— Почему недосолено? — рыкнул он на служанку, которая принесла еще закусок, схватил ее за руку и подтащил к себе.
— Этого не может быть, туар Гемрор, — побелела она. — Лора кладет ровно столько специй, как вы любите…
Я заметила, что комендант с силой сжал запястье девушки, рискуя оставить синяки на коже, и усилием воли заставила себя остаться на месте.
— «Недосол на столе, пересол на спине» — гласит известная мудрость, — сказала я. — Попросите служанку принести соль, и ваш ужин, туар Гемрор, будет спасен.
Уверена, моя улыбка сейчас больше напоминала оскал, потому что в этом была вся я, которая ненавидела, когда обижают слабых, тех, кто не может за себя постоять. Но Гемор принял мой выпад за флирт.
— Вы умны не по годам, йяра Антония, — хмыкнул он, отпуская девушку, которая тут же метнулась в сторону выхода.
— Не лучшее качество для женщины, — вставил свой «пятак» Оромонд, и мужчины дружно захохотали.
Я уже множество раз проходила это в своей прошлой жизни, поэтому на выпад никак не отреагировала: мне же лучше, если меня недооценивают. И не такие обламывались: в школе, в институте, на службе. Теперь в этом богом забытом месте.
Служанка принесла соль, но Гемрор утратил к ней всяческий интерес, поэтому она убежала так же быстро, а я тяжело вздохнула. Потому что если такое отношение к людям и к женщинам в частности здесь в порядке вещей, мы с комендантом не подружимся. И тут даже вторая великая мудрость про «со своим уставом в чужой монастырь не ходи» не сработает. Бытовое насилие для меня табу. Даже годы службы не заставили меня относиться к этому равнодушно.
На этой мысли я почувствовала привкус крови во рту: меня настигла дурная привычка из прошлого. Когда я о чем-то раздумывала слишком усиленно или пыталась не совершить необдуманный поступок, например, не встать и не съездить по морде коменданту-садисту, я прикусывала щеку. Иногда вот так сильно, но это всегда отрезвляло. В этот раз тоже сработало.
Для начала следовало позаботиться о себе и девочках, которые со мной приехали, потом уже разбираться со всем остальным.
— Благодарю вас за гостеприимную встречу, туар Гемрор, — я решительно поднялась, — буду благодарна вам еще больше, если велите слугам показать мне мой новый дом.
— Дом? — вскинул темные густые брови комендант. — Я приказал выделить вам спальню в моем замке, йяра Антония.
Я снова больно прикусила щеку, поймав на подлете слова о том, что замок как бы княжий, а не геморройный. Меня еще больше разморило от плотного ужина и усталости, и сейчас моя внутренняя батарейка требовала подзарядки. Все остальное я предпочла отложить до завтра.
— Тогда попросите слуг меня туда проводить, — попросила я, а Гемрор вдруг поднялся:
— А знаете, что? Я провожу вас в вашу комнату лично.
12
Вот только этого мне для полного счастья еще и не хватало! Я как бы не вчера родилась, чтобы не заметить, какими сальными взглядами меня пожирает этот ходячий геморрой, так что от таких проводов никакого профита, а вот реальные проблемы точно нарисуются. И если в родном мире я привыкла решать все четко, по делу и сразу, то в этом условном Средневековье вряд ли так получится. Хотя бы потому, что тело Антонии не создано для самозащиты. Княгиню я, похоже, на адреналине кинула в какахи, ну и, говоря откровенно, по сравнению с этим похотливым бегомотом княгиня просто осенний листочек. Ничего не весящий. Мне как бы надо привести себя в форму, чтобы отбиваться от таких вот… геморов.
— Туар Оромонд, присоединитесь к нам? — уточнила я.
Гемрор нахмурился:
— Зачем это? Я способен обеспечить вашу безопасность единолично, прекрасная йяра.
И от себя тоже?
Я чуть было не спросила это вслух, но вовремя опомнилась и в упор посмотрела на сопровождающего.
— Уверен, туар Гемрор отлично справится, — попытался проявить мужскую солидарность он, но я не стала сдаваться.
