Помадой я тоже не пользуюсь. Не люблю ее носить.
И я ведь прекрасно понимаю, что на фоне богатого и красивого Марка выгляжу ущербно. Все, кому не лень, спешат напомнить мне об этом.
Однокурсницы говорят, он просто хочет поиметь меня, вот и все. И стоит мне открыть ему доступ к телу, как нашим отношениям придет конец. А красавчик и ловелас Тихомиров просто поставит очередную галочку в своем списке.
Но я не хочу в это верить. Потому что со мной Марк другой. Остальные просто его не знают.
– Вот увидишь, Романова, – часто любит доставать моя подружка, – трахнет он тебя, и вышвырнет, как использованный презерватив. Где ты, и где Тихомиров!
И я не знаю, зачем вспоминаю это все сейчас, пока бегло направляюсь к выходу из гостиной. И уже почти скрывшись в коридоре, бросаю взгляд на Богдана. Тот не обращает на меня внимания, хотя я была уверена, отец Марка будет на меня смотреть.
Всего лишь на секунду я останавливаюсь за поворотом, но именно в это момент слышу:
– Ты где ее подобрал? Из какой-нибудь деревни? В чем она? – кивает на одежду. – В местном рукоделии?
В ушах появляется шум. (Прислоняюсь спиной к стенке там, где меня мужчинам не видно.)
Нет, я всякое могла предположить, и не строила иллюзий относительно знакомства с родителями. Но и подумать не могла, что все так обернется.
– А что тебе не нравится, пап? Смотри, какая у меня хорошая, скромная, невинная, не испорченная бабками девушка? Не мечта ли?
Из-за пережитого, все вокруг воспринимается как-то неправильно. Иначе с чего мне бы показалось, что в голосе Марка насмешка?
– Невинная и скромная, говоришь? – в ответ усмехается и Богдан.
Они обсуждают меня так запросто, точно какую-то вещь. Будто и не боятся, что я могу это все услышать.
– Может, она еще и целка?
– Целка! – пренебрежительно бросает мой жених.
И так противно становится. Что снова хочется исчезнуть.
– Вот трахну ее и принесу тебе окровавленную простынь! – Марк откровенно потешается.
Он становится совсем другим. Будто бы чужим.
– Хватит! – рявкает его отец. Одновременно слышится звук бьющей по столу ладони.
Повисает пауза. У меня даже сердце перестает биться.
– Ты разве не понимаешь, что эти зашитые дурочки из провинции готовы на все, лишь бы присосаться к богатому члену?
От обиды на глаза наворачиваются слезы. Это ведь сейчас тоже про меня.
– А ты собираешься такую привести в нашу семью.
– Уговора приводить сучку, которая тебе понравится – не было.
Я не понимаю… Никогда не слышала, чтобы Марк так разговаривал. Тем более обо мне. Он ведь… такой обходительный… ласковый… он меня любит.
– Так что, извиняй, что она полностью не соответствует твоим ожиданиям.
– Понял, – заключает Богдан. – Ты это специально. Я то думал, ты у меня мужик, и способен отвечать за свои слова.
А я в этот момент не выдерживаю, и делаю шаг вперед, чтобы появиться в дверном проеме.
Глава 7
Азалия
Хотелось бы мне сейчас стать незаметной.
Но нет.
Оба мужчины обращают на меня внимание.
Хотелось бы мне сейчас стать сильной.
Но нет.
Картинка перед моими глазами растворяется в слезах.
Повисает пауза.
Я чувствую себя настолько униженной, что хочется орать от обиды. Вместо этого, я первой начинаю говорить:
– Ну, Марк! Чего ты молчишь? Ответь отцу.
Я уловила основную мысль их разговора. Каждое чертово слово теперь у меня в голове стучит набатом.
– Зашитая провинциальная дурочка хочет, чтобы ты сказал ей все прямо в лицо, – эти двое должны понимать, что я слышала ВСЕ!
Я не знаю, почему стою до сих пор в проходе и не бегу к выходу. Наверное, мне хочется правды и искренности. Это гораздо важнее болезненного комка, что нарастает внутри. Я хочу знать правду!
– Малышка, ты все не так поняла… – вздыхает Марк.
Я только усмехаюсь сквозь пелену из слез.
Конечно, а что еще он мог сказать?
Больше нет смысла тут оставаться. Разворачиваюсь и направляюсь к выходу из особняка Тихомировых. Практически бегом.
– Азалия! – слышу позади голос жениха.
Марк бросается за мной.
Но я этого не хочу.
Мне все ясно!
– Стой! – кричит он мне. – Да подожди ты!
Парень хватает меня за плечо и резко разворачивает. Тянет на себя, но я пытаюсь брыкаться.
Вот только Марк гораздо сильнее. Бьюсь, как мошка в липкой крепкой паутине. Без единого шанса.
– Да успокойся ты! – рявкает мой жених в очередной раз, и я обессилено сдаюсь. Обмякаю в его уверенных руках. – Ты все не так поняла. Правда.
