Нет, я не была ханжой, которая считает, что деньги докторам не нужны, и люди должны работать бесплатно. Но мы, медики, давали клятву Гиппократа, в конце концов. А этот персонаж больше напоминал дельца, чем целителя.
— Словно я умерла, — проскрипела я.
— Как я вижу, вы живы, и это замечательно!
У меня было не так много сил, но на то, чтобы закатить глаза, силы нашлись.
Дальше меня ни о чем спрашивать не стали, доктор Теренс просто заводил надо мной ладонями, как гадалка на ярмарке. Щелкнул пальцами и полез в саквояж. Чтобы вытащить оттуда запечатанную прозрачную баночку с ярко-оранжевой жидкостью.
Так, стоп! А как же первичный опрос? Собрать анамнез? Сдать анализы? Хотя в их захолустье вряд ли кто-то слышал такие слова!
— Вы не спросите, что со мной? — поинтересовалась я надтреснутым голосом.
— Мы оба знаем, что с вами, — отмахнулся он, вскрывая баночку и капая на ложку несколько капель оранжевой водички. Ложку он тоже из саквояжа достал и вряд ли хотя бы мыл после предыдущего пациента, не говоря уже о санобработке или стерилизации. Поэтому я вжалась в подушку, когда он поднес средство к моим губам. — Из вас извлекли искру, госпожа Оливия. Ваши тело и дух этого не выдержали и постепенно разрушаются. Ваша смерть — лишь вопрос времени, но мое лекарство поможет вам побыть с нами еще немного.
То есть Оливия этот препарат уже употребляла? Как медик, как взрослый сознательный человек я не могла позволить себя принимать лекарство, о котором ничего не знала. Какая побочка, противопоказания?
— А что в составе? — спросила я, все еще косясь на застывшую перед моим лицо ложечку.
— Чистая магия, конечно.
Магия. В моем мире это звучало как шарлатанство, но здесья уже могла убедиться в том, что магия как телефоны, вай-фай или стиральная машина там. Может, глупо было брать незнакомый препарат от чудака, который мне даже не нравился, но я преодолела брезгливость и все-таки глотнула жижу, которая на вкус оказалась абсолютно безвкусной. Даже у воды существовал оттенки вкуса, а у магии его совсем не было. Словно я глотнула ничего. Но спустя мгновение в груди словно разлилось небольшое солнце. Мне стало так хорошо, что в голову закралась мысль — Теренс дал мне что-то запрещенное.
Впрочем, никаких галлюцинаций или эйфории не было, меня просто вдруг разом отпустило: перестало знобить, реальность перед глазами прояснилась, словно кто-то подкрутил резкость, а слабость в теле будто растворилась. Я легко подняла руки без ощущения, что к ним привязаны каменюки. У меня даже получилось сесть.
— Как себя чувствуете теперь? — поинтересовался Теренс.
— Отлично, — честно ответила я. Магия действительно была… как магия.
— Замечательно, — дежурно произнес доктор, опустил банку с ложкой в саквояж и захлопнул его. — Зовите, если потребуюсь, госпожа Оливия.
Теренс так быстро собрался, что мой вопрос застал его уже в дверях.
— На сколько хватит действия магии?
— На сутки, — огорошил меня он, — может, немного больше. Успейте закончить с делами.
Прежде чем отправитесь на тот свет. Этого он не сказал, но мысль повисла в воздухе.
Всего лишь сутки за мешок монет? Либо ему платили десятикопеечными, либо магия нынче дорога.
— Подождите, может, назначите другое лечение? Не столь дорогое.
На лице Теренса снова появилось то самое высокомерное выражение, с которым я уже успела познакомиться.
— Я лечу только магией, — процедил он и ушел.
4
От Жюли я узнала о ценности «поставившей меня на ноги» магии. В пересчете на рубли это было примерно пятьсот тысяч, и я основательно впечатлилась. Конечно, то, что могло помочь умирающей порхать как бабочка, не могло стоить дешево, но к самому средству и к доктору у меня остались вопросики. В частности, если эта магия настолько сильная, почему она не излечивает, а дает только временный эффект, причем, мягко говоря, кратковременный?
Впрочем, вопросики к доктору могли подождать, а вот мое состояние, увы, нет. Служанка кратенько просветила меня о том, что искра — это пламя дракона, которое помещается в девочку или девушку на основании наилучшего совпадения по каким-то там магическим показателям. Потом эта самая искра позволяет барышне не сойти с ума, когда дракон занимается с ней тем, от чего на свет появляются драконята и отпускает свою силу на полную. Эта же полезная штука позволяет выносить и родить здорового и сильного наследника, но… как всегда и везде вот тут возникало то самое пресловутое «но».