— Я тоже уверена, но у меня к вам одно секретное дело, — сказала я и подмигнула ему. — Послание. Для ее светлости.
Сказать, что Оромонд опешил — значит, ничего не сказать, он даже ножом мимо тарелки промазал. А вот Гемрор помрачнел, но именно этого я и добивалась. Со стороны выглядело так, что мои симпатии на стороне Оромонда. Нет, я не была настолько наивна, чтобы предполагать, что коменданта это остановит, но я и не собиралась здесь оставаться дольше одной ночи. Перееду завтра же! Крепость, конечно, не город-миллионник, и даже не уютный поселок, но я уверена, местечко для меня где-нибудь найдется. Чем расплатиться, тоже придумаю: драгоценностей Антонии и ее нарядов на первое время хватит, а потом буду работать. Руки-ноги-голова есть, не пропаду точно.
— Я… м-м-м… гм… — Оромонд зло посмотрел на меня. — Еще не закончил ужинать.
— Ее светлость очень расстроится, если не узнает, что я хотела ей сказать, — напирала я.
В конце концов, начальник стражи княгини понял, что мне проще дать, чем объяснить, почему нет, и поднялся из-за стола. Гемрор помрачнел еще сильнее, а я повернулась к нему с милой улыбкой:
— Вы еще не передумали, туар Гемрор? А то у меня глаза просто слипаются.
Он зло посмотрел на меня, как будто на ходу раскусил мою игру. Если так, это гораздо, гораздо хуже, потому что тупой противник — это одно, а умный и изощренный — совсем другое. Но отказываться не стал, кивнул Оромонду. Я незаметным движением стянула нож, которым резала мясо, спрятала его в рукаве, и мы знакомой процессией выдвинулись из столовой, но теперь уже совсем в другую сторону.
Как бы телу Антонии ни хотелось на боковую после обильного ужина, я заставляла его бодрствовать, на ходу отмечая моменты, которые не позволят мне потеряться в замке, случись что. Надо как минимум знать, куда бежать, и если путь до столовой был еще более-менее простым, то вот этот, до спальни, длинным и заковыристым. То ли Гемрор делал это специально, то ли действительно решил определить меня куда подальше, но мы прошли несколько коридоров, петляя поворотами туда-сюда, потом поднялись по лестнице, еще по одному коридору и по еще одной винтовой.
— Ваша комната находится в башне, оттуда открывается отличный вид, — прокомментировал он последний подъем.
А еще оттуда сложнее сбежать, если ты не Рапунцель. Волосам Антонии, конечно, можно было позавидовать, но до земли на них точно не спустишься.
— Еще мне понадобятся Залла и Эльга, — сказала я.
— Завтра, — отрезал Гемрор, — ваши служанки сейчас в крыле для прислуги, это на другом конце замка.
— А если мне что-то понадобится?
— Можете попросить меня лично, — осклабился он.
Я поплотнее перехватила нож под рукавом, искренне надеясь, что никто из слуг не заявит ему о пропаже. Конечно, использовать его я собиралась в самом крайнем случае, но моя выработанная на службе интуиция просто кричала о том, что крайний случай может наступить в любой момент. Как в тот самый день, когда я поехала на свой последний вызов…
Усилием воли я заставила себя не думать о случившемся, возвращаясь в реальность. Антония — создание нежное, и это по ней читается на раз. Защиту ей давало положение невесты Князя (и то сомнительную). Невеста, невеста… из парного теста! Из которого все лепили все, что им угодно.
В башне обнаружилась вполне приличная комната с мутным окном, настолько мутным, что даже никакие шторы-портьеры не требовались, лунный свет сюда практически не проникал, крепкой кроватью с балдахином, шкаф, кресло, и… ночная ваза. Да уж, с удобствами в этом «стилизованном отеле» было не очень. После того, что я видела в княжеском дворце в столице, я грешным делом подумала, что у них так везде, почти как в нашем мире, с поправкой на нравы, но, видимо, ошибалась. Еще на столике перед зеркалом обнаружились тряпочки для умывания и тазик с водой. Наверняка такой же холодной, как эта комната.
