– О, правда? – Маргарита буквально растаяла от такой заботы. – Вы так добры! Но у вас ведь полно дел, наверное.
– Сейчас я выполню еще одно очень важное дело, а потом буду свободен до начала подготовки банкета. А это еще только через сорок минут.
– Ох, душевно благодарю! – не стала упрямиться Маргарита. Оглядевшись, она направилась к фонтану. Оттуда начиналась красивая аллея. Как же прекрасно, что появилось время по ней прогуляться!
Парк поместья чем-то напоминал Летний сад. Здесь тоже встречались статуи богов и богинь. Маргарита еще помнила моду на греческую культуру. И очевидно, граф Аркадий Аверин тоже был ей подвержен. Впрочем, учитывая имена его детей, чему тут удивляться. В греческом стиле были оформлены и увитые виноградом беседки, между которыми пролегали посыпанные мелким гравием дорожки. А вокруг них виднелись аккуратно подстриженные деревья, цветники и кустарник. На минуту Маргарита даже представила себя барышней, прогуливающейся по своему саду в томлении от разлуки с возлюбленным. Позволив себе предаться мечтам, она свернула от изгороди в сторону дома и вдруг увидела между листьями кресты.
«Это наверняка семейная церковь и склеп», – догадалась Маргарита, и ноги сами понесли ее в сторону находки. Ведь именно в таких местах и скрываются обычно главные семейные тайны!
И вскоре перед ней действительно предстал склеп, да не один, а целых два! Первый, явно построенный совсем недавно, сверкал золоченым куполом и был похож на небольшую церковь. От другого, однозначно более древнего, к новому вела аллея, обсаженная молодыми соснами.
Ничего таинственного в наличии двух склепов Маргарита не увидела: хозяева поместья просто решили построить новый. В старом закончилось место, да и отпевание теперь можно будет совершать прямо в поместье, просто приглашая священника. Но вот странные сооружения, похожие на ангары и строительные вагончики, и особенно уложенные рядом со старым склепом высокие стопки толстых плит, накрытые тентами, Маргариту удивили. На строительный материал для склепа эти плиты никак не походили. Тогда зачем они здесь?
Маргарита обошла плиты и заглянула в окно одного из ангаров. Внутри в ряд стояли машины с лыжами вместо колес. Это же снегоходы! Маргарита много раз видела такие в кино. Наверное, хозяева поместья катаются на них зимой. Но почему их хранят возле склепа? Очень странное соседство.
И тут вдалеке послышались шаги. Маргарита молниеносно шмыгнула за ангар. Не хватало еще, чтобы ее застали в неподобающем месте и подумали, что она что-то вынюхивает. Наверняка это Анонимус. Ищет свою помощницу.
Но на площадке перед склепом появилась дама. Соседка? Или подруга невесты решила прогуляться, ожидая возвращения молодых? Маргарита выдохнула и уже хотела выйти из своего убежища: подумаешь, она тоже прогуливается. Но задумалась. А что эта «подруга» делает в поместье так рано? Почему не поехала с молодыми на венчание? И что это за место для прогулок молодой женщины – склепы?
Что-то тут нечисто!
Маргарита затаилась еще пуще и принялась наблюдать. А дама, ни секунды не раздумывая, направилась прямо к ангару. Неужели заметила? Или ее тоже интересует то, что в нем спрятано?
Уже спустя минуту Маргарита поняла, что не ошиблась! Дама – а теперь Маргарита видела, что это скорее барышня не намного старше невесты, – заглянула в окно. А потом решительным шагом подошла к плитам и приподняла тент. Ну и ну! А с виду такая приличная! В дорогом и красивом платье, ну совершенно не подходящем для шпионки! Впрочем, шпионки всегда делают вид, что они приличные люди.
– Ваше Величество! – раздался голос со стороны аллеи, и в поле зрения появилась еще одна дама.
И Маргарита сразу узнала ее. Да это же мать Кузьмы! Полюбовница Гермеса Аркадьевича, которую Маргарита однажды видела у него дома, да еще в весьма пикантный момент!
– Ваше Величество! – еще раз проговорила вновь явившаяся. – Вам не следует гулять в одиночестве. Даже по поместью.
«Ваше Величество»?
