Галина Колоскова
Ищмена. Контакт твоей души
Пролог
Санкт-Петербург. Выставочный центр. Я получаю премию «Лучшеебьюти-пространство России».
Вручает награду известный итальянский дизайнер, чьи работы украшают обложки всех глянцевых журналов. Он улыбается мне, целует воздух у щеки, говорит что-то про русскую красоту и женскую энергию. Я киваю, благодарю, держу спину так ровно, будто у меня вместо позвоночника стальной стержень.
В зале — тысяча человек. Среди них партнёры, подруги, конкуренты, которые делают вид, что рады за меня, хотя на самом деле спят и видят, как переманить моих клиентов. Я знаю этот взгляд. Сама так смотрела на победительниц, когда только начинала.
Выхожу на сцену в платье от кутюр. Волосы собраны в идеальный пучок, ни одного выбившегося локона. Макияж безупречный: смоки-айс, который делает мои зелёные глаза глубже, чем они есть на самом деле. Туфли на шпильке, в которых я могу стоять часами, потому что за десять лет научилась не чувствовать боли.
Я говорю речь о том, как важно женщине быть красивой не только снаружи, но и внутри.
— Настоящая красота — это уверенность, — произношу я в микрофон. — Это умение смотреть на мир открытым взглядом и знать, что ты достойна самого лучшего.
Про себя усмехаюсь. Я знаю, что внешняя красота продаётся намного дороже. Продаю её каждый день в своих салонах, и мои клиентки платят не за уверенность, а за возможность выглядеть так, будто у них эта уверенность есть. Но сегодня не об этом. Сегодня я — лицо успеха, и я обязана говорить правильные слова.
В финале речи благодарю мужа.
— Олег Бердяев, — говорю я, глядя прямо в камеру, потому что знаю: эту трансляцию увидят тысячи, — мой главный вдохновитель. Человек, который верит в меня даже тогда, когда я сама в себя не верю. Спасибо, что ты у меня есть.
Олег сегодня не со мной. Дела. Срочные переговоры, как он сказал, когда провожал меня в аэропорт. Я не обижаюсь. Привыкла, что у нас обоих плотные графики, и мы видимся чаще на корпоративах, чем дома. Это нормально для пары, которая строит империю. Мы оба это понимаем.
Спускаюсь со сцены, меня тут же окружают. Поздравления, комплименты, вопросы. Кто-то хочет сотрудничать, кто-то — просто сделать селфи на фоне победительницы. Я улыбаюсь каждой, запоминаю имена, обещаю перезвонить. Это тоже работа.
Соня, моя университетская подруга, пробивается сквозь толпу с бокалом шампанского в руке.
— Полина, это не обсуждается, — начинает говорить, не здороваясь. — Ты остаёшься на два дня. У меня юбилей, и если ты не приедешь, я обижусь на всю оставшуюся жизнь.
Я смеюсь. Соня умеет быть убедительной. Мы дружим пятнадцать лет, и за это время она ни разу не позволила мне сказать «нет».
— У меня дела в Москве, — пробую возразить, но уже понимаю, что спор проигран.
— Дела подождут. Олег подождёт. Я — нет! — Она подхватывает меня под руку и ведёт к выходу. — Мы не виделись сто лет. Я соскучилась. И вообще, мне нужно с тобой посоветоваться.
— О чём?
— О мужчинах, о ком же ещё. Ты у нас эксперт.
Я снова смеюсь. Эксперт в мужчинах… Если бы Соня знала, как мало я в них понимаю. В Олеге я уверена на сто процентов, вижу его насквозь. Десять лет брака. Что там может быть непонятного?
Соглашаюсь остаться.
Банкет идёт полным ходом, когда звонит Олег. Выхожу в холл, чтобы не кричать в толпе.
— Ну что, победительница, — слышу тёплый, чуть хрипловатый голос, от которого до сих пор мурашки по коже, — когда ждать?
— Милый, я вынуждена задержаться, — говорю, опираясь плечом о мраморную колонну. — Соня устраивает юбилей, просит остаться. Прилечу с утра в понедельник.
Он молчит несколько секунд. Слышу его дыхание, представляю, как он сидит в кабинете, вальяжно откинувшись на спинку кресла и крутит в пальцах ручку.
— Жаль. Я готовил сюрприз.
— Какой?
— Если скажу, это перестанет быть сюрпризом.
Я улыбаюсь. Олег любит игры. Всегда что-то придумывает, организовывает, удивляет. В прошлом году это был уикенд в Париже. В позапрошлом — редкий винтажный автомобиль, о котором я обмолвилась в разговоре с подругой. Он запоминает всё. Он слышит меня.