— Я здесь замерзну, — подвела итог я, оглядевшись.
— Как я уже сказал, мы вас не ждали так рано, — хмыкнул Гемрор. — Но вы можете провести ночь в моих апартаментах, там есть обогревающие артефакты.
И ухмыльнулся.
— Выйдите, — скомандовала я. Прорвалось мое прошлое, и он мигом перестал ухмыляться, даже сделал пару шагов назад. Потом, правда, опомнился:
— Вы — моя гостья, Антония, — недобро прищурившись, произнес он с нажимом. — Здесь вам не столица, это военный гарнизон, и все подчиняются мне. Поэтому лучше бы вам со мной не ссориться.
После этого он и впрямь вышел, громыхнув дверью, и мы остались наедине с Оромондом.
— Вы — военный высшего ранга, — зло процедила я, глядя начальнику стражи прямо в глаза, — и вы прекрасно видите, что творится у вас под носом. Как вы могли ему позволить вести себя так?
Оромонд хмыкнул:
— Моим поручением было доставить вас в целости и невредимости, и я с этим отлично справился. — Он посмотрел на меня сверху вниз. — Ну а что касается Гемрора… он, в общем-то, прав. Не артачься, и будешь тут как сыр в масле кататься.
Княгинина радость быстро перешла на «ты», очевидно, осознав, что теперь за меня никто не вступится. Не говоря уже о том, что у него наверняка пригорало из-за того, как я его развернула по дороге.
— Ты, йяра Антония, мягко говоря, не красавица, — в его «йяра» звучала откровенная насмешка, — поэтому почитай за счастье, что на тебя обратил внимание такой высокоранговый мужчина. Особенно после того, как Великий князь тебя попользовал и вышвырнул.
От такого откровения я на мгновение опешила, потому что память Антонии ничего такого мне не подбрасывала. Но уже в следующее мгновение я поняла, что Оромонд не лгал. Перед глазами как вспышка родилось новое воспоминание.
В частности, о том, почему Антония так боялась того кабинета. И князя.
13
С тех пор, как Риаран назвал Антонию своей Искрой, все вокруг наперебой твердили, что ей невероятно повезло. Твердили так часто и уверяли так горячо, что быстро убедили девчонку с не самой высокой самооценкой, что без князя она умерла бы под забором. Что без него Антония ничего из себя не представляет. Глупая неуклюжая уродина, которая просто вытянула счастливый билет в лучшую жизнь. Лучшую, как же! Тони в родном замке не сказать чтобы жилось совсем сладко, но ее, по крайней мере, не третировала будущая свекровь, за ее спиной не смеялись придворные, а жених всеми правдами и неправдами не пытался «активировать» в ней собственную магию.
Когда стало понятно, что «загруженная» в Антонию искра медленно угасает, Риаран взялся за невесту всерьез. Сначала вливал в нее магию с помощью простых прикосновений, потом по классике жанра сообщил, что свадьба всего лишь формальность. По идее, между драконом и Искрой должно было искрить, но и здесь что-то пошло не так. Хотя Антония восхищалась князем, даже запала на него, в первый раз на столе в драконьем кабинете ей было стыдно и немыслимо больно. И все последующие разы тоже. Самое ужасное заключалось в том, что не князь принуждал Тони, она сама приговорила себя к этим пыткам своими мыслями и желанием пробудить в себе искру. Навязанным чужим мнением, что она недостаточно хороша. Недостаточно красива, недостаточно умна, недостаточно утонченна, и дальше по списку.
Мне достались лишь обрывки воспоминаний Антонии, боль и желание, чтобы это поскорее закончилось, но этого хватило, чтобы возненавидеть Великого князя еще сильнее. За то, что своим безразличием допустил подобное. За то, что не защитил свою Искру, которая на самом деле было недостаточно «зубастая», чтобы дать по рогам всем, кто третировал ее на протяжении огромного промежутка времени.
У меня в груди защемило от боли за эту девочку, которая не жила, а существовала.