Маргарита ощутила, что у нее подгибаются колени. Боже! Как можно было так опростоволоситься? Это же императрица Софья собственной персоной! Инкогнито! Поэтому и находится она в тайном уголке парка, а не в лавре: там-то ее сразу узнают! И Маргарита бы узнала, не будь появление Ее Величества настолько неожиданным. Это лицо столько раз показывали по телевизору!
А императрица Софья с легкой улыбкой посмотрела на собеседницу:
– Не думаю, что в этом месте кто-то может мне угрожать. Просто хотелось своими глазами взглянуть, насколько тут все изменилось. И надо сказать, я впечатлена. – Императрица обвела рукой постройки и разложенные материалы.
«Изменилось? Императрица бывала в поместье раньше?» – задумалась Маргарита. Вот и еще один интересный секрет.
И даже не один. В одночасье стало понятно, куда пропала мать Кузьмы. А Маргарита все гадала, почему бывшая возлюбленная Гермеса Аркадьевича больше не появляется в его доме. И вот оно: ради карьеры при дворе можно, оказывается, и сына бросить. Впрочем, грех осуждать эту дамочку. Кузьма – парень уже взрослый, да и находится под присмотром отца. А женский век так короток, понятно уже, что никогда этой красотке не носить фамилию Авериных, но глядишь, найдет себе в столице неплохую партию.
– Я не опасаюсь, что в доме Анонимуса кто-то посмеет на вас напасть, – ответила придворная дама. Вроде ее звали Анастасия. – Но если кто-то из прислуги проболтался, на территорию могли проникнуть журналисты.
Маргарита вжалась в стену: ей показалось, что Анастасия смотрит прямо на нее. Как будто знает, где она прячется.
– Думаю, нам стоит вернуться к дому.
– Да, конечно. – Императрица еще раз осмотрелась и зачем-то потрогала стену склепа. – Жаль, что мне нельзя присутствовать на венчании. – Ее лицо из мечтательного стало серьезным. – Впрочем, я ведь здесь не только ради свадьбы. Главное ждет нас вечером.
– Именно. – Анастасия наклонила голову и снова посмотрела в сторону Маргариты. – Поэтому я предлагаю использовать передышку в торжествах и переговорить с Анонимусом.
– Ты права. – Императрица согласно кивнула и направилась к дорожке. Но вскоре остановилась и снова повернулась к своей спутнице: – Как ты думаешь, эта «запись» у Анонимуса… Что это на самом деле? Ты ведь видела его? Аркадия Аверина. Что можешь сказать?
– Ваше Величество, – Анастасия зачем-то понизила голос, – давайте обсудим это в другом месте.
– Почему бы и нет. Сейчас побеседуем с Анонимусом, а потом пройдемся до озера и поговорим.
– Как прикажете. – Придворная дама на мужской манер склонила голову, и обе двинулись по дорожке в сторону дома.
А Маргарита осталась стоять в оцепенении.
Что все это значит? Кого видела Анастасия? Аркадия Филипповича Аверина? Но разве он не погиб на войне? По виду Анастасия младше Гермеса Аркадьевича лет на десять… Она точно не могла застать в живых его отца… И что за «запись» хранит его незаконный сын? Это что же выходит? Граф Аркадий Аверин жив и скрывается?! Вот это да… Неужели сама императрица расследует эту тайну?
Маргарита зажала рот ладонью. Такого она не ожидала даже от старого графского поместья!
Глава 2
Александро-Невская лавра, несмотря на то что расположена была почти в самом центре города, всегда сохраняла удивительную тишину и умиротворение. На мосту не суетились и не завывали обычные при храмах попрошайки, церковная лавка не торчала навязчиво посреди дороги, а скромно примостилась под деревьями парка – если не знать, можно принять за беседку. И продавались в этой лавочке не только иконы, свечи и другая церковная утварь, но и свежий хлеб с пирожками и даже наливки, что изготовляла здешняя матушка. Жители окрестных домов выстраивались в длинную очередь за свежей выпечкой.
А кладбище больше напоминало продолжение парка, где можно посидеть и подумать в тишине.
Сейчас, в преддверии свадьбы, во дворе перед храмом было многолюдно. Кузя, заметив жавшегося к решетке ограды Савелия, схватил его за руку и утащил куда-то в уголок, наверняка чтобы выдать ценные указания. Молодые еще не прибыли, и юный див, не очень понимая своей роли в предстоящем важнейшем событии, заметно нервничал. И неудивительно, все его обязанности в этот день взял на себя Владимир.