— Тогда жду сюрприз в понедельник.
— Договорились… — В его голосе слышна улыбка. — Я тебя встречу.
— Олег, — зову, прежде чем он успевает попрощаться.
— Да?
— Я люблю тебя.
— Я тоже. Очень.
Возвращаюсь в зал с твёрдой уверенностью, что всё в моём мире правильно. Я победила. У меня есть любящий муж. Есть подруга, которая ждёт. Есть бизнес, который растёт. Стою в центре зала, в платье от кутюр, под светом софитов, и чувствую себя самой счастливой женщиной на свете.
Через час всё меняется.
Соня идёт впереди меня по мраморной лестнице. Мы обсуждаем детали её юбилея, она машет руками, показывает, где поставить столы, и не смотрит под ноги.
Я слышу этот звук. Сначала скольжение, протягиваю руку, но поздно. Глухой удар, потом крик.
— Соня!
Она лежит внизу, неестественно вывернув ногу. Лицо белое, глаза закрыты. Я бегу к ней, роняя клатч, спотыкаясь на каблуках.
— Не двигайся, — говорю, опускаясь рядом. — Я вызываю скорую.
— Больно, — шепчет она. Слёзы текут по её щекам, смывая идеальный макияж.
Я держу её за руку, пока приезжают врачи. Пока её грузят в машину. Мы едем в клинику. Рентген показывает перелом со смещением.
— Месяц минимум, — сообщает врач, глядя на снимки. — А то и два. Операция завтра утром.
Соня смотрит на меня из-под капельницы, бледная, потерянная.
— Юбилей отменяется, — шепчет она.
Глажу её по волосам, успокаиваю, обещаю, что мы всё придумаем. Но внутри меня уже поселяется тревога. Не потому, что юбилей. А потому, что я чувствую: что-то пошло не так. Что-то сдвинулось в плохую сторону.
Я остаюсь с ней. Она засыпает под успокоительным, а я сижу, смотрю на капельницу и думаю, как хрупка жизнь. Одна секунда может всё изменить.
Через пару часов появляется её муж, Игорь. Высокий, заспанный, с кругами под глазами.
— Полина, ты лети, — говорит он, целуя жену в лоб. — Я здесь побуду.
— Билетов нет, — отвечаю, разводя руками. — Ловила всю ночь. Свободные только на дневной рейс.
Соня открывает глаза, смотрит на меня мутным взглядом.
— Василий, — говорит она слабым голосом.
— Что?
— У Василия самолёт. Он был на твоей премии. Летит сегодня утром. Возьмёт тебя.
— Я не полечу с незнакомцем.
— Полина, — Соня берёт меня за руку, — он нормальный человек. Игорь с ним работает. Он позвонит, и Василий обязательно согласится.
Я хочу отказаться. Хочу сказать, что лучше «Сапсаном», даже если меня укачивает. Но Игорь уже набирает номер, говорит с кем-то, кивает.
— Всё, — он сбрасывает вызов. — Вылет в четыре утра. Его водитель тебя заберёт.
Я выдыхаю. Четыре утра. Успею вернуться в Москву к завтраку. Сделаю Олегу сюрприз.
Звоню ему, чтобы предупредить. Телефон отключён.
— Наверное, на деловой встрече, — говорю вслух, глядя на экран. — Или решил спокойно выспаться.
Решаю не мешать. Сюрприз так сюрприз.
В три часа ночи я стою у выхода из клиники. Соня спит, Игорь рядом с ней. Выхожу на улицу. Питерский ветер бьёт в лицо, ледяной, влажный, пробирающий до костей. Кутаюсь в пальто, поправляю волосы, выбившиеся из идеального пучка.
Чёрный внедорожник останавливается у тротуара. Пассажир на заднем сидении открывает дверь, смотрит на меня так, будто видит насквозь.
— Полина Бердяева, — в его голосе слышу то, от чего внутри всё сжимается. — Садись. Я тебя ждал.
Предчувствие давит на сердце. Не пойму, от чего хочет предостеречь меня судьба.
Глава 1
Хозяин самолёта кажется странно знакомым.
Сижу в кожаном кресле, пристёгнутая ремнём, и рассматриваю его профиль. Освещение салона приглушённое, мягкое, как в дорогом ресторане. Он переговаривается с пилотом, голос тихий, уверенный. Жесты скупые, точные. Человек, привыкший отдавать приказы, даже когда отдыхает.
Верчу головой, разглядывая интерьер: бежевая кожа, полированное дерево, маленький столик с чашкой кофе, которую он мне предложил, но я отказалась. Всё дорогое, но без пафоса. Вкус есть.