Но Антонии больше нет. Теперь вместо нее я, и притворяться не собираюсь. Я сжала кулаки и разжала, ответив туару в его же ключе:
— Это каким местом я не красива, Оромонд? Ты сам только что сказал, что все высокоранговые мужчины падают к моим ногам с первого взгляда. Сначала князь, теперь комендант крепости. Если не можешь оценить мою красоту и обаяние должным образом, то скорее всего сам не дотягиваешь до высокого ранга!
Начальник стражи пошел красными пятнами и процедил:
— Удачи с завоеваниями, йяра Антония! Но что-то мне подсказывает, что ты закончишь свою жизнь в местном борделе.
С этими словами и гадкой улыбочкой он вышел из моей комнаты, в точности повторив пассаж Гемора. Я тут же подбежала к двери, убедилась, что она пережила двойной удар, и задвинула хлипкую щеколду. Поразмышляв парусекунд, я еще и подтащила к выходу тяжелый стул. Удержать он может не удержит, но грохот разбудит, если я все-таки задремаю! Только после стащила платья — верхнее и нижнее, и, оставшись в панталонах и в подобии короткой комбинации, залезла в постель, положив нож рядом с подушкой.
Одеяло пахло пылью, поэтому я пару раз от души чихнула, но, по крайней мере, оно было плотным. Промах коменданта, который наверняка рассчитывал, что несостоявшаяся невеста князя замерзнет и сама прибежит к нему греться. Темный провал камина и отсутствие дров на подставке намекали на то, что топить комнату в башне даже не собирались. Но у меня был камин. И комната. И куча проблем, связанных с комендантом и этой крепостью!
Но лучше это, чем козни княгини. Лучше, чем оставаться послушной куклой князя и девочкой для насмешек таких уродов, как этот Оромонд. В отличие от Антонии я никогда не умела прогибаться и не прогибалась под систему. Под тех, кого не могла уважать. А те, кого я уважала, никогда не требовали ничего сверх соблюдения служебных обязанностей. Сказать, что в своей земной жизни я не сталкивалась с трудностями, я не могла. Одна служба чего стоит! Такого повидала, вовек из памяти не сотрешь. В моей жизни было не меньше дерьма, а может быть, даже больше, чем в жизни Антонии, но меня они не сломали, а сделали жестче. Возможно, поэтому мой путь не закончился, а продолжился здесь, в этом теле и в этом месте. Потому что только я могу с этим всем справиться.
Что ж, спасибо, судьба!
Я переложила нож под подушку и сжала его в кулаке. Сюда бы лучше «Грач», но на безрыбье и рак рыба. Кажется, приятные и наполненные сном ночки закончились по пути в Герменерр.
14
Спала я чутко, но хотя бы спала. От малейшего шороха открывала глаза и снова проваливалась в полусон-полудрему, а потом опять просыпалась. Неудивительно, что утром Антония напоминала панду. То есть я напоминала панду: во-первых, от подозрительно-бессонной ночки, а во-вторых, от того, что с дороги вчера затолкала в себя столько еды, сколько… привыкла. С привычками тела будет сложно, это я знала по себе: они прописываются на уровне физиологии и биохимии, и, когда тебе кажется, что ты все контролируешь, все внутри тебя контролирует та самая биохимия.
Глубоко вздохнув, ополоснула лицо в выданной мне лохани, воспользовалась ночной вазой, причесалась, оделась и пошла разбирать баррикады. Мне бы не помешало сменить наряд, как следует помыться, а еще сегодня же надо было начинать поиски жилья — для себя и для Заллы с Эльгой. Оставаться здесь и оставлять девушек во власти этого самодура (все они здесь такие, что ли?) — точно не вариант.
Правда, что с первым, что со вторым были сложности: мой багаж, читай, сундуки, с которыми Антонию выпнули из столицы, в башню не принесли, а где искать девушек, я тоже не представляла. Оставалось одно: найти Гемрора, чтоб его геморрой замучил, и поиметь с ним еще одну неприятную беседу. Сунув нож в сапог, я вышла из комнаты и отправилась в новый день.
