Выскакиваю в холл. Оглядываю гардероб, диванчики — пусто. Рыжих волос нигде не видно.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Мечусь по первому этажу, заглядываю в тёмные углы, проверяю коридор к туалетам — нет её! Начинает накрывать настоящая паника. Куда она могла деться в незнакомом городе, ночью?!
Подбегаю к здоровому охраннику у массивных входных дверей.
— Слышь! — тяжело дыша, хватаю его за плечо. — Девчонка не выходила? Рыжая, в красном платье, на измене такая?
Охранник мельком косится на меня, узнаёт и неопределенно цедит через зубы:
— Выскочила только что. В слезах, никого не замечает. На улицу рванула.
— Блин!
Я выбиваю плечом тяжёлую дверь и буквально вылетаю на улицу. Ночной воздух моментально обжигает лёгкие после клубного угара.
Осматриваюсь по сторонам. Перед клубом парковка, пара компаний, машины подкатывают к входу... Но Алисы нигде нет. Ни возле дороги, ни у парковочных столбиков. Улица пуста.
— Алиса! — ору во весь голос, плюнув на то, как это выглядит со стороны.
Тишина. Только басы из-за закрытых дверей клуба глухо долбят по мозгам.
Сжимаю кулаки, готовясь уже побежать вдоль проезжей части, как вдруг со стороны узкого проулка между клубом и соседним строением доносятся какие-то подозрительные звуки.
Останавливаюсь. Замираю и прислушиваюсь, затаив дыхание.
Там, в темноте за углом здания, слышится какая-то непонятная возня, шуршание гравия под ногами и то ли глухой писк, то ли сдавленный стон.
Кровь мгновенно стынет в венах, а сердце пропускает мощный удар.
Ни о чём не думая, я на полной скорости заворачиваю в тёмный закоулок.
Глава 16. Непривычные чувства
Тут даже фонари не светят. Попадает какой-то отблеск с главной улицы. Музыка из клуба здесь превращается в тупой, глухой гул, который херачит по ушам.
Толком нифига не видно и я, сощурившись, вглядываюсь в этот полумрак.
Вроде, всё затихает и я уже собираюсь вернуться. Но тут на секунду в узкую щель подворотни врывается яркий свет фар какой-то проезжающей по главной улице тачки.
В этом короткой, белом вспышке света я вижу её.
Красное платье. Ярким пятном вспыхивает на какие-то секунды у кирпичной стены в глубине переулка.
— Алиса! — вырывается из горла.
Сердце моментально срывается в хаотичный бешеный ритм. Срываюсь и бегу.
Вспышка гаснет, но мне уже не нужен свет. Глаза адаптируются к полумраку.
Двое. Двое каких-то конченых ублюдков зажали её в углу. Один крепко держит Алису за локти сзади, а второй лапает её за талию, пытается нагнуть, гнусно ржёт и лезет губами к её шее.
— Отвали! Отпусти меня, тварь! — Алиса вырывается из последних сил, бьёт каблуком кому-то по голени, дёргает головой, извивается, но они тяжелее, они сильнее. И их двое.
Во мне будто что-то лопается. С глухим треском. Вся злость, весь страх за неё, вся херня этого вечера мгновенно превращаются в комок ярости.
Я подлетаю в два прыжка. Вектор движения не меняю — на ходу вкладываю весь вес тела, всю силу в правый хук.
Кулак влетает прямо в челюсть тому, что лез к её шее. Звук сломанного хряща режет слух. Урод даже пикнуть не успевает. Ноги у него подкашиваются и он мешком валится прямо на асфальт, сразу отключаясь.
Алиса лишь коротко охает, но ничего не говорит. Просто смотрит на меня. но в этом взгляде столько эмоций!
Любые слова были бы сейчас лишними.
Второй ублюдок с испугу отпускает её. Алиса сразу отлетает в сторону, прижимается к стене, закрывает лицо трясущимися руками и всхлипывает. Шмыгает носом, плачет навзрыд.
