Я уже молчу о том, что вряд ли мои жалобы «выпустят» из крепости, в которой Гемор царь и бог.
— Но что нам тогда делать?
Залла толкнула локтем готовую разрыдаться Эльгу, но та, кажется, совсем упала духом.
— Эй, — я шагнула к девушке и похлопала ее по плечу, — не кисни. Прорвемся.
Возможно, не будь того предательского эпизода в моей жизни, я бы больше общалась с женщинами и вообще умела с ними общаться. Но я предпочитала общество мужчин, в среде которых всегда была «своим парнем», поэтому сейчас не представляла, как мне быть с двумя растерянными девчонками. Оставлять их в замке после того, что я увидела — не вариант. Они же хорошенькие и совершенно беззащитные, с коменданта станется приставать к ним или отправить их в местный бордель.
Эльга посмотрела на меня большими глазами, а затем вдруг шагнула и обняла меня.
— Йяра Антония, простите меня. Вам сейчас гораздо-гораздо хуже, а я…
Мне было не хуже, а неловко, поэтому я поспешно выпуталась из ее объятий.
— Нам всем тут несладко, — кивнула я. — Но именно этого комендант и добивается. Чтобы мы приползли к нему на коленях. Не дождется! — Я строго посмотрела на притихших девушек, чувствуя себя капитаном импровизированного отряда. — Мы сегодня же найдем себе дом на нижнем уровне. Затем устроимся на работу и нормально заживем.
— Вы тоже будете работать, йяра? — охнула Залла.
— Конечно. — Я указала на вывеску заведения, которая гласила, что это жилой двор «У Верна». — Попробуем устроиться здесь.
Что ж, Верн отказал нам практически сразу, отправив вниз по улице в какую-то местную ночлежку для солдат. Но там нас тоже послали, и дальше по списку. Когда люди узнавали, кто я такая, а глядя на мои богатые одежды и драгоценный камень вместо денег, они этим сразу интересовались, то сразу отправляли меня… на Второй уровень. Куда, естественно, путь нам с девочками был закрыт.
Я не ждала, что с мстительностью Гемора будет легко, но искренне надеялась, что на Первом уровне деньги любят больше, чем боятся коменданта. Мой просчет стоил мне потраченного времени и натертых ног. Антония в жизни столько не ходила пешком, поэтому сейчас я каждым сантиметром кожи от стоп до щиколоток чувствовала кровавые мозоли. Я чувствовала себя бедной студенткой, которая приехала на Юг в самый разгар сезона и ходит по гостевым домам в расчете найти что-нибудь подходящее. В нашем случае это было хоть что-нибудь. К тому же, давно перевалило за полдень, и желудок Антонии принялся урчать на всю улицу. Девчонки не ныли, но я видела, что и они тоже устали от этой неопределенности.
Заметив на одной из улиц ломбард, я, прихрамывая, направилась к нему.
— Сколько возьмете за этот изумруд? — поинтересовалась, выкладывай камень на стойку.
— Краденый? — подозрительно спросил седой мужик с крючковатым носом.
— Подарок любовника, — невозмутимо ответила я.
Он покрутил его в руках, изучил с помощью каких-то инструментов и выдал:
— Десять рир.
К счастью, местные расценки в моей голове с памятью Антонии остались, поэтому я не позволила себя нагреть:
— Десять? Этот камень стоит как минимум двести!
— Может, там, откуда вы, он и стоил двести, а я готов дать вам десять.
— Я согласна на сто пятьдесят.
— Я не дам больше пятидесяти.
— Идет! — Я по привычке протянула руку, но оценщик лишь поморщился и выложил на стол мешочек с монетами. Можно было торговаться дальше, но с такого типа станется передумать. Пятьдесят нам троим на первое время более чем хватит, а там посмотрим. — А что-нибудь для самозащиты у вас есть?
Он слегка опешил, а затем выложил на прилавок несколько ножей. Не ту зубочистку, которую я одолжила из замка, а нормальные клинки. Мой взгляд сразу упал на самый простой в центре, он легко лег мне в руку. Поэтому пришлось расстаться с еще десятью рирами.
Я все пересчитала и спрятала нож под одеждой, прежде чем выпорхнуть из местной комиссионки к ждущим на улице девочкам. К счастью, нам удалось устроиться за столиком в одной из таверн, к которой на Земле возникло бы много вопросов от санэпидемстанции, но нам всем было уже без разницы. В похлебке, которую мы купили, толком и мяса не было, только бульон и овощи, но я съела все до последней ложки и не отказалась от хлеба, не белого, как в замке, а «черного бородинского» и давно засохшего. Заодно во время обеда перевязала ноги платками, нашедшимися в бауле, который несла Эльга.
