Читать «Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 4» — Николай Скиба онлайн
Страница 10 из 13
— Огород? — Теперь наступила моя очередь вскидывать брови.
— Ага, — он кивнул. — Прекрасный такой, ухоженный огород — там, где можно было выстроить рынок! Руки золотые, о тебе уже весь город говорит, а во дворе у тебя три с половиной зверя и два дебильных мальчишки на побегушках. Ты лечишь зверей по одному. А мог бы ставить дело — обучение продавать, подряды у кланов брать, лавку открыть у северных ворот. Почему на заказы в пустоши не выходите?
— Варг, ты смотришь на цифры, а я не торгаш, — спокойно и жёстко ответил я, глядя прямо в его заплывшие глаза. — Мой питомник — это будущий конвейер, который требует стандартов, которых в этом мире пока нет, потому что это мои стандарты. Если я начну проявлять нетерпение, то зараза положит мне всё поголовье. Мой «огород», как ты выразился — это безопасная для зверей зона. Я расширюсь, когда выстрою непробиваемую систему безопасности. Понятно?
Толстяк хмыкнул, оценивая мой тон, но спорить не стал.
— Да-да, кстати, про Гордея. — Он поднял толстый палец, резко меняя тему. — Виделся я с ним по одному дельцу. Так вот, когда про тебя речь зашла — он улыбался. Понимаешь? Не плевался, как раньше. Улыбался! А когда Гордей улыбается, значит, больше не считает тебя врагом. Мне за тебя обидно стало, вот что.
Я не перебивал. Своя правда в словах толстяка была — про рынок и рост питомника. Но была и моя, про которую он не знал. Порог, Тил, Притворщик, хроники Песков — мой двор решал те проблемы, на которые никогда не посмотрят такие как Варг и Гордей.
Так что разубеждать не стал.
Пусть Гордей улыбается. Пока враг доволен, он не бьёт. И даже не подозревает, что вскоре будет проклинать всё на свете.
— Понял тебя, Варг. Всему своё время.
— «Своё время»... — передразнил Варг. — Все вы так говорите, а потом приходит какой-нибудь шустрый с севера и... Ладно. За мазью заедут завтра.
Он вдруг хмыкнул и хитро глянул на меня:
— И это. Со своим «всему своё время» поосторожнее в этих стенах. Я вот однажды сказал так одной даме — потом с этой вдовой разбираться пришлось. Ты Тиру не знаешь? Счастливый человек. Я с тех пор, веришь ли, если просыпаюсь не один — первым делом смотрю, не похожа ли моя новая пассия на неё. Теперь приходится выбирать тех, кто пострашнее. Моё сердечко на красавиц больше не подписывается.
Он гоготнул, колыхнувшись всем телом, и махнул рукой — иди, мол, пока я ещё что-нибудь не вспомнил.
Уже у двери его голос раздался ещё раз — на этот раз с полной серьёзностью:
— Рик. А правду болтают, что ты любую тварь укротить можешь? Или вылечить? Вообще любую?
Я обернулся. Варг смотрел на меня поверх сложенных на животе рук.
— Не любую, — сказал честно. — Но попробовать могу с любой.
— Угу. — Толстяк медленно кивнул своим мыслям. — Угу.
Про какую тварь он думал, я спрашивать не стал. Приспичит — сам пришлёт мальца. Я вышел в лавку, где Пелий ронял на пол связку свечей, и поехал домой — через пару часов флакон лёг в тайник.
Этим же вечером я собрался к Танису. Последнее время не навещал старика, за что корил сам себя — сначала стройка, потом Тил, потом вся эта карусель с Искрой.
Замотался.
Но наличие слюны от жабы напомнило про эволюцию.
Серый побежал по тропе первым, будто помнил дорогу.
Как тут всё изменилось!
Я помнил склон рыжим и вытоптанным! Теперь трава стояла по колено, всюду толклась мошкара и сновали кузнечики. Я даже холмик нашёл не сразу — он осел и зарос по краям, а с тропы его было не видно.
Вот это мне не понравилось.