Если дракон по той или иной причине решит извлечь из тела супруги искру, ей грозит быстрое увядание, ослабление организма, ухудшение зрение, слабоумие, и так далее, и тому подобное. Список побочных эффектов от извлечения драконьего пламени можно было перечислять до бесконечности, но я их и так почувствовала на себе. До того как приняла зелье.
Слабость. Нежелание что-то делать или куда-то идти, все видится в черном цвете (привет, депрессия). Мозги работали, к счастью, но как-то вяло, без лишнего энтузиазма. Кожа сухая и в морщинах, все тело изношенное, не как у тридцатипятилетней женщины (это мне тоже рассказала Жюли), а как у старухи. С сердечными ритмами опять же проблемки.
Словом, много всего, что может меня убить и убьет в самое ближайшее время. Если я что-нибудь не придумаю. К доктору обращаться было бессмысленно, на вторую порцию «магического воскрешения» денег просто не осталось.
— Их хватит на пару-тройку месяцев содержания поместья, — грустно сказала Жюли. — И то не факт. Карла уже говорила о том, что надо бы начать искать другой дом для работы.
Если верить девушкам, все средства ушли на мое лечение от доктора Теренса, но оно не помогло. Да он особо и не старался, насколько я поняла, махнул рукой на сосланную Искру. Бывшую Искру и некогда королеву. Которой супруг выделил определенное содержание и поместье в захолустье (то есть это все принадлежало мне) с оговоркой, что я, то есть Оливия, больше не будет пытаться увидеться с сыном. Но все это (и поместье, и сумма) были выделены единожды. По договору я обязалась больше ни на что не претендовать.
Конечно, можно было продать поместье и попытаться протянуть еще немного на вырученные деньги, а дальше что? Во-первых, в таком состоянии, как оно сейчас — большая часть комнат закрыта, стены ощерились осыпающимся камнем, парк зарос, а фонтаны не работают уже лет десять, еще до того, как Оливия здесь появилась — за него много не получишь. Во-вторых, мне все равно надо где-то жить. В-третьих, это не решает главной проблемы. Проблемы моего здоровья.
— И что, кроме Теренса совсем никого нет, кто занимается целительством? — уточнила я, заплетая светлые волосы в косу. Коса получилась хиленькая, хотя Жюли мне рассказывала, что когда я только что приехала, она была толщиной в ладонь, иссиня-черного, как вороново крыло цвета.
Потому что искра меняет тело женщины и дарит ей цвет и структуру волос как у мужа. Соответственно, извлечение со временем откатывает процесс, и я облондинилась обратно. Не только облондинилась, но волосы еще и основательно поредели.
— Были, да он всех разогнал, — пожала плечами служанка. — В смысле, не выдерживали они конкуренции. С травами-то оно дольше исцеление будет, а все хотели быстрее. Теперь он аптекарь единственный и лекарь тоже.
— А доехать до соседнего города?
— Так туда пять дней пути. Вы точно такую дорогу не выдержите.
М-да. Целитель-монополист с сомнительными моральными качествами. Как у него тут весь город не перевымер?
— Помоги мне поприличнее одеться, Жюли, — сказала я. По саду и полуразрушенному поместью и так можно было ходить, а вот для того, что я задумала, нужно выглядеть иначе. — Съезжу в город.
Заодно осмотрюсь.
Может быть, кто-то продает нужные мне травы. Или хотя бы что-то! До того, как узнала об измене мужа, я увлекалась еще и ароматерапией. Понятное дело, что в таком запущенном случае как у Оливии одними ароматами и эфирными маслами делу не поможешь, но я была намерена оценить обстановку и все возможные варианты раньше, чем за мной придет смерть с косой. Хотя сейчас она вполне может принять меня за свою. Коса есть? Есть. Даром что не металлическая, а в остальном я такая же костлявая и «симпатичная».
Чем больше я изучала запавшие глаза — в зеркале, в отражении, тем сильнее злилась. Нет уж! Я не умру! Не дождутся! Никто не дождется.
Жюли как раз помогала мне застегнуть платье, когда я, наконец, обратила внимание на потускневшую цепочку с медальоном у себя на груди. Завела руки за спину, чтобы расстегнуть замочек, и служанка ахнула.
— Что?
— Так вы… вы же его никогда не снимаете.
Я нахмурилась и открыла крышку медальона, чтобы увидеть портрет мальчика. На вид ему было лет десять, но он уже был точной копией Стефана: тяжелые брови, такой же тяжелый взгляд, острая линия губ, высокие скулы.
Тимоти. Сын Оливии.
На меня разом нахлынули воспоминания о моем мире. О Наташе. Ей, наверняка, уже позвонили из больницы. Что она почувствовала в тот момент, когда узнала, что меня больше нет? Сердце словно сдавила невидимая рука, и я немедленно выбросила себя из опасных мыслей. Не хватало еще второй раз за сутки умереть от инфаркта.