Впрочем, долго искать не пришлось — стоило мне спуститься из продуваемой всеми ветрами башни в коридор, а после свернуть по нарисованной в памяти карте в первый переход-анфиладу, там обнаружились все. И Гемрор, и бледные до ужаса служанки, и мои сундуки. Почему-то раскрытые.
— Что здесь происходит? — поинтересовалась я, и мой голос эхом разнесся по просторному залу, хотя и не менее мрачному, чем все это место.
Слабенький дневной свет пробивающийся из окон, осветил испуг на лицах роющихся в моих вещах слуг, а Гемрор только вскинул бровь:
— Обычный досмотр, — произнес он пренебрежительно.
— С какой целью и по какому праву?
В тот момент, когда я это спросила, слуги выглядели так, будто не прочь повышвыривать из сундуков все, залезть туда и захлопнуть крышки. Изнутри.
Гемрор раздул ноздри и гневно посмотрел на меня:
— По такому праву, что это теперь — моя собственность. Вы будете жить в моем замке, есть мою еду, и я распоряжусь вашими вещами ровно так, как захочу я.
— То есть грабите женщину на глазах у свидетелей и не стесняетесь? — Я сложила руки на груди и посмотрела на него в упор. Рычать на слуг я не видела смысла, они здесь все как зайцы запуганные, наверняка Гемрор не гнушается и телесных наказаний, и денежных.
Он аж побагровел от моего заявления.
— Да вы… ты… вы… как ты смеешь!
— Говорить правду? — уточнила я. — У меня есть такая особенность. А теперь давайте начистоту: оставаться в княжеском, — я подчеркнула это слово, — замке я не собираюсь. Поэтому все мои вещи поедут со мной туда, куда перееду я. И уж точно распоряжаться ничем моим вы не будете.
Комендант уже умудрился прийти в себя, в два шага преодолел разделяющее нас расстояние:
— Вы здесь не в столице, йяра Антония, — ядовито выплюнул он. — И ваши капризы мало кого тут интересуют. Не говоря уже о том, что вы ставите под сомнение мой авторитет, а этого я не позволю никому! Даже бывшей искре.
— Свой авторитет вы сами поставили под сомнение, — хмыкнула я. — Когда собрались разворовать мои драгоценности и подарки его светлости. Вы же их искали, правда?
— Ах ты… — зашипел он и схватил меня за косу, заставляя запрокинуть голову.
Это было больно. Но я отточенным движением просунула руку между Гемроровских ног и схватила его за самое ценное в его жизни. Пусть у тела Антонии не было навыка драки и самозащиты, ни один мужчина всех миров еще не оставался равнодушным к крепкому сжатию бубенчиков. Вот и Гемрор не остался, глаза его выкатились из орбит, и он бешено посмотрел на меня.
— Руки прочь от меня. И от моих сундуков, — заявила я. — Запомните эти ощущения, туар Гемрор. И, если не хотите, чтобы они повторились, никогда больше не пытайтесь меня обидеть.
Я чуть ослабила хватку, чтобы дать ему продышаться.
— Договорились?
Пальцы на моей косе разжались, он посмотрел на меня так, будто не прочь был убить на месте. Я же выдержала еще какое-то время и отпустила, стряхнув руку.
— Ты пожалеешь, — прошипел Гемрор мне в лицо. — Очень сильно пожалеешь… йяра Антония!
Плюс один враг, поздравьте меня. Но здесь было без вариантов — с того самого момента, как он пялился на меня, как на кусок мяса с пышной грудью, а после отправил в карцер, то есть в башню, где я была совершенно одна — для психологического давления, между нами все было кончено. То есть предрешено.
Он вылетел из зала, рявкнув на слуг:
— За мной!
Мы с Эльгой и Заллой остались одни, и, как я и предполагала, никто не пришел к нам, чтобы помочь с сундуками.
— Берите все самое необходимое, — сказала я. — Драгоценности нам придется спрятать, везти их с собой не вариант.
— Но как же… — У Заллы расширились глаза, когда она увидела, как я ножом выковыриваю крупный камень из ожерелья. — Ох! Что вы делаете, йяра Антония?!