Край просел и оплыл после дождей, в изголовье лёг наглый жирный бурьян — этот первым занимает любую ухоженную землю. Запусти ещё на сезон, и могилы просто не станет. У старика на грядках не было ни одного сорняка. Он бы посмотрел на это хозяйство, а мне бы потом неделю было стыдно.
Прости, дружище. Я исправлюсь.
Снял куртку и взялся за дело.
Бурьян выдирал с корнем, землю с осевшего края подгребал и плотно подбивал ладонями. Шакал сначала лежал и смотрел, потом заскучал и принялся гонять кузнечиков. Работы набралось на час. Пока руки работали, мысли потихоньку упорядочились — за этим сюда, наверное, и надо ходить, а вовсе не для того, чтобы поговорить.
Грядки Таниса в порядке, думал я, подбивая край. Нойс следит, рука у парня лёгкая, уже и Тила учил.
Горчак в этом году уродился — старик такое заметил бы с одного взгляда. Надо будет ему ска...
Я разогнулся, мотнул головой и замер.
Хватит, Рик. Не давай-ка слабину…
Кузнечики стрекотали. Серый задавил одного лапой и весело высунул язык.
Ладно. Работаем дальше.
Когда я обходил холмик с изголовья, то увидел траву — и сперва заметил даже не её.
Вокруг неё лежала плешь — ровный круг серой высосанной земли шага в полтора, при том, что весь склон был в зелени. Посреди круга росло растение — тёмный гранёный стебель и кисть фиолетовых цветов наверху.
Я присел.
Так. Вся трава в этом круге на корню усохла.
Это растение словно выпило соседей. Оно тянет из земли столько, что рядом ничего не выживает. Широкая корневая система, и работает она очень жадно. При этом само выглядит полностью здоровым — тугой стебель, плотный лист, цвет держится даже в сумерках.
Хищник.
Только кормится землёй.
А ведь в травнике был такой рисунок.
Неужели это та самая трава умерших? Дождался?
Я растёр в пальцах нижний лист. По коже прошёл холодок. Она.
Серый подбежал, сунулся было носом, и сам себя осадил. Обошёл круг по дуге, чихнул и сел поодаль.
— Правильно, — сказал я. — Незнакомое не жрём, помни наши уроки. Умница.
Запах ему, надо полагать, не понравился. Мне, если честно, тоже.
Но компонент есть компонент.
Копал на совесть.
Отступил от стебля на ладонь — при такой жадной корневой системе можно бы и на две, но резать лишнее не хотелось — обвёл ножом круг, углубил, подрезал снизу и вытащил ком целиком. Затем медленно начал снимать горсти земли. Вскоре мне открылся мясистый толстый корень с тонкими золотистыми прожилками.
Старик перед смертью сказал, что сам сделал себя Пустым. Всю жизнь так считал и наверняка умер с этой же мыслью.
А из него вон чего растёт.
Завернул корень во влажную тряпицу, убрал за пазуху и напоследок огладил подбитый край могилы — теперь порядок, не стыдно.
— Бывай, Зверолов. Ещё загляну. Спасибо.
Серый уже стоял на тропе.
Мы спускались вниз в темноте, и по дороге я прикидывал, что можно начать эволюцию.
Итак... Моя кровь, кровь гривошипа, хвоя, стружка, слюна, теперь корень — всё готово.
Стоп… Это ведь шесть реагентов. А ведь было семь?!
Резко открыл системное окно…
…и застыл как вкопанный.
По списку оставалось последнее: Пепел ритуала Прилива.
Мать твою. Как можно было пропустить это?
Я стоял на тёмной тропе и чувствовал, как внутри закипает бессильная злоба.
Мы с Карой прекрасно знали, что такое Прилив. Пережили этот адский прорыв тварей, сидя на отвесной скале, обмазавшись вонючими железами гончей. Я помнил бесконечную лавину когтей, жвал и обезумевшего мяса.
Проблема была в другом. Какой, к чертям собачьим, ритуал?
Кто в здравом уме будет проводить ритуалы и что-то сжигать, когда на город прёт орда мутантов, стирающая всё живое в пыль? В переписанных мной томах об этом не было ни слова. Либо страницы выдрали с мясом, либо это знание доступно только высшим кастам, которые в момент Прилива отсиживаются за несокрушимыми стенами.
