— Действительно не помнишь? — Повелитель изогнул бровь, а в темном взгляде заискрило от сарказма.
Я покачала головой, и он хмыкнул.
— Удобно. Значит, больше не будешь донимать меня своими просьбами. Ты исполнила свою роль, Оливия. Я заплатил тебе сполна. Мы в расчете.
С этими словами мужчина покинул комнату так же быстро и внезапно, как и появился. А я поняла, что рядом с ним меня не колотило от температуры, но, стоило ему уйти, слабость и озноб вернулись, растеклись по телу.
— Кто это был? — поинтересовалась я у вернувшейся через несколько минут служанки, и она всплеснула руками, едва не заплакав. Очевидно, в очередной раз убедилась в том, что я психически неполноценная.
— Это наш король, его величество Стефан.
Король Стефан?! Хорошо хоть не Наполеон! Может, мне действительно место в дурке?
— И что он здесь забыл? — спросила я скорее для себя, чем для девушки, но она ответила.
— Он от Карлы, наверное, узнал, что вы были при смерти. Был неподалеку, вот и прилетел.
Прилетел? Надеюсь, не буквально.
— Почему?
— Так вы его супруга. Точнее, были когда-то.
— А Тимоти — наш сын? — предположила я.
— Вспомнили! — обрадовалась девушка.
Я не стала ее расстраивать и говорить, что просто угадала. Уж в чем-в чем, а в разводе я с недавних пор разбиралась и знала, что супруги при расставании начинают делить все что можно и нельзя. Например, детей. Тимоти, видимо, остался с отцом, а король Стефан запретил ему видеться с матерью, то есть со мной.
Что я точно не могла понять и осознать, так это что серьезно рассуждаю о судьбе некой Оливии, которая, кажется, вовсе не плод моего воспаленного воображения. Не фантазия. Не сон. Пора было признать, что я умерла от инфаркта, чтобы попасть сюда… В мир с магией?
Несмотря на то, что я была человеком приземленным, верила в науку, в традиционную медицину, во все, что можно доказать, как и любой современный человек, я знала о существовании астрологов, тарологов… писателей-фантастов, в конце концов. Смотрела «Иван Васильевич меняет профессию», «Назад в будущее», «Чумовую пятницу», мультики про фей с Наташей, когда она была совсем малышкой. Во всех этих фантастических историях была магия, а еще люди преодолевали пространство и время, и оказывались в другой вселенной, в другом времени или в другом теле.
Я с силой сдавила виски, потому что от всех моих размышлений, приправленных стрессом, начала жутко раскалываться голова. Я как могла отгоняла мысль, что это насовсем. Назад в будущее, к себе не получится. Но, если верить собственной памяти, кажется, я умерла.
И получила второй шанс на новую жизнь.
3
Шатенку звали Жюли. В конечном счете пришлось спросить об этом прямо, потому что ни вторая девушка, Карла, ни доктор ко мне не торопились. Бывший и то быстрее прискакал! Прилетел… Кажется, Жюли что-то говорила про драконов и их частицы. Значит ли это то, что козел, желавший мне всего хорошего в ванной, не козел вовсе? В смысле, козлы они и в фэнтези козлы, но все же.
Наверное, у меня слишком сильно поднялась температура, раз я абсолютно серьезно размышляю, козел или дракон муж Оливии.
Жюли помогла мне промыть волосы, которые были ниже талии, но напоминали куцый хвостик, помогла подняться и обтереть тело чистым, правда, застиранным полотенцем. С мокрой головой меня уже не просто знобило, а трясло, но такова была цена чистоты. Вернувшись в спальню маленькими шажочками при помощи служанки, я закуталась в теплый неопределенного цвета халат и рухнула на свежую, хрустящую от чистоты постель. После чего впервые за все время моего пребывания в этом мире почувствовала себя хорошо.
Правда, это ощущение длилось всего долю секунды, потому что в следующее мгновение дверь широко распахнулась, и в комнату шагнул высокий блондин лет тридцати в светло-коричневом костюме. Я не была в курсе местной моды, но этого даже не требовалось, чтобы понять — мужчина следил за собой. На контрасте с бедностью и разрухой вокруг все в нем буквально кричало о лоске: начиная с выглаженной одежды и чистых ботинок, и заканчивая идеально подстриженной бородкой, словно он только что вышел из барбершопа. Хотя нет, завершенности образу добавлял надменный взгляд, которым он меня окинул. Бывший Оливии смотрел на меня брезгливо, как на грязь, новый персонаж — словно я попрала его прекрасный мир своим существованием.
— Доктор Теренс, спасибо, что пришли, — шагнула ему навстречу Жюли и спасла меня от необходимости выяснять, что за новое парнокопытное забрело в наш огород.