— Удобно? — спрашивает он, обернувшись.
— Вполне.
Отвечаю сухо, потому что не хочу разговора. Не до него. В голове — Соня в гипсе, её бледное лицо, виноватый взгляд Игоря, который не уследил. В голове — Олег, который ждёт меня дома. Или не ждёт? Я ему не сказала, что вылетаю раньше. Сюрприз, чёрт возьми.
Василий кивает и снова отворачивается к иллюминатору.
А я пялюсь в его затылок и пытаюсь вспомнить, где видела его раньше. Не на бизнес-встречах — такие лица не забывают. Не на светских мероприятиях — я бы запомнила фамилию. Гордеев… Где-то я её слышала. Что-то давнее, почти стёртое, как старая фотография, которую вытащили из пыльного альбома.
Школа? Нет. Он старше меня. Детство? Возможно.
Петербургский ветер остался там, на взлётной полосе. Здесь, в небе, тихо и спокойно. Смотрю на огни города внизу, на чёрную ленту Невы, на россыпь жёлтых точек, которые кажутся игрушечными. В голове прокручиваю сцену прощания. Соня в гипсе, бледная, но уже улыбающаяся. Игорь, который клялся, что присмотрит. И он, Василий, открывший дверь внедорожника и сказавший: «Садись. Я тебя ждал».
Что значит «ждал»? Ждал меня? Или ждал, когда Соня позвонит? Мысль неприятная. Решаю не думать об этом. Слишком много мыслей, слишком мало сна.
Делаю вид, что уснула.
Закрываю глаза, откидываю голову на спинку кресла, замедляю дыхание. Через минуту слышу, как он тихо пересаживается на диван напротив. Шорох ткани, лёгкий скрип кожи. Он не включает свет, не шуршит журналами. Сидит в темноте и смотрит на меня.
Чувствую его взгляд. Тяжёлый, изучающий. Словно он разглядывает картину, которую никак не может понять. Или вспоминает что-то, что никак не выходит из головы.
Держу глаза закрытыми, считаю про себя, чтобы дыхание оставалось ровным. Возмущаться бесполезно. Невозможно сказать хозяину частного самолёта на высоте шесть тысяч метров: «Мне это не нравится! Откройте дверь, я выйду!»
Он молчит всю дорогу.
Когда самолёт идёт на посадку, я «просыпаюсь». Потягиваюсь, тру глаза, смотрю на часы. Шесть утра. Москва встречает нас серым рассветом, низкими облаками и мелким дождём, барабанящим по обшивке.
— Спасибо, — говорю, когда мы выходим из самолёта.
— Не за что, — отвечает он сухо.
Стоим под навесом, ждём, когда подадут машину. Я смотрю на него — высокий, широкоплечий, тёмные волосы с проседью. В том возрасте, когда самцы только начинают быть интересными. Не мальчики, бегающие за каждой юбкой. Мужчины, точно знающие, чего хотят.
— Я мог бы подвезти, — он глядит на дождь, бьющий каплями по бетонке.
— Не нужно. Я возьму такси.
Он кивает. Не настаивает. Не предлагает дважды. Это мне нравится.
Я прощаюсь и иду к выходу из аэропорта. Он не окликает меня. Я не оборачиваюсь.
В такси достаю из сумки новое бельё. Бордовый шёлк, кружево, тонкие бретельки. Выбирала его в маленьком бутике, куда привела Соня. Продавщица сказала, что это цвет безумной страсти. Я рассмеялась. Страсть без ума — для молоденьких девочек, пишущих в «Инстаграм» цитаты про любовь. У нас с Олегом всё ровно, спокойно, надёжно. Но подкинуть дровишек в семейный очаг никогда не помешает.
— Что-то заскучали мы в последнее время, — бормочу под нос, разглядывая кружево. Произношу с придыханием: — Сейчас я тебя развеселю, дорогой.
Таксист косится в зеркало. Не часто увидишь пошлую леди из частного самолёта. Борюсь с подступающим смехом. Прячу бельё обратно в сумку.
Машина останавливается у ворот. Расплачиваюсь, выхожу, смотрю на наш дом. Двухэтажный, с панорамными окнами, с идеально подстриженным газоном, с клумбами цветов, кустарниками, выбранными мною в питомнике. Всё на месте. Всё, как всегда.
Открываю дверь своим ключом. В холле тихо. Никто не встречает. Снимаю туфлииду босиком по холодному мрамору. Лестница не скрипит под ногами. Поднимаюсь медленно, чтобы не шуметь.