Эволюция, которая ещё утром казалась делом в шляпе, теперь упёрлась в глухую бетонную стену. Мне нужен был источник информации о Расколах, причём такой, который не задаёт лишних вопросов.
Ладно. Задачу понял. Будем искать.
С этой мыслью я вышел из-за поворота к флигелю, мысленно перебирая варианты, и резко сбавил шаг.
Серый встал и низко заворчал.
У ворот, в свете фонаря, стоял осёдланный Хром, а рядом, спиной ко мне — Кара.
Она услышала шаги, обернулась, и фонарь высветил её встревоженное лицо.
— Ты готов, Рик? Нужно быть у Гордея к полудню.
Я сосредоточенно кивнул. Настало время разыграть и наши карты.
Глава 7
Яма.
С утра в кабинете пахло луком. Гордей ел — ломоть вчерашнего хлеба, половина луковицы, кружка вина и две трети в ней — вода.
С того дня, как Яма стала его, он завтракал именно так.
Каждый медяк, который он не проедал, шёл либо на покупку зверей, либо в тайник, а может и в чью-нибудь ладонь центрального квартала города, и от любой из этих трат пользы было больше, чем от какого-то мяса к завтраку.
За окном гремели клетки. Стекло не мыли аж с зимы, потому двор проступал сквозь мутные разводы, но Гордею хватало и такого — свою территорию Смотритель мог прошагать с закрытыми глазами.
Тор — один из самых преданных укротителей — гнал молодых дрейков, подсобники сновали по Яме, в разделочную уже тащили первые туши скорпикоров.
Гордей дожевал, смахнул крошки со стола в ладонь и отправил в рот. Потом придвинул бумаги, которые Тор с вечера разложил на столе.
Стандартные ведомости. Туши по договорам — с четырёх клановых брак-зон и портовых разделочных. Кость, хитин, жир и жилы ушли на средний ярус Семи Хвостов по прежней цене. Тайно, разумеется. Официально Гордей не занимался таким «ничтожным делом».
Кожевенник с Косого ряда просил отсрочку — Гордей нахмурился и нарисовал крест. Этот гад уже дважды получал её!
Две сводки были о Соляном.
Мясник Пат, у которого, по слухам, теперь были большие проблемы, и поговаривали, что Смотритель Рик хочет решить этот вопрос лично.
А эта девка Кара стоит на кожевенном ряду, вечно со своей тварью, и торгует шкурами — есть даже постоянные покупатели.
Гордей прочёл это совершенно спокойно.
Про телегу с гривошипом из брак-зоны Жала, что на той неделе прошла по южному тракту, он узнал почти сразу — управляющий брак-зоной пил в «Колоде» и рассказывал всем, что подсобник взялся откармливать эту старую тварь. В «Колоде» у Гордея, конечно же, были уши.
Кормит, значит, хлам Корфа лучшим мясом. Дилетант…
Гордей отложил сводки. Подсобник мог подождать — его время придёт.
Сейчас Яме не хватало рук.
Двое старых работников ушли помогать своим семьям в соседние города поменьше, и он их отпустил. Тот, кто хочет уйти, работает плохо, а платить за такое Гордей не любил. Не хлыстом же их бить.
Недавно умер Жех, и мастерскую теперь тащил на себе один Овин.
Ещё троих Гордей списал заранее. Ещё пятеро просто куда-то пропали.
Раньше Смотритель легко латал эти дыры — прямо с улиц Семи Хвостов. Но после Прилива в нижнем городе не хватало людей — кланы подобрали всех, кто выжил и мог держать рогатину, остальных разобрал порт.
Яме оставались те, кому некуда было идти, и Гордей держал их годами, потому что заменить было некем. Уже даже и не припомнить, когда он в последний раз набирал людей целыми группами.
Нужно было человек тридцать. Дюжину-полторы подсобников он поставит на клетки, воду и корм. Шестерых отправит на переработку, где режут туши, варят кость и чистят хитин. Ещё нужны люди на кухню, охрана на ворота и сектора... И укротителей возьмёт, сколько попадётся, хоть двух — работа со зверьём становилась всё тяжелее.