— Я же целитель, — усмехнулся Теренс, — это мой долг. — Вышло пафосно, но он тут же все испортил, добавив: — Деньги вперед.
Только когда Жюли прибежала с увесистым мешочком, а местный доктор пересчитал монеты, он наконец-то соизволил приблизиться к моей постели. Бесцеремонно водрузил на тумбочку возле моей головы свой саквояж и поинтересовался:
— Как себя чувствуете, госпожа Оливия?
Нет, я не была ханжой, которая считает, что деньги докторам не нужны, и люди должны работать бесплатно. Но мы, медики, давали клятву Гиппократа, в конце концов. А этот персонаж больше напоминал дельца, чем целителя.
— Словно я умерла, — проскрипела я.
— Как я вижу, вы живы, и это замечательно!
У меня было не так много сил, но на то, чтобы закатить глаза, силы нашлись.
Дальше меня ни о чем спрашивать не стали, доктор Теренс просто заводил надо мной ладонями, как гадалка на ярмарке. Щелкнул пальцами и полез в саквояж. Чтобы вытащить оттуда запечатанную прозрачную баночку с ярко-оранжевой жидкостью.
Так, стоп! А как же первичный опрос? Собрать анамнез? Сдать анализы? Хотя в их захолустье вряд ли кто-то слышал такие слова!
— Вы не спросите, что со мной? — поинтересовалась я надтреснутым голосом.
— Мы оба знаем, что с вами, — отмахнулся он, вскрывая баночку и капая на ложку несколько капель оранжевой водички. Ложку он тоже из саквояжа достал и вряд ли хотя бы мыл после предыдущего пациента, не говоря уже о санобработке или стерилизации. Поэтому я вжалась в подушку, когда он поднес средство к моим губам. — Из вас извлекли искру, госпожа Оливия. Ваши тело и дух этого не выдержали и постепенно разрушаются. Ваша смерть — лишь вопрос времени, но мое лекарство поможет вам побыть с нами еще немного.
То есть Оливия этот препарат уже употребляла? Как медик, как взрослый сознательный человек я не могла позволить себя принимать лекарство, о котором ничего не знала. Какая побочка, противопоказания?
— А что в составе? — спросила я, все еще косясь на застывшую перед моим лицо ложечку.
— Чистая магия, конечно.
Магия. В моем мире это звучало как шарлатанство, но здесья уже могла убедиться в том, что магия как телефоны, вай-фай или стиральная машина там. Может, глупо было брать незнакомый препарат от чудака, который мне даже не нравился, но я преодолела брезгливость и все-таки глотнула жижу, которая на вкус оказалась абсолютно безвкусной. Даже у воды существовал оттенки вкуса, а у магии его совсем не было. Словно я глотнула ничего. Но спустя мгновение в груди словно разлилось небольшое солнце. Мне стало так хорошо, что в голову закралась мысль — Теренс дал мне что-то запрещенное.
Впрочем, никаких галлюцинаций или эйфории не было, меня просто вдруг разом отпустило: перестало знобить, реальность перед глазами прояснилась, словно кто-то подкрутил резкость, а слабость в теле будто растворилась. Я легко подняла руки без ощущения, что к ним привязаны каменюки. У меня даже получилось сесть.
— Как себя чувствуете теперь? — поинтересовался Теренс.
— Отлично, — честно ответила я. Магия действительно была… как магия.
— Замечательно, — дежурно произнес доктор, опустил банку с ложкой в саквояж и захлопнул его. — Зовите, если потребуюсь, госпожа Оливия.
Теренс так быстро собрался, что мой вопрос застал его уже в дверях.
— На сколько хватит действия магии?
— На сутки, — огорошил меня он, — может, немного больше. Успейте закончить с делами.
Прежде чем отправитесь на тот свет. Этого он не сказал, но мысль повисла в воздухе.
Всего лишь сутки за мешок монет? Либо ему платили десятикопеечными, либо магия нынче дорога.
— Подождите, может, назначите другое лечение? Не столь дорогое.
На лице Теренса снова появилось то самое высокомерное выражение, с которым я уже успела познакомиться.
— Я лечу только магией, — процедил он и ушел.
4
От Жюли я узнала о ценности «поставившей меня на ноги» магии. В пересчете на рубли это было примерно пятьсот тысяч, и я основательно впечатлилась. Конечно, то, что могло помочь умирающей порхать как бабочка, не могло стоить дешево, но к самому средству и к доктору у меня остались вопросики. В частности, если эта магия настолько сильная, почему она не излечивает, а дает только временный эффект, причем, мягко говоря, кратковременный?