«Хвост» я заметила сразу же, стоило нам покинуть таверну. Двое крепких коренастых мужчин следовали за нами, не особо скрываясь. Очевидно, считали, что хорошо одетые приезжие дамочки ничего не заметят. Я не знала, это подарочек от коменданта, или оценщик решил, что я показала ему не все аметисты, но, дождавшись, пока мимо проедет телега торговца, закрывая преследователям обзор, быстро свернула на узкую тихую улочку. Затолкала девчонок в проем между домами и приложила палец к губам. Второй рукой я крепко сжала приобретенный нож, надеясь, что он все-таки не потребуется.
— Куда они делись? — раздался грубый каркающий голос возле входа в переулок.
— Может, присели по нужде, — ответил ему подельник.
— Все трое?!
— Да кто их, этих баб, разберет!
Они еще о чем-то говорили, но голоса начали отдаляться, и уже было не разобрать.
Я перевела дыхание, чтобы тут же ощутить чужую ладонь на своем плече. Приняла стойку на автомате, и нож вскинула тоже по привычке из прошлой жизни.
Оказалось, мы спрятались не в нише, это был вход в чей-то подвал.
— Тише, йяра, — вскинул руки рыжий парень. Такой тощий и чумазый, что сложно было разобрать, сколько ему лет. — Я вас не обижу. Меня за вами отправила Сина.
Я непонимающе моргнула, и он добавил:
— Из замка. — Парень внезапно улыбнулся, показывая кривые выступающие вперед зубы. — Когда она сказала, что невеста князя боевая, я не поверил. А оказывается, это правда. Меня зовут Малл, я отведу вас в безопасное место.
Часть 2. Девица из богатой столицы. 1
— Получи искру!
— А-а-а-а-а! П-ш-ш-ш! Н-на!
— Ай! Больно!
— Ты совсем дурак?! Чего в меня тыкаешь горелым?!
— Аня-а-а-а-а-а!
— Аня, она меня бьет!
— Он первый начал!
— А ну застыли все! — Подчиняясь моему командному голосу, дети и правда застыли и засверкали на меня глазами-бусинками из полумрака подземных катакомб.
Вот уже месяц мы с Эльгой и Заллой жили в местных трущобах. Я тренировалась каждый день, благодаря чему могла уже приседать и отжиматься без одышки, вернула себе навыки владения боевыми приемами, неспешно изучала обстановку, собирала информацию и готовилась к контрнаступлению.
Хотя бы потому, что у Гемора здесь было собственное криминальное государство в государстве. Во-первых, бордель и правда принадлежал ему. Ну то есть официально он принадлежал не ему, а одной «мадам», но пятьдесят процентов дохода отжимал он, не говоря уже о том, что любую из девочек мог пользовать лично, бесплатно и в любое время. Все, кто держал здесь хотя бы какой-то бизнес — пекарни-булочные, мастерские по пошиву одежды или обуви, кузницу и так далее — все платили ему. И это, увы, были не налоги в казну. Налоги в казну все платили плюсом.
Вся почта проходила через него лично, поэтому вариант «написать князю» и спросить, а собственно, это с вашего разрешения тут происходит, или как, отпал сразу. Князю же, весьма очевидно, не было никакого дела до дальнего гарнизона, а те военные, кто здесь бывал проездом, ничего не докладывали, потому что Гемор «умел договариваться».
У него была целая сеть осведомителей, которые сообщали ему чуть ли не цвет трусов нового приезжего, а заодно и весь компромат на него. Немалую роль играл тот самый бордель, в котором собирался компромат на случай, если инспектор или приезжий не захочет договариваться «полюбовно», то бишь за деньги. В общем, коррупция цвела и пахла, я бы сказала, воняла на всех уровнях. Но вот уже пять лет, с момента становления комендантом, Гемор вполне успешно держал свой местный Макао в своих цепких клешнях, и ничего ему за это не было.
— Так, ну и что у вас тут происходит?
— Мы в Искру играли, — чумазая семилетняя Ида сунула палец в нос.
— А она меня ударила!
— А он в нее горелой тряпкой ткнул! — вступилась за сестру-близняшку Ия.
На нижнем уровне оказывались неугодные. Или те, о ком некому было заботиться. Проштрафившиеся перед Гемором, не так что-то сказавшие или сделавшие, те, кто не мог платить со своих доходов физически и вынужден был доживать свои дни в грязи и разрухе или работать, работать, работать до последнего вздоха на верхние уровни, пока не падал где-нибудь в оружейной мастерской замертво.
