Май неожиданно дёрнул себя за косу:
— Черти морские, почему я вам всё это рассказываю?! Признавайтесь, Мила, это какой-то секрет Третьей службы? Вы что-то распылили в воздухе? Подлили мне в бокал? Я уже забыл, когда и с кем так откровенничал!
— Просто я вас слушаю и стараюсь понять, — сказала я. — Вы это чувствуете.
— Наверное, — согласился он растерянно. — Но это так странно… Мы знакомы день, а по ощущениям, как минимум год. И вы не просто меня слушаете, вы слушаете с таким видом, словно вам действительно интересен я со всеми моими проблемами!
— Мне тоже кажется, что я давно вас знаю, — призналась я. — И вы мне действительно очень интересны — особенно когда забываете, что нужно изображать живого бога, и перестаёте важничать.
Он молча уставился на меня и даже перестал издеваться над косой.
— Мила, да что же вы такое?! — наконец выдохнул он. — Вы настолько прямолинейны и бесхитростны, что своим поведением добиваетесь большего, чем самые искусные интриганы!
— Что-то мне подсказывает, это был не комплимент, — насторожилась я.
— Нет, не комплимент, — с иронией подтвердил Май. — Комплименты, как правило, это пустые пафосные слова вроде глаз-топазов и прочих ювелирных изделий. А у меня рядом с вами привычные заготовки исчезают, и приходится снова учиться разговаривать.
— Кстати, ваши глаза непохожи на топазы, — поспешила вставить я. — Топазы светлые и водянистые. Если уж выбирать из камней, то ближе всего голубые опалы. Мерцают они точно так же.
— В моём родовом кольце голубой опал, — Май опять потянулся к косе. — И об этом вы знать не могли, потому что я это кольцо не ношу. Оно парное с кольцом моей бывшей жены. Мила, я вас боюсь. Что ещё вы обо мне скажете? Давайте, дерзайте, пока в полумраке не видно, как я краснею.
— Вы скоро косу оторвёте.
— Дурная детская привычка. Я полагал, что навсегда от неё избавился. Вернёмся ко мне. Внешность у меня чуть лучше среднего, я банальный голубоглазый блондин, к тому же, как недавно выяснилось, вспыльчивый.
— Вы смешиваете отличные коктейли.
— Наиважнейшее качество для лоу, — ехидно добавил Май.
— У вас прекрасная яхта.
— Которую я одолжил у отца. Мила, вы повторяетесь, так неинтересно!
— Май, никто вас за язык не тянул… Вы властный, самолюбивый и пресыщенный человек, при этом замкнутый, ироничный, разочарованный и бесконечно одинокий. Вас одновременно хочется и проучить, и пожалеть, такое вот странное сочетание.
Он оставил в покое косу лишь затем, чтобы прикрыть глаза ладонью. Затем резко поднялся:
— Теперь я верю, что вы агент Третьей службы. Мило улыбаетесь и препарируете с жестокостью вивисектора.
— Вы сами просили! — обиженно вскочила я. — Или вы привыкли получать только такие ответы, которые вас устраивают?
Май скрестил руки на груди:
— Да. Привык.
— А я привыкла, что, когда меня просят сказать правду, потом не встают в позу: «Ах, меня препарировали живьём!» Мне самой прыгнуть за борт, лоу Соайро, или подождём до вашего острова с прикормленными акулами?
— Прыгайте! — он усмехнулся и нажал кнопку, которую я до этого считала просто декоративным украшением, часть остекления поползла вверх. — Ну?!
Возможно, дело было в его надменном тоне. Или в обиде — несправедливо сначала просить, а потом возмущаться! Или в самом сравнении — опыты на животных в Кергаре запретили полтора века назад. Или подтолкнуло ещё что-то, чему я не могла дать определение, только я разбежалась, сложила руки и ласточкой полетела в чёрную воду.
— Мила!
Волна подхватила меня в полёте, обвилась вокруг талии — холодная, плотная, упругая, словно резина. Она резко вздёрнула меня вверх и вернула на палубу к Маю, а затем неожиданно обрушилась и окатила нас обоих с головы до ног.
— Вы сумасшедшая, — простонал Май. — Вы реально сумасшедшая. Черти морские, как же хорошо с девушками, которые просто дают пощёчины. Вам нужно срочно переодеться!
