Страница 4 из 10
Поднимаю тело Шерстяного и не понимаю, зачем Кай убил кота. Он-то ему что сделал? Доходим до ямы, и Честер просто спрыгивает в нее с Леей на руках. Как он это провернул?
Он опускает тетю на землю и протягивает руки, отдаю ему Шерстяного, тело которого тут же опускается рядом с Леей.
Честер легко выбирается из ямы и уходит.
Сажусь на край и долго подбираю слова. Вслух не выходит ни одного, но мысленно я прошу у тети прощения. Я была отвратительным родственником. В какой-то момент я стала слишком часто ставить себя на первое место.
Я не должна была так делать.
– Прости, – хрипло шепчу я. – Я так тебя люблю.
Сижу так, пока солнце не начинает подниматься из-за горизонта. Несколько раз думаю о том, чтобы спуститься в могилу и отодвинуть саван, увидеть лицо Леи в последний раз, но не могу. Просто не могу.
Рассвет, которого Лея уже никогда не увидит.
Поднимаюсь, берусь за лопату, загребаю землю, а бросить ее в яму не получается.
Оборачиваюсь и сквозь лобовое окно смотрю на Честера. Когда он ловит мой взгляд, выходит из машины и направляется ко мне.
Неудобно просить его. Я вообще не знаю, что это за человек. Кто он? Откуда? Что здесь забыл?
– Я не могу, – выдавливаю я.
Он пытается забрать лопату, но прежде чем ему это удается, он с усилием отрывает мои пальцы от черенка.
Время растягивается. Не отрываю взгляда от того, как постепенно белая простынь исчезает под слоем земли.
Когда поверхность холма становится ровной, я понимаю, легче не стало.
Когда-то я обещала Лее, что мы снова будем выращивать ее любимые цветы. Максимум, что я смогла сделать, найти куст диких роз и похоронить тетю рядом с ними.
Больше не будет никаких обещаний.
Никаких планов.
Никаких мечт.
Глава 5
Я не вернулась в квартиру, где погибла Лея. Не смогла пойти туда, побоялась, что воспоминания о нападении Кая выбьют землю из-под ног. Оставив пикап на нужном месте, отдала ключи Честеру и ушла в здание, расположенное по соседству с домом, в котором произошло несчастье. Поднялась на второй этаж, нашла ближайшую открытую дверь и заперлась там. Я была уверена, что не усну, но вырубилась, сидя на пыльном диване.
Во сне я от кого-то бежала. Вокруг сменялись картины: города, леса, горы, людоедская община, непроглядный туман, а я все бежала и бежала. С какой целью ноги несли меня в неизвестность? Скорее всего подсознание пыталось убраться как можно дальше от душевной боли, но как оказалось, от нее не так просто уйти.
Открыв глаза, безучастно смотрю на запыленные стены с изобилием картинных рам. Ими увешана почти вся гостиная. Разминаю шею и, стоит начать шевелиться, как все мышцы пронзает болью. О себе напоминает проткнутая пятка, содранные колени и локти. Меня будто пропустили через мясорубку, а потом сбросили кучей.
Глотку дерет так, что больно глотать слюни.
Желудок урчит. Когда я ела в последний раз? Не помню. Не знаю, как насчет еды, а пить хочется адски.
Я рада, что вчера никто не пришел и не попытался поговорить со мной. Все мы переживаем боль по-разному. Кому-то необходимо, чтобы его утешали, а мне важно, чтобы ко мне не приближались. Да уж… ко мне действительно лучше не приближаться, ведь за мной ходит сама госпожа Смерть, и стоит ей приметить дорогого мне человека, как она тут же отнимает его.
Нахожу кухню и открываю кран, вода бежит узкой струйкой, подставляю руки и умываюсь, пью прямо из ладоней, морщусь от боли в горле и вырубаю воду. Решаю проверить квартиру, может, найду что-нибудь полезное? На кухне пусто. Отсюда вынесли даже столовые принадлежности, не говоря уже о крупах и консервированной пище. В спальне скелетированные останки. В ванной добываю кусковое мыло, на этом осмотр помещения заканчивается.