Да, Гемор помимо прочего был еще и торговцем оружием, которое поставлял в Дикие земли — место, где после кровопролитных войн за престол все окончательно погрязло на уровне Темного средневековья. На границе с ними стоял другой гарнизон, но у него были каким-то образом налажены поставки, и люди работали день и ночь, чтобы обеспечивать местного зажравшегося царька.
Но даже вся грязь и нищета местного уровня меркла перед местными «отверженными». Передо мной были дети, от которых отказались те самые девочки из борделя, у кого-то от болезней умерли родители, у кого-то тупо не было средств их содержать, и они скинули их на Талу.
Так звали женщину, которая согласилась нас приютить за то, что мы помогли ее дочери. Да, ту самую служанку, которую я спасла, звали Сина, и только благодаря Сине мы не оказались на улице без еды, питья и хотя каких-то мало-мальских условий. Хотя условиями то, где мы жили, назвать было сложно.
— Миритесь, — сказала я.
— Ну Ан-я-я-я…
— Я сказала, миритесь.
Я сократила имя бывшей искры до знакомого Аня — от первого слога «Ан» и до последней буквы «я», чтобы не заморачиваться с чужим именем.
— Ладно. Давай мириться, — первым протянул грязную ладошку Дул.
Ида сжала его пальцы так, что парень поморщился.
Всего здесь было двадцать детей, всех возрастов — от совсем малюток двух-трех лет до подростков, как Малл. И все они очень вдохновились моей историей, настолько, что в свободное от готовки или уборки время играли в Искру. Чтоб этой искре ни дна, ни покрышки.
Я же, помимо того, что занималась детьми и помогала с готовкой, ночами патрулировала улицы. Преступность здесь процветала, поэтому моя помощь была очень кстати. Солдаты внизу Гемора не любили, поэтому меня в итоге взяли «на службу». За такие копейки, которые даже озвучивать было смешно, но мне была важна сама служба как тренировка и восстановление боевых навыков, но главное — возможность взаимодействовать с военными. Которые поначалу вообще не воспринимали меня всерьез.
— В патрули? Дурная, шоль? Вон иди булки пеки! — заявил мне местный начальник, солдат с рябым испитым лицом, когда я впервые к нему пришла.
Но я не сдавалась: во-первых, помимо приказа Гемрора о том, что я — персона нон-грата, с четвертого уровня сползла байка о том, как я держала его за яйца. Эту историю пересказывали шепотом между своими, но ржали, и, как водится, после такого я стала весьма всем интересна. Во-вторых, даже самые дрожащие при одном упоминании Гемрора прониклись ко мне, когда я на второй день не сбежала с воем падать ему в ножки из нечеловеческих условий, а занялась обустройством собственной жизни и помощью отверженным.
За глаза меня называли «чокнутая девица из богатой столицы», но в этом не было ничего оскорбительного, скорее, наоборот. Мне было все равно как меня называют, главное, что понемногу я становилась «своей». И вот уже неделю я ходила в патрули, с тех пор, как на тестовом дежурстве с легкостью скрутила напившегося двухметрового кузнеца, отправившего в нокаут двоих солдат.
Вот тогда обо мне заговорили еще больше. Мол, что «эта ваша Антония» не так проста. А именно это мне и было нужно, потому что я собиралась скинуть Гемрора с его трона, занять его место и превратить эту крепость в то, чем она, собственно, и должна быть. В укрепленный оплот Эйрузии, где каждый может дышать свободно.
2
С Гемором, конечно, нужно было что-то решать, но приходилось двигаться к своей цели маленькими шагами. Иногда настолько крошечными, что я начинала злиться. Умом я понимала, что по чуть-чуть — это лучше, чем ничего, что к новому телу нужно относиться с вниманием и терпением, что в отличие от меня, спортивной с самого детства, выносливость Антонии оставляла желать лучшего. Но я-то помнила совершенно другой уровень, в котором у меня была другая энергия и физподготовка. Где я была быстрой, стойкой и сильной. И дело было даже не в весе, его я как раз обернула в свою пользу, используя, как движущую силу, когда нужно было скрутить особенно ретивого нарушителя правил. Моя предшественница привыкла ночами спать, сытно питаться и не думать про перевороты.
Эльга и Залла первое время ворчали по поводу скудного меню, причем даже не для себя, а для меня.
— Здесь же только одна каша! — слышала я от них каждый день и отвечала:
— Почему же одна? Она каждый день разная.