Грустно усмехаюсь.
– Нет, все так, конечно. Но… это для папы! Хотел его позлить. Все мои слова предназначались ему. Не тебе. Ты не должна была этого слышать.
– Но услышала! – напоминаю я.
– Мне жаль, малышка. Очень жаль…
Марк смотрит на меня своими большими красивыми глазами. Именно они запали мне в душу с самого начала. Можно даже сказать, что я влюбилась в его глаза.
– Ну… что мне сделать, чтобы ты поверила? Хочешь на колени встану?
Марк нежно убирает прядь моих волос мне за ухо. И смотрит так… становится вдруг не тем циничным ублюдком, который говорил про меня гадости, а парнем, за которого я собиралась замуж. Каким я его знаю.
– Прости меня…
Он отпускает меня и, будто собирается правда делать то, о чем говорил. Но я его останавливаю.
– Не надо на колени, – грустно улыбаюсь.
– Ты мне веришь?
– Я тебе верю.
Закусываю губу.
Надеюсь, что поступаю правильно.
Меня так воспитали.
К тому же, я и сама не чиста перед Марком, поэтому мы квиты… наверное.
– Только, пожалуйста, больше не говори так. И… давай, уедем?! Я не понравилась твоему отцу, а мне он не особо нравится.
– Наоборот, – жених берет меня за руку. Сжимает ладошку в своих пальцах. – Мы должны остаться. Показать серьезность намерений! Если проявим слабость – папа задавит. Я его знаю. А я этого не хочу. Я хочу на тебе жениться. И лучше, если мы получим его одобрение. Уйдем сейчас – его не будет. К тому же, я выпил. За руль уже не сяду.
– Блин, – от обиды закрываю глаза.
– Ради нас, малыш. Мы должны пережить этот вечер ради нас.
И мы переживаем.
Обстановка напряженная, но каждый старается делать вид, что все в порядке. А я еще и не смотрю в сторону Тихомирова старшего. Потому что мне, с одной стороны, неприятно видеть его физиономию после всего сказанного обо мне. С другой – невероятное притяжение все еще тянет меня к нему. Влечет.
И это ужасно. Это неправильно. И я сваливаю все на последствия стресса. А у меня за прошедшие сутки его было предостаточно.
Когда жуткий ужин заканчивается, Марк тащит меня к себе в комнату. Выделяет свою футболку, что, к счастью, сидит на мне как платье, и мы усаживаемся смотреть какой-то фильм.
Произошедшее за ужином больше не обсуждаем. Наверное, Марк тоже не хочет это вспоминать. Хотя, ему гораздо легче – он прилично принял на грудь. Видимо, тоже сильно переживал.
При просмотре кино я теряюсь еще на этапе завязки. Мысли постоянно ускользают. Не могу избавиться от понимания, что прямо сейчас его отец находится где-то рядом.
Может быть, даже за стенкой.
Закрываю глаза и вспоминаю, как сидела у него на коленях. Как его горячий и очень большой… пенис дергался, будто пытался сквозь ткань пробраться к моему женскому естеству.
И когда я сейчас вспоминаю об этом, к моим складочкам приливает жар.
Становится стыдно. Я не смогу жить с этим всю жизнь. Потому предпринимаю очередную попытку рассказать Марку о случившемся. Между нами не должно быть тайн.
– Марк… – как же тяжело дается просто произнесли его имя. – Я хочу тебе кое в чем признаться.
Глава 8
Азалия
– Марк?! – повторяю, когда понимаю, что мой парень не реагирует.
Чуть приподнимаюсь на постели и понимаю, что Тихомиров спит.
– Блин, – выдаю разочарованно.
В другой раз мне может просто не хватить смелости сказать ему.
Но Марк прилично выпил за ужином и, наверное, это лучше, что сейчас он провалился в сон, а не потянулся к подвигам.
Обмякаю на кровати снова и какое-то время устало гляжу в потолок, под бубнеж фильма, который никому из нас оказался не нужен.
Потом поднимаю пульт и выключаю телевизор. Кое-как вытаскиваю из-под Марка одеяло, чтобы укрыть его на ночь.
А сама я бы спустилась на первый этаж, потому что очень хочется пить, но не рискну этого сделать. Богдан ведь где-то там. И меня не покидает дурацкое ощущение, что он караулит под дверью, только бы снова до меня добраться и все испортить.
С другой стороны, я понимаю, что мои мысли – полнейший бред. Не станет такой человек, уважаемый и богатый бегать за такой, как я. Он вообще ни за кем бегать не будет.
Наверняка, для таких случаев у него имеются специально обученные люди.
А, может, он вообще все понял? Ну, что у нас с его сыном по-настоящему?
Самоубеждение помогает успокоиться, и я иду в душ. Благо, он тут прямо в комнате. Трачу какое-то время на то, чтобы рассмотреть все, что тут имеется и прочистить голову.