И цепочку тоже перестала расстегивать.
Оливия умерла сегодня, но об этом никто, кроме меня, не узнает. Носить медальон с портретом ее сына — дань уважения этой женщине, которая в одиночестве прошла через ад. То единственное, что я могу сделать в память о ней.
5
Платье, которое мне выдала Жюли, судя по бархатной ткани и кружевам, когда-то было достойным королевы, но теперь износилось и выцвело: ярко-красная ткань стала цвета кирпича. Я видела такие наряды в кино и на картинках: обычно корсаж еще расшивали драгоценными камнями или жемчугом. Если здесь и были украшения, то их давно отпороли и продали. Или сразу обменяли на магию Теренса. Я бы предпочла брючный костюм, но никаких брючных костюмов у Оливии не было и в помине. Средневековье же! Хорошо хоть обошлось без корсетов: я бы такого надругательства над своим телом не вынесла, пусть даже я в нем недавно.
Несмотря на палящее летнее солнце, от зонтика я наотрез отказалась: витамин Д мне сейчас полезнее. А в город пришлось добираться пешком, по заросшей колее между полей, потому что из транспорта здесь осталась лишь двуколка, и та без лошади. Я пробыла в этом мире меньше дня, но уже успела понять: кто здесь обладает магией, тот живет замечательно, кто не обладает — ходит ножками или платит за магию. К счастью, я за нее заплатила и чувствовала себя отлично, поэтому вошла в город спустя сорок минут.
Если, конечно, это можно было назвать городом: на Земле самый забытый богом пгт выглядел больше и масштабнее.
Деревянные двухэтажные домики выстроились по обе стороны от большого тракта, проходящего через весь город. Иногда их пересекали улочки поменьше, но, кажется, все они заканчивались тупиками, какими-то конюшнями или огородами. Длинный, но узкий — так можно было охарактеризовать этот городок. А первое питейное заведение под названием «Таверна Лювьера», попавшееся мне на глаза, наводило на мысль о Диком Западе, а не о Европе. Впрочем, здесь была не только таверна: прогулявшись по единственной улице, я нашла бакалейный магазин, лавку портного, лавку мясника, аптеку и огромный каменный трехэтажный особняк, похожий на тот, что принадлежал Оливии, но ухоженный и спрятанный за кованым забором.
Людей на улице было немного, мне попалось всего несколько горожан, и все недружелюбные. При виде меня они либо перебегали на другую сторону, либо хмурились и делали вид, что как-то взаимодействовать со мной ниже их достоинства. Не знаю, какой была репутация Оливии у местных, но ощущение было, что меня здесь не любит никто. Когда же грязного вида мужик плюнул мне под ноги, я в этом окончательно уверилась.
Жюли, кстати, собиралась идти со мной, раз я ничего не помню. Но по этой же причине я оставила ее в имении. Одно дело ничего не помнить, совсем другое — при этом помнить то, что я по идее помнить не должна. Я не собиралась никому открываться, пока не выясню, почему я попала именно в тело Оливии. Но сидеть и ждать, когда истекут сутки волшебства, а я сама превращусь в тыкву — увольте. Я не знала, что страшнее: меня раскроют, или я снова погибну. Поэтому старалась быть осторожнее. Насколько это вообще возможно в текущей ситуации!
Держа в уме слова Жюли о том, что аптека принадлежит Теренсу, я все же решила рискнуть и начать с нее. Стоило мне толкнуть дверь, звякнул колокольчик, и откуда-то из подсобки выбежал паренек. Заметив меня, он расплылся в дежурной улыбке, чем после всех встретившихся мне по пути сюда людей заставил удивиться.
— Госпожа Оливия, добрый день!
— Добрый день… — Я сделала вид, что вспоминаю, как его зовут, и парень не остался в долгу, подсказав:
— Анатоль.
— Точно, — я щелкнула пальцами. — Прошу прощения, Анатоль. Я в последнее время стала все забывать.
— Это неудивительно после того, что с вами произошло, — посочувствовал парень, но тут же быстро переключился: — Что вас сюда привело? Хотите флакон с магией с защитой от солнца? Или чтобы волосы сияли? Общеукрепляющих сейчас нет, такое мощное средство господин Теренс выдает только лично!
Кто бы сомневался! А то вдруг Анатоль магию сольет и продаст пустышку. Такие как Теренс всегда всех меряют по себе.
Я покачала головой и сказала:
— Мне нужны очки.
— Очки? — вскинул брови Анатоль.
— Очки, пенсне, бинокль, — принялась перечислять я. — Любая оптика, которая позволит лучше видеть.