К сожалению, несмотря на желание Сергея Мончинского, Владимир не мог стать другом жениха и свидетелем на свадьбе. По церковным канонам див не имел права даже входить в церковь, а о том, чтобы позволить ему поставить подпись в метрической книге и уж тем более назвать себя духовным родителем новобрачного, и речи не шло. Поэтому венец над головой Сергея будет держать Аверин. А над головой невесты – и это стало настоящей неожиданностью – Евгения Меньшова. Разница в возрасте у чародеек, существенная для студентов в Академии, теперь уже не играла особой роли, и девушки за последние месяцы сильно сдружились. Более опытная Меньшова, по словам Любавы, очень помогала ей на службе.
Одетый в парадный мундир Управления, Аверин ощущал себя немного не в своей тарелке. Поэтому, поздоровавшись с гостями, он решил пройтись по парку и привести мысли в порядок.
Но далеко уйти не успел: у фонтана на лавочке восседала бабушка. Старая монахиня смотрелась удивительно органично среди густых ухоженных деревьев и крестов. Несмотря на почтенный возраст, она сидела совершенно прямо, благочинно сложив руки на коленях. И казалась такой же незыблемой, как и сам храм. Но почему она здесь? Аверин не сомневался, что, взявшись за организацию церемонии, бабушка глаз не спустит ни с церковных служек, ни с самого настоятеля. В ските у матушки игуменьи царила железная дисциплина.
Аверин подошел ближе, и бабушка, услышав шаги, обернулась. На ее морщинистом лице пролегли дорожки слез.
– Как думаешь, Гера, я еще успею увидеть праправнука? – тихо проговорила она и улыбнулась настолько мягкой и доброй улыбкой, что Аверин, не в силах сдержать своего удивления, присел рядом.
– Думаю, да. – Он улыбнулся в ответ, положив руку поверх ее тонких пальцев, похожих на обтянутые пергаментом ветки. Надо же, как старую монахиню растрогала предстоящая свадьба правнучки. С другой стороны, она ведь женщина, хоть и со стальным характером. Маргарита, стоило ей только вспомнить об этом знаменательном событии, тут же пускала слезу.
А бабушка продолжила:
– Радость-то какая, Гера. Я ведь, грешным делом, думала, что так и завянет наша Любавушка. Или, того хуже, снова какой-нибудь негодяй растопчет ее сердце. И она опять… глупостей наделает. Но Сережа – хороший мальчик. И колдун сильный, и человек порядочный. Не обидит нашу девочку.
– Подождите. – Аверин нахмурился. – Что значит «снова»? И… какие глупости?
– А, ты же не знаешь. – Бабушка поджала губы и снова стала похожа на обычную себя. – Тебе же и дела не было до семьи. А девочка чуть не погибла по вине малолетнего выродка. Но, – ее взгляд потеплел, – я несправедлива к тебе, Гера, ты взялся за ум. И в поместье бываешь, и… – Она высвободила правую руку и провела ею по груди внука, оглаживая мундир. – Ну хоть до одной радости я дожила. До твоей свадьбы уже не получится, видимо…
– Бабушка, – напомнил Аверин, – вы начали рассказывать, что случилось с Любавой.
Тему следовало немедленно перевести, не хватало еще семейной ссоры перед свадьбой племянницы. Тем более оказалось, что Аверин не знает действительно важную семейную историю.
– Любавушка была обручена, еще в Академии. – Старая монахиня наклонила голову, ее накрахмаленное одеяние зашуршало. – Неважно с кем, даже имени его называть не хочу. Любила сильно. Пожениться после выпуска собирались. Но Бог отвел. Свое совершеннолетие этот несостоявшийся жених справил так лихо, что нашли его лишь на второй день, в одном из дорогих притонов Москвы. Любава нашла, с помощью талисмана Сердца. И во всей красе увидела. Но женское любящее сердце отходчиво, может, и простила бы Любава, что напился малолетний дурак и развлекался с непотребными девками. Но и наша девочка не лыком шита. Девиц тех она допросила под заклятием. И узнала такое, что волосы дыбом. Мало того, что этот негодяй у них завсегдатаем был, так еще, как напьется, хвалиться начинал, что как только женится на «дочке магната», так сразу их всех золотом осыплет и на море повезет.
– Вот же гаденыш, – не сдержался Аверин. Подобные повесы достойны только презрения. Колдун и сам знавал таких. Родители специально отправляли их в Академию с наказом жениться на богатой и знатной.