Впрочем, вопросики к доктору могли подождать, а вот мое состояние, увы, нет. Служанка кратенько просветила меня о том, что искра — это пламя дракона, которое помещается в девочку или девушку на основании наилучшего совпадения по каким-то там магическим показателям. Потом эта самая искра позволяет барышне не сойти с ума, когда дракон занимается с ней тем, от чего на свет появляются драконята и отпускает свою силу на полную. Эта же полезная штука позволяет выносить и родить здорового и сильного наследника, но… как всегда и везде вот тут возникало то самое пресловутое «но».
Если дракон по той или иной причине решит извлечь из тела супруги искру, ей грозит быстрое увядание, ослабление организма, ухудшение зрение, слабоумие, и так далее, и тому подобное. Список побочных эффектов от извлечения драконьего пламени можно было перечислять до бесконечности, но я их и так почувствовала на себе. До того как приняла зелье.
Слабость. Нежелание что-то делать или куда-то идти, все видится в черном цвете (привет, депрессия). Мозги работали, к счастью, но как-то вяло, без лишнего энтузиазма. Кожа сухая и в морщинах, все тело изношенное, не как у тридцатипятилетней женщины (это мне тоже рассказала Жюли), а как у старухи. С сердечными ритмами опять же проблемки.
Словом, много всего, что может меня убить и убьет в самое ближайшее время. Если я что-нибудь не придумаю. К доктору обращаться было бессмысленно, на вторую порцию «магического воскрешения» денег просто не осталось.
— Их хватит на пару-тройку месяцев содержания поместья, — грустно сказала Жюли. — И то не факт. Карла уже говорила о том, что надо бы начать искать другой дом для работы.
Если верить девушкам, все средства ушли на мое лечение от доктора Теренса, но оно не помогло. Да он особо и не старался, насколько я поняла, махнул рукой на сосланную Искру. Бывшую Искру и некогда королеву. Которой супруг выделил определенное содержание и поместье в захолустье (то есть это все принадлежало мне) с оговоркой, что я, то есть Оливия, больше не будет пытаться увидеться с сыном. Но все это (и поместье, и сумма) были выделены единожды. По договору я обязалась больше ни на что не претендовать.
Конечно, можно было продать поместье и попытаться протянуть еще немного на вырученные деньги, а дальше что? Во-первых, в таком состоянии, как оно сейчас — большая часть комнат закрыта, стены ощерились осыпающимся камнем, парк зарос, а фонтаны не работают уже лет десять, еще до того, как Оливия здесь появилась — за него много не получишь. Во-вторых, мне все равно надо где-то жить. В-третьих, это не решает главной проблемы. Проблемы моего здоровья.
— И что, кроме Теренса совсем никого нет, кто занимается целительством? — уточнила я, заплетая светлые волосы в косу. Коса получилась хиленькая, хотя Жюли мне рассказывала, что когда я только что приехала, она была толщиной в ладонь, иссиня-черного, как вороново крыло цвета.
Потому что искра меняет тело женщины и дарит ей цвет и структуру волос как у мужа. Соответственно, извлечение со временем откатывает процесс, и я облондинилась обратно. Не только облондинилась, но волосы еще и основательно поредели.
— Были, да он всех разогнал, — пожала плечами служанка. — В смысле, не выдерживали они конкуренции. С травами-то оно дольше исцеление будет, а все хотели быстрее. Теперь он аптекарь единственный и лекарь тоже.
— А доехать до соседнего города?
— Так туда пять дней пути. Вы точно такую дорогу не выдержите.
М-да. Целитель-монополист с сомнительными моральными качествами. Как у него тут весь город не перевымер?
— Помоги мне поприличнее одеться, Жюли, — сказала я. По саду и полуразрушенному поместью и так можно было ходить, а вот для того, что я задумала, нужно выглядеть иначе. — Съезжу в город.
Заодно осмотрюсь.
Может быть, кто-то продает нужные мне травы. Или хотя бы что-то! До того, как узнала об измене мужа, я увлекалась еще и ароматерапией. Понятное дело, что в таком запущенном случае как у Оливии одними ароматами и эфирными маслами делу не поможешь, но я была намерена оценить обстановку и все возможные варианты раньше, чем за мной придет смерть с косой. Хотя сейчас она вполне может принять меня за свою. Коса есть? Есть. Даром что не металлическая, а в остальном я такая же костлявая и «симпатичная».
Чем больше я изучала запавшие глаза — в зеркале, в отражении, тем сильнее злилась. Нет уж! Я не умру! Не дождутся! Никто не дождется.
Жюли как раз помогала мне застегнуть платье, когда я, наконец, обратила внимание на потускневшую цепочку с медальоном у себя на груди. Завела руки за спину, чтобы расстегнуть замочек, и служанка ахнула.