Тала действительно старалась разнообразить меню, насколько это вообще возможно в условиях Первого уровня. В этом мире были другие каши и назывались они по-другому, но я успела попробовать местную гречку, овсянку и пшенку. К кашам обычно шли овощи на бульоне — соленый вариант, или ягоды и орехи — сладкий. Мясо здесь считалось роскошью, пять цыплят стоили целый рир, но самым дорогим был хлеб. Его Тала пекла раз в неделю, строго отмеряя нужное количество муки. Ее можно было купить лишь на ярмарке, которая проходила на Втором уровне — и здесь Гемрор постарался!
— Это же еда для скотины, — попыталась меня вразумить Эльга.
— Зато полезная.
— Как же, полезная? — фыркнула Залла. — У вас бока ушли, Аня!
Да, я все-таки добилась того, чтобы девушки ко мне обращались хотя бы без этого странного «йяра».
Бока у меня уходили не от каши, а от нового образа жизни, но я радовалась, что спустя месяц мышцы дрожали чуть меньше, и слушались меня чуть больше. Если бы это «чуть» подтянуть еще чуть-чуть! Помимо шагов во время дежурств, я каждое утро оттачивала собственные боевые навыки. Пока что в одиночестве, но мне не помешал бы партнер по спаррингам.
— Будете со мной заниматься, у вас тоже уйдут, — в очередной раз предложила я и снова натолкнулась на шок во взглядах.
— Да кто же меня тогда замуж возьмет? — ужаснулась Эльга.
— Меня вот князь замуж не взял, — пожала я плечами. — Из чего я сделала вывод, что дело не в боках или в их отсутствии.
Девочки остались при своем мнении и удалились, а я искренне пожелала, чтобы революция в Герменерре далась мне проще гендерной. Я не собиралась покушаться на стандарты красоты, но девушки и общие законы в этом мире заставили меня задуматься о том, что сесть на трон Гемрора у меня может не получиться не из-за отсутствия веры в себя, а, скорее, из-за отсутствия веры в меня остальных горожан. Банально потому что я женщина.
Поэтому мне нужна была ширма. Мужчина, которого будут бояться и уважать. За которым пойдут, в конце концов. Устраивать смену власти в одиночестве — заведомо провальная миссия. Один в поле не воин, как говорится.
Еще бы такого найти и убедить встать на мою сторону… Задачка не из простых. Но пока я присматривалась и продолжала «прокачивать» тело, а заодно и собственную репутацию в дежурствах. Естественно, мы ходили не по одному, по двое, иногда трое, в зависимости, от «проблемности» участка. Поближе к тавернам меня ставили редко. Не знаю, как было на уровнях повыше, но на Первом жители старались вернуться домой еще до заката. Желающих бродить по практически неосвещенным улицам почти не было. А те, кто был или задерживался, перемещались быстро и старались скользить в полутьме незаметно, не привлекая лишнего внимания.
Это не отменяло желания побуянить. Приходилось каждую ночь разнимать дерущихся супругов, что-то не поделивших собутыльников или картежников, а некоторых даже сажать в местный обезьянник. Иногда на Первый уровень забредали ищущие острых ощущений жители сверху. Их тоже приходилось защищать или защищать кого-то от них. К счастью, не считая памятного ареста кузнеца, мои дежурства были достаточно легкими. Однажды мы провели домой перепуганную женщину, которой показалось, что за ней гнался дух, потом арестовали залезшего в один из домов вора.
Дежурства для меня стали чем-то привычным, прочно вписались в жизнь. Или, скорее, вернулись. В отличие от столицы и дворца князя, здесь я чувствовала себя в родной стихии. На своем месте. Только бы порядки «в доме» навести…
Темная тень, мелькнувшая в конце улицы, прервала ход моих мыслей. Время близилось к трем: на улицах стало совсем пустынно, и даже завсегдатаи таверн расползлись по домам. Высоченный тип, выступивший из-за угла дома с другой стороны, ничем не напоминал загулявшего клиента таверн, потому что мужчина двигался неторопливо, но уверенно. Онивсе двигались уверенно, выныривая из переулков. Я насчитала троих… Нет, пятерых.
Сегодня со мной был лишь один стражник, Эрл, и он замер, когда нас окружили. Подошедшие мужчины выглядели как опасно. Лунный свет выхватил из темноты их лица — с такими отправляются на дело и грабят богатых прохожих. Но мы с Эрлом вряд ли представляли для них хоть какой-нибудь интерес.
Ко мне шагнул один из мужчин со шрамом через все лицо, очевидно, главарь, рассматривая мое лицо.