— Я вас не простила, — проворчала я.
Мокрая одежда прилипла к телу, чёлка облепила лицо. Май выглядел не лучше, с него ручьями текла вода.
— Не надо, не прощайте, только, пожалуйста, наденьте что-нибудь сухое. Вы замёрзнете и заболеете, имперки такие хрупкие.
— Замёрзну, заболею и умру, — мстительно пообещала я, развернулась и пошла в каюту.
Мой путь отмечала тёмная дорожка на светлом ковре. Мысленно я попросила прощения у слуг, которым придётся чистить ковёр от морской соли. Вдобавок я действительно начала мёрзнуть, а мокрые туфли натирали ноги. И надо же такому случиться, что именно в этот момент у двери в мою каюту отиралась Дерос! Она некрасиво выпучила глаза и завопила на всю яхту:
— Вы что себе позволяете, Фарен! Разгуливаете в непотребном виде!
— Во-первых, моя фамилия Феран, — жёстко заявила я. — Во-вторых, за обедом ваш вид отличался от моего лишь тем, что вы были сухой. А в-третьих, предъявляйте ваши претензии лоу. Он хотел скормить меня акулам, но они попробовали и отравились. Хотите последовать их примеру?
С дороги я её просто отодвинула, влажная карточка-ключ, к счастью, сработала. Под горячим душем я как следует отогрелась, завернулась в халат — и только тут сообразила, что переодеваться мне практически не во что: один костюм грязный, второй мокрый. Остались лишь лёгкие платья, которые я берегла для островов.
Акино пришёл спустя минут семь или восемь после того, как я дважды нажала на кнопку.
— Вы, как и лоу Майро, тоже случайно оступились и упали в бассейн? — с едва заметной иронией спросил он.
— Нет, я совершенно сознательно прыгнула в океан. Акино, на яхте есть прачечная или что-нибудь в этом роде?
— На этой яхте есть всё, — невозмутимо ответил он. — Сейчас я позову слугу, к утру вы получите ваши вещи чистыми, сухими и отглаженными. В следующий раз просто вызывайте прислугу.
— Простите, что потревожила вас, — повинилась я. — Мне было неловко беспокоить слуг.
От смеха Акино согнулся пополам.
— Мила, вы самая невероятная девушка из всех, кого я знаю. Вы ведёте себя с лоу Майро так, как мало кто осмеливается, но в то же время стесняетесь побеспокоить слуг.
— А слуги, по-вашему, не люди?
— Для вас, похоже, все люди — просто люди, — улыбнулся он. — От лоу до рыбака.
— Естественно, я ведь кергарка.
— Льена Дерос тоже кергарка, но вы или живёте в разном Кергаре, или дело совсем не в стране проживания. Доброй ночи, Мила.
Всё тот же симпатичный юноша пришёл почти сразу после ухода Акино и забрал мою одежду. На этот раз я спросила его имя и услышала робкое: «Тау». После его ухода я заперлась, погасила свет, легла и долго-долго смотрела в окно-иллюминатор на тёмные волны и ночное небо.
Неужели это только первый день моего путешествия?..
Глава 8
Утром Тау вручил мне большую прозрачную вазу. В вазе плавала невероятно красивая крапчатая розово-лиловая медуза с пышным шлейфом из щупалец и нитей. К вазе прилагалась записка:
«Я прощён?»
Водрузив вазу на стол, я с ехидной улыбкой приписала:
«Нет».
Тау бесстрастно поклонился и понёс ответ хозяину. Он долго отсутствовал, мне успели принести чистую и идеально выглаженную одежду, и я вдосталь налюбовалась плавными, неторопливыми движениями медузы. Через полчаса Тау вернулся с другой вазой, поменьше, в которой недовольно шевелила отростками крупная пурпурная актиния. Под моей припиской появилась ещё одна:
«А теперь?»
«Нет!» — добавила я и для усиления эмоций дважды подчеркнула слово.
Теперь Тау исчез всего минут на пять, после чего смущённо протянул мне Священный Завет с закладкой на том месте, где говорилось о необходимости прощения. Отсмеявшись, я переложила закладку и отчеркнула пальцем строчку: «Стучите, да откроется».