— Что?
— Так вы… вы же его никогда не снимаете.
Я нахмурилась и открыла крышку медальона, чтобы увидеть портрет мальчика. На вид ему было лет десять, но он уже был точной копией Стефана: тяжелые брови, такой же тяжелый взгляд, острая линия губ, высокие скулы.
Тимоти. Сын Оливии.
На меня разом нахлынули воспоминания о моем мире. О Наташе. Ей, наверняка, уже позвонили из больницы. Что она почувствовала в тот момент, когда узнала, что меня больше нет? Сердце словно сдавила невидимая рука, и я немедленно выбросила себя из опасных мыслей. Не хватало еще второй раз за сутки умереть от инфаркта.
И цепочку тоже перестала расстегивать.
Оливия умерла сегодня, но об этом никто, кроме меня, не узнает. Носить медальон с портретом ее сына — дань уважения этой женщине, которая в одиночестве прошла через ад. То единственное, что я могу сделать в память о ней.
5
Платье, которое мне выдала Жюли, судя по бархатной ткани и кружевам, когда-то было достойным королевы, но теперь износилось и выцвело: ярко-красная ткань стала цвета кирпича. Я видела такие наряды в кино и на картинках: обычно корсаж еще расшивали драгоценными камнями или жемчугом. Если здесь и были украшения, то их давно отпороли и продали. Или сразу обменяли на магию Теренса. Я бы предпочла брючный костюм, но никаких брючных костюмов у Оливии не было и в помине. Средневековье же! Хорошо хоть обошлось без корсетов: я бы такого надругательства над своим телом не вынесла, пусть даже я в нем недавно.
Несмотря на палящее летнее солнце, от зонтика я наотрез отказалась: витамин Д мне сейчас полезнее. А в город пришлось добираться пешком, по заросшей колее между полей, потому что из транспорта здесь осталась лишь двуколка, и та без лошади. Я пробыла в этом мире меньше дня, но уже успела понять: кто здесь обладает магией, тот живет замечательно, кто не обладает — ходит ножками или платит за магию. К счастью, я за нее заплатила и чувствовала себя отлично, поэтому вошла в город спустя сорок минут.
Если, конечно, это можно было назвать городом: на Земле самый забытый богом пгт выглядел больше и масштабнее.
Деревянные двухэтажные домики выстроились по обе стороны от большого тракта, проходящего через весь город. Иногда их пересекали улочки поменьше, но, кажется, все они заканчивались тупиками, какими-то конюшнями или огородами. Длинный, но узкий — так можно было охарактеризовать этот городок. А первое питейное заведение под названием «Таверна Лювьера», попавшееся мне на глаза, наводило на мысль о Диком Западе, а не о Европе. Впрочем, здесь была не только таверна: прогулявшись по единственной улице, я нашла бакалейный магазин, лавку портного, лавку мясника, аптеку и огромный каменный трехэтажный особняк, похожий на тот, что принадлежал Оливии, но ухоженный и спрятанный за кованым забором.
Людей на улице было немного, мне попалось всего несколько горожан, и все недружелюбные. При виде меня они либо перебегали на другую сторону, либо хмурились и делали вид, что как-то взаимодействовать со мной ниже их достоинства. Не знаю, какой была репутация Оливии у местных, но ощущение было, что меня здесь не любит никто. Когда же грязного вида мужик плюнул мне под ноги, я в этом окончательно уверилась.
Жюли, кстати, собиралась идти со мной, раз я ничего не помню. Но по этой же причине я оставила ее в имении. Одно дело ничего не помнить, совсем другое — при этом помнить то, что я по идее помнить не должна. Я не собиралась никому открываться, пока не выясню, почему я попала именно в тело Оливии. Но сидеть и ждать, когда истекут сутки волшебства, а я сама превращусь в тыкву — увольте. Я не знала, что страшнее: меня раскроют, или я снова погибну. Поэтому старалась быть осторожнее. Насколько это вообще возможно в текущей ситуации!
Держа в уме слова Жюли о том, что аптека принадлежит Теренсу, я все же решила рискнуть и начать с нее. Стоило мне толкнуть дверь, звякнул колокольчик, и откуда-то из подсобки выбежал паренек. Заметив меня, он расплылся в дежурной улыбке, чем после всех встретившихся мне по пути сюда людей заставил удивиться.
— Госпожа Оливия, добрый день!
— Добрый день… — Я сделала вид, что вспоминаю, как его зовут, и парень не остался в долгу, подсказав:
— Анатоль.
— Точно, — я щелкнула пальцами. — Прошу прощения, Анатоль. Я в последнее время стала все забывать.