– Не то слово! – Грубое обзывательство, сказанное внуком, окончательно сбросило с бабушки маску вежливости. – Придушила бы собственными руками. – Она подняла руку, сжала пальцы в кулак, и от нее пахнуло силой. Аверин даже невольно отшатнулся и вспомнил, что у бабушки есть оружие колдуна.
– Чуть не погубил душу нашей девочки.
– Что значит «чуть не погубил душу»? – спросил Аверин, хотя уже начал догадываться, что произошло.
– А вот то и значит, – устало проговорила бабушка. Вспышка ярости прошла, и она бессильно уронила руку на колени. – Любава вернулась домой, заперлась в своей комнате и не притрагивалась к еде. Анонимус, стараясь хоть как-то ее порадовать, спросил, чего желает госпожа. Он имел в виду еду или лакомства. А Любава возьми и скажи: «Желаю, чтобы ты меня сожрал. Прямо здесь и сейчас. Немедленно! Не хочу больше мучиться».
Аверин сглотнул. Однажды Василь упоминал что-то подобное.
– Как ты понимаешь, для дива подобного приказа вполне достаточно. Но не таков наш Анонимус. Не зря столько поколений Авериных его воспитывали. Анонимус немедля помчался к Василю с просьбой отменить нелепый приказ. А тут и Любава поняла, какую глупость чуть не натворила. И с этого дня пошла на поправку. В скит ко мне уехала, даже думала постриг принять, да отговорила я ее. Вся жизнь впереди, еще найдет свое счастье. И вот, выходит, залечил Сереженька ее больное сердце.
Аверин усмехнулся:
– А Вере вы, значит, прочите судьбу монахини. У нее не жизнь впереди?
Бабушка посмотрела на внука тяжелым взглядом, но вдруг на ее губах появилась еле заметная улыбка, и она потрепала его по волосам.
– Ах, Гера… какой ты все же еще молодой и наивный. И так мало знаешь о жизни.
В храме оказалось душновато, поэтому, когда торжественная часть закончилась и молодые вышли на улицу, Аверин тоже поспешил на свежий воздух. И чуть не ослеп от вспышек фотоаппаратов. Приглашенные родственники и друзья, а также журналисты, которых вообще-то никто не звал, наперебой старались запечатлеть торжественный момент. Что же, винить ни тех ни других не имело смысла: семейные альбомы затем и нужны, чтобы заполнять их фотографиями. Да и Сергей с Любавой – наследницей именитого магната – люди весьма известные, и внимание прессы к ним вполне понятно.
Аверин бросил взгляд на брата: Василь плакал, не стесняясь направленных на него объективов, а Миша, честно простоявший всю церемонию почти неподвижно, теперь носился вокруг с радостными криками. К молодым выстроилась целая очередь поздравляющих. Аверин прежде и не думал, что у семьи столько родни и друзей.
Однако от созерцания донельзя смущенных всеобщим вниманием новобрачных его отвлек дядя. Василий Метельский подошел и пожал Аверину руку. За его спиной бесшумной тенью появился Себастьян.
– У меня к вам имеется просьба, – без всяких предисловий проговорил дядя. – Вы не могли бы провести обряд привязывания фамильяра к супругу?
– О… – Аверин вскинул брови, – вы что же, решили вернуть Себастьяна Любаве? Помнится, вы просили оставить его ухаживать за вами до смерти.
– Да, но… Любава выходит замуж, и это… будет правильно. А сам я решил удалиться на Валаам.
– Вы решили принять постриг? – еще больше поразился Аверин.
Метельский кивнул:
– Я уже стар для боевого колдуна, а грехов на мне столько, что пора бы и о душе подумать. Да и пользу какую-никакую приносить хочется.
– Что же, достойное решение, – одобрил Аверин. Он до сих пор понятия не имел, как относиться к дяде. Но насчет грехов тот был прав.
– Я проведу обряд, как только мы окажемся в поместье. Думаю, молодые будут рады вашему подарку, – пообещал Аверин, и Метельский скрылся в толпе так же быстро, как и появился.
Наконец поток поздравляющих начал иссякать. Одним из последних поздравить молодых подошел Виктор. Он трижды обнял Сергея, куртуазно склонился над ручкой невесты, после чего тоже направился к Аверину.