Я шагаю вперёд. Внутренности клокочут от желания просто забить этого урода до смерти.
Второй парень шарахается назад, поднимает кулаки, и тут его лицо попадает в отблески от фонаря.
Губы расплываются в ухмылке. Какого…
— Силыч? — гнусавит этот урод, утирая нос. — Ты совсем страх потерял? Из-за какой-то девки на своих прыгаешь?
Я узнаю этот грубый голос и прыщавое лицо. Глухарь.
— Глухарь! — я делаю шаг к нему, до хруста костяшек сжимая кулак. — Ты чё, совсем страх потерял?!
— А чё я?! — шипит он, косясь на своего вырубленного кореша. — Мы с пацанами выйти решили, смотрим, тёлка одна трётся, красивая, в красном. Думали, отдохнём вместе! Откуда я знал, что это твоя?! Ты чё, из-за неё на нас попёр? Мы ж свои!
— Завали, — рычу на него и он опять отшатывается. Хлопает зенками.
— Силыч, да ты остынь… — он делает шаг назад, поджимая губы, но в глазах у него пляшет трусливая злоба. — Отец твой узнает, с кем ты тут из-за шалав махаешься…
Это становится последней каплей.
Я резко замахиваюсь правым, делая ложный выпад вперёд.
— Да всё! — орёт Глухарь, в страхе закрывая лицо руками и падая на задницу.
Я тяжело и рвано дышу. В крове хреначит такой адреналин, что пульс подскакивает до предела. Кулаки всё ещё сжаты так, что ногти въедаются в ладони. Перевожу дыхание, пытаюсь погасить гудящий внутри пожар, и только потом поворачиваюсь.
Алиса сползла по кирпичной стене на корточки. Она обнимает себя за колени, прячет лицо и плечи её непрерывно трясутся от рыданий. Тихие, но бьющие наотмашь всхлипы прорезают тишину переулка.
Капец. Чёрт.
Потусили в клубе.
В груди всё переворачивается. Жгучая вина впивается прямо под рёбра. Это я виноват. Притащил её сюда, бросил, заставил переживать этот кошмар…
Придурок.
Подхожу к ней и опускаюсь на корточки.
— Алис… — зову тихо.
Она не поднимает головы, только сильнее сжимается в комок, судорожно вдыхая воздух.
Я аккуратно, медленно, чтобы не испугать, накрываю её дрожащие пальцы своей ладонью. Нащупываю её узкое тонкое запястье. Алиса чуть дёргается, но не вырывается. Только поднимает на меня мокрое от слёз лицо. Зелёные глаза блестят в темноте, полные обиды, страха и разочарования.
Ненавижу себя за то, что довел её до этого.
Сглатываю, прежде чем сказать.
— Всё кончилось. Пойдём со мной.
Я осторожно беру Алису за руку, сжимаю её пальцы в своей ладони и мягко, но уверенно тяну за собой прочь из этого тёмного, проклятого переулка.
До тачки мы доходим в полной тишине. Я снимаю с себя куртку и молча накидываю Алисе на плечи. Она не сопротивляется, но и не смотрит на меня. Заворачивается в неё, как в кокон, сжимается на пассажирском сиденье и уставляется в тёмное боковое стекло.
Я завожу мотор, вжимаю педаль газа, и тачка со скрежетом срывается с места.
Мы едем назад, в деревню. Дорога разрезает ночную тьму, а в салоне висит настолько тяжёлая, звенящая тишина, что становится тошно. Только тихий шуршащий шум шин об асфальт и рваное, сбивчивое дыхание Алисы.
Меня штормит. Внутри, где-то под рёбрами, разрастается едкое, отвратительное чувство.
Вина.
Оно не просто колет. Оно жжёт изнутри до тёмной гари, перемалывает кости в труху. Я, блин, Артём Силаев. Я привык, что мне всё сходит с рук, привык быть хозяином положения, смелым, уверенным. А сейчас сижу за рулём собственной тачки и чувствую себя самым последним, самым ничтожным придурком на свете.