— Передайте лоу Майро.
Май всё понял правильно: он пришёл так быстро, словно ожидал в коридоре.
— И где это вы наловили? — я кивнула на вазы.
— И вам тоже светлого утра, — засмеялся Май. — Мы огибаем архипелаг, волна притащила это с мелководья.
— Сама притащила, — уточнила я.
— Сама, — с невинным видом подтвердил он.
— И после этого вы не легкомысленный?
— Совсем не легкомысленный, — Май подал мне руку. — Идёмте.
Вместо столовой он привёл меня на верхнюю палубу, где был накрыт стол на двоих.
— А это прилично? — нахмурилась я. — Льена Дерос ваша гостья, почти…
Произнести «невеста» у меня не повернулся язык.
— Хотите правду, которую вы так любите? — прищурился Май. — В Грасоре льена Дерос откровенно предлагала мне себя. Я подумал — почему бы и нет? Неделя в империи была напряжённой, я заслужил шесть дней отдыха и красивую женщину в постели.
— Отвратительно! — от расстройства я села первая и сердито насупилась.
— Льена Дерос совершеннолетняя и не замужем, я тоже совершеннолетний и разведён, — он пожал плечами и сел напротив. — Не я это начал, но я ничего не имею против.
— И вам не стыдно? — рассердилась я. — Ведь Дерос наверняка рассчитывает на большее, чем постель!
— На что, Мила? — Май подался вперёд. — Стать княгиней? Спасибо, я уже был женат на стерве! Если бы не сын…
— У вас ещё и сын есть? — выпалила я.
— Слушайте, ну это даже обидно! — он взмахнул салфеткой, словно боевым знаменем. — Всё-таки я не какой-то работник с устричной фермы, а наследный князь! Обо мне в журналах пишут и в новостях рассказывают!
— Я редко читаю журналы или смотрю визор. И сколько лет вашему сыну?
— Семь. Очень серьёзный мальчик, слава Всевышнему, ничего от матери.
— Как он воспринял ваш развод?
— Для него ничего не изменилось. И?льва практически не занималась ребёнком. Для этого существуют няньки, учителя и воспитатели.
— Но он любил маму?
— Любил, конечно, хоть и редко видел, — Май опять начал теребить косу. — Мама есть мама, какой бы она ни была… Мила, я в основном и терпел столько лет из-за сына. Витао в первую очередь ребёнок, и он ни в чём не виноват. Но даже Ю?ли относится к нему ласковее, чем родная мать.
— Юли — вы имеете в виду Юлиану Велон?
— Хоть что-то вы знаете, — из косы выбилась перламутровая прядь.
— Вы сейчас сами расплетёте волосы, а потом будете вынуждены на мне жениться, — предупредила я.
Май взглянул на меня из-под длинных ресниц:
— Моего отца хватит удар.
— Тогда оставьте косу в покое.
— Давайте поедим хотя бы для приличия, — Май покосился на слуг. — Попробуйте рулет с тунцом. Очень вкусно.
— Вкусно, — согласилась я. — Вы сами тоже ешьте. А то я решу, что в каждом блюде яд и вы привели меня специально, чтобы отравить.
Он со стоном закрыл лицо руками. Подрагивающие плечи меня напугали, но потом я поняла, что Май смеётся.
— Вчера я всё-таки не утерпел и позвонил Бришу, — признался он. — Каюсь, я спросил его, действительно ли вы агент или это коварный план по сведению меня с ума? И Бришар Велон, человек, который чрезвычайно редко кого-то хвалит, заверил меня, что вы прекрасный агент. Только не в том смысле, который обычно вкладывают в это понятие. У вас редкая способность, Мила. Ваша эмпатия развита специально, чтобы вызывать доверие у людей. Неудивительно, что вы проняли даже замкнутого Акино. Теперь мне не даёт покоя вопрос: почему в таком случае вы не попытались наладить отношения с Дерос?
Я дожевала рулетик, промокнула губы салфеткой и ответила:
— Потому что она мне не нравится и я не хочу, чтобы вы с ней спали.
— О как, — он откинулся на спинку стула. — Смело. Поясните?
— Чтобы вы опять оскорбились и назвали меня вивисектором?
— Клянусь отреагировать спокойно, — пообещал Май.