Нужно проверить Дилана и смыть с себя грязь.
Отправляюсь вон из квартиры и быстро преодолеваю расстояние до соседнего дома. Туман не такой плотный, видимо, дождь закончился недавно. Меня вырубило так, что я даже не слышала звука бьющихся капель об огромное окно гостиной.
Поднимаюсь на нужный этаж, и меня тут же охватывает упадок сил. Я ведь спала, попила. Что тебе еще надо, чертов организм?
Ночевать я здесь точно не буду. Не смогу уснуть в стенах этой квартиры.
В гостиной только Док, он с хмурым видом перебирает свою аптечку. Стоит ему заметить меня, как взгляд старика становится печальным, а улыбка неестественной.
– Привет, – аккуратно начинает он.
Киваю, потому что не уверена, что хочу разговаривать. Да и глотка болит. Собираюсь пройти мимо, но торможу напротив Дока. Если я буду вести себя необычно, то их скорбные лица никогда не примут обыденные выражения. И это будет добивать меня день ото дня. Мне нужно постараться и пойти на контакт. Нельзя закрываться в своем горе, хотя бы иногда необходимо приоткрывать дверь и проветривать склеп.
Напрячь связки все же приходится, и я спрашиваю:
– Где все?
Док как будто ждал именно этого вопроса. Он тут же начинает перечислять:
– Одинокий Волк, Трэвис, Хьюго и Арчи ушли на охоту. У нас еды почти нет, Волк предложил помочь с этим, я не стал отказываться, а Арчи так и вовсе чуть в обморок не упал. Увязался за ними. Рита и Бобби куда-то ушли, сказали, что скоро вернутся. Эрик на вылазке, пытается найти что-нибудь медицинское, у меня все заканчивается. Луиза ушла в ванную. Я здесь. Дилан в спальне.
Закончив тараторить, Док выжидательно смотрит на меня.
– Как он? – спрашиваю хрипло и тут же поднимаю ладонь к шее.
Док морщится и пожимает плечами.
– Не знаю, как долго он будет восстанавливаться. У него так разорваны ткани, что их не зашить. Кое-какие я склеил, другие стянул и прижал степлером. Эта ночь была для него сложной.
А меня рядом не было.
– Он очнулся?
– От боли приходил в себя, от нее же и вырубался.
Глубоко вздыхаю, Док дополняет:
– Дилан спрашивал о тебе.
– Я была в соседнем доме, – признаюсь я.
– Знаю, Честер сказал об этом, когда вернул ключи, а потом снова ушел.
– Куда ушел?
– Присматривал за тобой.
– Я об этом не просила.
– Волк попросил, а как я понял, его просьбы – выше, чем закон, – говорит Док с неприкрытым восхищением. Он размещается на диване и с печалью глядит на остатки медикаментов. – У нас почти ничего не осталось.
– Раздобудем, – обещаю я. И сказав это, ловлю мысль, что мне нельзя сидеть сложа руки. Работа любого рода сможет хоть немного привести меня в чувство. Буду искать медикаменты, шприцы, бинты и прочее.
Присаживаюсь рядом с Доком и, вспоминая его лежащего в кодироде, говорю:
– Я думала, ты умер.
– Сам так думал, – совершенно серьезно рассказывает Док. – И в этот раз пронесло. – Едва слышно добавляет: — Когда-нибудь удача отвернется от меня.
По рукам пробегают мурашки. Ежусь от неприятного ощущения.
– Не говори так, – прошу я.
Он лишь мягко улыбается и кладет на мои пальцы свою прохладную ладонь.
– Октавия, я прожил больше шести десятков лет. Я к смерти отношусь иначе.
– И как ты к ней относишься? – спрашиваю, в надежде, что его ответ поможет мне составить собственное мнение.
– Как к тому, что ждет каждого из нас. – Худые плечи поднимаются и опускаются в жесте полного безразличия. – Никто не может обмануть смерть. Если мне суждено умереть завтра, то пусть так и будет. Я уверен, что попаду в хорошее место и наконец-то отдохну как следует.