Я ведь сам её туда приволок. Заставил, уговорил, пообещал: «Со мной ты в безопасности». Пообещал! Пацанское слово дал! И что в итоге? Притащил в этот гадюшник, бросил одну!
Кошусь на неё боковым зрением. Слёзы у неё высохли, но плечи всё ещё изредка подрагивают. Вся такая хрупкая... Готовая верить, что я нормальный? А я оказался ровно таким придурком, каким она меня с самого начала и считала.
Чёрт!
Сжимаюсь до белых костяшек руль.
Так хочется сказать хоть что-то! Заорать, вывернуть душу наизнанку, пообещать, что я их из-под земли достану, что закопаю любого, кто к ней хотя бы на шаг приблизится, что больше никогда... Ни-ког-да в жизни я не позволю никому причинить ей боль. Но в горле встаёт сухой, колючий ком.
Хочется прижать её к себе, закрыть собой от всего этого грёбаного мира, чтобы она просто снова улыбнулась. Чтобы посмотрела на меня как всего пару часов назад!
Но я молчу.
Я не знаю, какие слова тут нужны. Со мной никогда такого не было. Ни с одной девчонкой. Я никогда не просил прощения по-настоящему, никогда не чувствовал, что от чьей-то боли у меня у самого разрывается сердце.
Я просто не умею этого делать…
Любые фразы, которые крутятся в голове — «извини», «всё позади», «я не хотел» — кажутся какими-то фальшивыми, дешёвыми, как тупые отмазки. Они не сотрут тот страх, который она пережила из-за моей самонадеянности.
Всю дорогу я задыхаюсь от собственной беспомощности.
Вот и деревня. Знакомые тёмные силуэты домов, редкие тусклые фонари. Я торможу у её дома. Глушу двигатель. Свет фар гаснет, погружая салон в полумрак.
Алиса тут же тянется к ручке двери, но пальцы её дрожат и никак не могут нажать на защёлку.
— Погоди, — тихо говорю я.
Выскакиваю из тачки, оббегаю капот и открываю перед ней дверь. Помогаю выйти, осторожно придерживая за локоть. Она опирается на мою руку, но как-то механически, бездушно, будто меня здесь и нет.
Она делает шаг к калитке и тут меня окончательно накрывает.
— Алис... — вырывается у меня прежде, чем я успеваю сообразить. — Хочешь... чтобы я с тобой остался?
Слова вылетают и тут же зависают в ночном воздухе.
Твою мать! Какого хера?! Что я несу?!
Я готов провалиться сквозь землю. Ругаю себя последними словами, мысленно бью себя по роже за этот дурацкий, конченый вопрос. Зачем ей сейчас я? Тот, кто превратил её вечер в ад?! Я ведь сам для неё сейчас ассоциируюсь только с этим страхом! Придурок! Какой же я придурок!
Алиса замирает у калитки. Не поднимает на меня взгляда. Просто стоит, уставившись куда-то в землю, обняв себя руками за плечи.
И молча, медленно качает головой.
Один короткий жест, а меня будто под дых бьют тяжёлым молотом.
Она протягивает руку и тихо, аккуратно снимает с плеч мою куртку. Протягивает её мне. Наше касание длится долю секунды. Её тонкие, холодные пальцы мимоходом задевают мою ладонь.
Я не хочу отпускать её руку. Вцепляюсь пальцами в её пальцы, удерживая.
Но Алиса мягко, но очень настойчиво тянет руку на себя.
И я... со скрипом, выламывая собственную гордость и силу воли, разжимаю пальцы. Отпускаю.
Приглашаю вас в свои группы, где вы найдёте информацию о моих новинках и скидках, а также много красивых артов и визуалов к моим книгам!
Моя группа в ВК - https://vk.com/lanapiratova
Мой канал в ВК - https://vk.com/im/channels/-236367765
Мой ТГ канал - https://t.me/lanapiratova
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