— Магия, — хохотнул парень. — И вам не понадобятся никакие приспособления, чтобы лучше видеть.
Заманчиво, но нет. Потому что у меня на нее денег нет. Такой вот каламбур.
— То есть у вас нет очков? А господин Теренс сегодня утром убеждал меня, что в его аптеке есть все.
— У нас есть все! — возмутился Анатоль, полез в какой-то ящик и выложил на прилавок оптику в странной оправе. Это было нечто металлическое, и я уже представляла, как безумно буду выглядеть с подобным аксессуаром, но безумный вид ничто по сравнению с возможностью нормально видеть. — Мы заказываем это для матушки Жаннет, нашей швеи. Она экономит на магии.
Последнее он произнес несколько брезгливо, как стоматолог, пациенты которого отказываются чистить зубы и проходить регулярный осмотр.
Надев очки, я поняла, что они как раз для близорукости, поэтому сняла и подвинула их к себе. Я заставила Жюли выдать мне оставшиеся деньги: горничная стала в позу, мол совсем без гроша останемся. Пришлось убеждать ее, что на этот раз я потрачу их с умом. Во-первых, позабочусь о том, чтобы завтра не раскиснуть. Во-вторых, подумаю, как можно заработать.
— Мне еще нужны кое-какие травы, — сказала я. — Что-то повышающее давление…
Когда я шла в город, то заметила целые поля цветущих цветов. Травы, конечно, не действуют как магия, но вытяжки из них вполне могут помочь мне потихоньку выкарабкаться из предсмертного состояния. Еще я собиралась завернуть к мяснику и купить мясо. Сомневаюсь, что у них есть препараты железа, но у Оливии, читай меня, все признаки анемии. Мне нужно скорректировать диету.
Договорить я не успела, потому что в аптеку буквально ворвался огромный мужчина и прорычал:
— Мне нужен, Теренс, Анатоль! Моя дочь упала с лестницы. Мне нужна магия! Немедленно!
— Неме-медленно не полу-лучится, Исиф, — ответил, заикаясь, аптекарь. — Он уехал к господину Тибальту, вернется только к вечеру.
Это «ме-ме» меня преследует, мрачно подумала я. То есть ребенок будет мучиться, пока Теренс ездит по богатым клиентам?
— К вечеру моя дочь может умереть! — возмутился громила.
Я шагнула вперед раньше, чем успела себя остановить:
— Отведите меня к ней. Я помогу.
6
Мужчина выпучил глаза и посмотрел на меня не то подозрительно, не то с надеждой.
— В вас же не осталось королевской магии, госпожа.
Да сдалась им всем эта магия! Там ребенок серьезно ранен! Но я успела понять, что в этом мире, среди этих людей магия котируется выше профессиональных медицинских навыков, поэтому решила не уточнять, как именно я буду спасать девочку.
— Я смогу помочь, — повторила с нажимом. — Ведите!
К счастью, мужчина больше не стал спорить и даже открыл для меня дверь. Мы быстро пересекли улицу и нырнули в бакалейную лавку. В небольшом помещении уже столпился народ: они обступили рыжую девочку лет десяти-двенадцати, лежащую на полу без сознания. Я замерла на мгновение, почувствовала, как кровь отливает от лица, потому что она диким образом напомнила мне Наташу. Такие же кудряшки, такая же нежная кожа в веснушках. Только врачебный опыт помог мне быстро прийти в себя и действовать.
— Дорогу, — скомандовала я, и народ расступился в стороны, как Красное море перед известным пророком. — Уберите всех отсюда.
— Разойдись! — басом грянул отец девочки, выдворяя зевак из магазина. Я же опустилась на колени перед малышкой и проверила зрачки и пульс.
— Помогите переложить ее на бок.
Здоровяк четко выполнял все мои указания: вместе мы перевернули девочку, и я обнаружила у нее здоровенную гематому на затылке. Очевидно, она ударилась головой. Но могло быть еще и внутричерепное кровоизлияние.
— Что вообще произошло?
— Полезла наверх за мешком. Сотню раз приказывал Марни этого не делать, но она у меня упрямая. Все сама. Лестница у нас хорошая, — он кивнул на приставную лесенку, — но не удержалась, видимо. Упала. Я в подсобке был, прибежал, когда услышал грохот, а она лежит без движения. Я думал, что все — убилась моя кровиночка, а она дышит.
— У вас есть лед? Бинты? Нужно сделать повязку!
— А как же магия? — Мужчина даже с места не сдвинулся, а я почувствовала себя мошенницей, хотя настоящим мошенником в этом городе был Теренс.
— Сначала повязку, — напомнила я.
— Вы меня разыгрываете?! — прорычал он. — Ну-ка отойдите от моей дочери!