Док улыбается, но я не разделяю его настрой.
– Я бы тоже хотела отдохнуть, но желательно в этой жизни.
– Ждать осталось недолго, – воодушевленно говорит Док, устраиваясь вполоборота ко мне.
– Не поняла.
– Волк реально знает безопасное место. – Взгляд старика сверкает ярче любого бриллианта.
– И где это место? – уточняю я.
– База номер девять.
– Вы же с Диланом бежали с какой-то базы. С чего ты решил, что девятая лучше двенадцатой?
– Из-за главы правления. Волк описал этого мужика, как непоколебимую и справедливую скалу.
– И ты ему поверил. А если эта непоколебимая скала сообщит на базу двенадцать, что Дилан, которого там вообще-то разыскивают за разные преступления, находится на базе номер девять? – спрашиваю я, всматриваясь в лицо Дока, но не нахожу там ни единого намека на беспокойство.
– Он этого не сделает. Ведь мы придем к нему от друга.
– И нам там будут рады?
– Может, и не рады, но примут и дадут работу, крышу над головой и безопасность. Мы ведь искали именно это.
Док действительно верит, что мы дойдем до безопасного места. Не буду больше пытать его и пытаться затянуть в свои сомнения. Я толком не общалась с Волком и мне сложно доверять его словам.
Просидев рядом со стариком еще пару минут, поднимаюсь и подхожу к комнате, где находится Дилан. Как можно тише приоткрываю дверь, чтобы не разбудить его, но стоит мне зайти, как он тут же открывает глаза. Дилан все так же лежит на животе, на спине сменили повязки.
Сердце сжимается, хочется обнять Дилана и почувствовать его. Он жив и с ним все будет в порядке.
Он жив!
Подхожу к краю кровати и присаживаюсь на пол, так наши лица находятся на одном уровне, и Дилану не придется подниматься, чтобы не навредить и без того страдающей спине.
– Спасибо, – сразу же говорю я.
Он хмурится и переспрашивает:
– За что?
Замечаю потрескавшиеся губы и усталость на лице Дилана. Ему больно прямо сейчас, но он старается не показывать этого.
– Ты вообще-то спас меня. Больше так не делай, – искренне прошу я и накрываю его пальцы своими. Дилан тут же сжимает их и подтягивает ближе к своему лицу.
– Не спасать тебя? – переспрашивает он.
– Да, – выдыхаю я.
Печальная улыбка касается его губ.
– Ты просишь о невозможном, – говорит он.
Отвожу взгляд и глубоко вздыхаю. Неужели Дилан не понимает, что если и он погибнет из-за меня, то я…
– Как ты? – спрашивает он, разорвав нить моих полных негодования мыслей.
– Не знаю. Лею похоронила. Немного поспала, – стараюсь, чтобы голос звучал ровно, но все равно перехожу на писк, когда приходится сказать про похороны.
Дилан еще ближе подтягивает мои пальцы и легко касается их губами. Смотрим друг другу в глаза и не нужно лишних слов. Дилан, как никто другой, знает, насколько Лея была мне дорога. Также только он знает, что я не хочу об этом говорить. Точно не сейчас. А возможно, вообще никогда.
– Кай сбежал, – сообщает Дилан.
– Он вернется.
Я знаю, о чем говорю. Я задела их эго, унизила, смоталась из Луча и показала этим поступком остальным жителям, что сбежать оттуда возможно. Я подорвала авторитет вышестоящих. Меня должны вернуть и публично наказать. Кай сумасшедший, он не отстанет.
– Все говорят, что у нас в гостях Одинокий Волк, – произносит Дилан и с подозрением глядит на меня.
– Не знаю, он ли это, – отвечаю я, пожав плечами. – От него бежали чудики. Неслись сломя голову. Он спас нас, принес тебя сюда. Вроде бы ничего плохого нам не сделал, но…
– Но ты ему не веришь, – договаривает Дилан за меня.