– Ну все, теперь у нашего друга навсегда закончится спокойная холостяцкая жизнь, – басовито расхохотался он. – Как детишки пойдут, поймет, что с дивами намного проще. – Виктор подмигнул и покосился на Любаву; ей как раз поправляла головной убор Евгения Меньшова.
– Смотрите, Гермес, вы следующий. Придется вам на этой дамочке жениться, примета такая.
Видимо, Виктор произнес последние слова слишком громко, поскольку Меньшова обернулась и, оставив подопечную, своей быстрой скользящей походкой незамедлительно приблизилась к компании.
– Что же вы, Виктор Геннадьевич, так пугаете его сиятельство? – сощурив глаза, вопросила она.
– Так при чем тут я? Говорю же, примета такая. – Виктор снова рассмеялся.
Аверин натянуто улыбнулся. Разговор ступил на несколько зыбкую почву. Но, с другой стороны, на свадьбах всегда уделяют много внимания приметам и усиленно стараются соблюдать многочисленные традиции. Поэтому спросить холостяка: «А ты когда?» – совсем не стыдно, а наоборот, даже положено.
Пока Аверин раздумывал над приличествующим ситуации ответом, снова заговорила Меньшова:
– А вот вам другая примета, Виктор Геннадьевич. Знаете, как говорят: «В тридцать лет жены нет и не будет». Так что Гермесу Аркадьевичу жениться уже поздно.
– Что? У кого это жены не будет? – Кузя появился, как всегда, неожиданно.
– Все в порядке, Кузя. Как обычно, без меня меня женили, – усмехнулся Аверин.
– Ну, вообще-то уже давно по… – начал Кузя, но Аверин так на него глянул, что див замолчал.
Однако Виктор тоже явно хотел сказать что-то еще. И тут на выручку неожиданно пришла Евгения Меньшова:
– Нам с Гермесом Аркадьевичем пора выполнять свои обязанности. А то жениха с невестой попросту затискают. Пойдемте, освободим их и проводим в машину.
– А ведь верно, – с благодарностью произнес Аверин и осторожно посмотрел по сторонам: к счастью, бабушки поблизости не наблюдалось.
Как оказалось, среди автомобилей, выпускаемых Василем, имелась модель, весьма подходящая для свадеб. Внутри салона, кроме кресел, был также установлен столик для напитков и закусок. Но в отличие от обычных свадебных лимузинов, «Ладога Фамилия» не выглядела громоздкой и предназначенной для единственного мероприятия. Благодаря складным конструкциям в салоне после свадьбы ее вполне можно было использовать как обычный семейный автомобиль. Василь, смеясь, говорил, что «Фамилию» подарит Сергею и Любаве к рождению первенца. А пока на дорожке поместья молодых поджидал новенький «Меркурий».
Усадив в лимузин молодоженов и их родителей, Аверин подошел к своей ласточке. Она тоже была украшена, поскольку входила в состав кортежа. За рулем уже сидел Кузя, а рядом топтался Виктор.
– Я не хотел ставить вас в неловкое положение, – несколько смущенно пробормотал он. Видимо, успел осознать, что чуть было не создал другу неприятности.
– Вам просто не надо забывать о своем громком командном голосе, – усмехнулся Аверин. – Все в порядке. Евгения Алексеевна неплохо вас отбрила.
– Она весьма симпатичная девушка. – Виктор пожал плечами. – И не надо на меня так смотреть, я знаю, что вы не сторонник служебных романов.
– Именно. Тем более что на государственной службе я без году неделя. Но нам пора ехать, а то не догоним. У нас еще фотосъемка на Дворцовой и в Петропавловке.
Они сели в машину.
– Бедный Савелий. – Кузя через окно указал на дива, стоящего рядом со второй украшенной машиной.
– Почему бедный? – спросил Виктор.
А Аверин понял, что имеет в виду Кузя. Наверняка диву Сергея Мончинского самому хотелось управлять праздничным лимузином.
– Он поведет машину свидетельницы, поедет вместе со всеми в кортеже… – заметил колдун.
– Не только в свадьбе дело, – объяснил Кузя. – Год почти прошел, скоро колдун Сергей должен будет поменять дива. Савелий грустит. Вдруг хозяин про него сразу забудет, ведь ему, прямо скажем, далеко до Владимира. И следующий хозяин будет… другой. Не плохой, просто другой, понимаете?
