В гардеробной встаю перед зеркалом.
Платье падает на пол блестящим облаком. Расстёгиваю бюстгальтер, снимаю колготки. Надеваюновое бельё. Бордовый шёлк облегает тело, кружево ложится на кожу невесомой сеткой. Надеваю туфли на высоком каблуке.
Смотрю на собственное отражение и не могу не признать: я красивая женщина.
Рыжие волосы вьются крупными локонами, спадают на плечи, на спину. Я распустила их ещё в такси, представляя, как буду соблазнять мужа. Высокая грудь, тонкая талия, длинные ноги. Ни одного лишнего грамма или сантиметра, которые хочется спрятать.
Поправляю воображаемую корону. Как можно не хотеть такую красотку? Сама себя зацеловала бы.
— Но это сделает Олег, — шепчу, сдерживая смех.
Предвкушение горячит кровь. Внизу живота сладкое томление. Крадусь по коридору с замиранием сердца. Представляю, что сейчас произойдёт. Олег обернётся на мой голос и застынет от восхищения. Представляю его жадный взгляд, улыбку, руки, протянутые ко мне. Я знаю его реакции, изучала их десять лет.
Придумываю на ходу движения стриптиза. Каждый шаг — как в замедленной съёмке. Каждый вздох — как перед прыжком в океан удовольствия.
Дверь в спальню приоткрыта. Толкаю её ладонью, захожу, покачивая бёдрами, на губах — игривая улыбка, в томных глазах — обещание.
И замираю…
Глава 2
В моей постели лежит девушка.
На ней моя пижама. Небесно-голубой шёлк, купленный мной во Франции, который я надевала всего раз. Теперь он облегает чужое тело. Девушка листает что-то в смартфоне и улыбается в экран. У неё накачанные губы, идеальные зубы, светлые волосы разметались по моей подушке.
Я узнаю её. В прошлом месяце она приходила ко мне на курсы «Идеальное селфи». Сидела в первом ряду, задавала глупые вопросы, записывала каждое моё слово. Я дала ей несколько советов, похвалила за старание. Она смотрела на меня с таким восхищением, словно я богиня, спустившаяся с Олимпа.
Теперь мерзавка лежит в моей постели. На моих простынях. И смотрит на меня так, будто она здесь хозяйка.
Не торопится. Не пугается. В её взгляде — ленивое любопытство. Она оценивает, сравнивает, делает выводы. И выводы, судя по её усмешке, не в мою пользу.
— Ой, — говорит приторным голосом. — Вы, наверное, Полина? Олег так много о вас рассказывал.
Я смотрю на неё. Сердце падает вниз, в пустоту. Так больно, что не могу дышать. В ушах шум. Часть меня, десять лет верившая, что наша семейная жизнь — идеальный глянцевый снимок, рассыпается в прах за одну секунду. Шок ненадолго лишает дара речи.
Открываю рот, чтобы что-то сказать, но из душа выходит Олег.
Мокрый, расслабленный, полотенце на бёдрах. Капли воды стекают по мускулистой груди, по плечам, животу. Он видит меня. На секунду замирает. В его глазах мелькает что-то быстрое, неуловимое. Я не успеваю понять, что это. Удивление? Страх?
Нет. Это досада.
Досада, что я вернулась не вовремя. Завтра утром меня ждал бы другой сюрприз, не настолько шокирующий.
Я стою в бордовом кружеве, в туфлях, с распущенными волосами, и чувствую себя идиоткой на чужом празднике жизни. В декорациях, которые сама создавала десять лет.
— Олег, — голос запрограммированного на вежливость робота. — Что здесь происходит?
Он молчит. Смотрит на меня, потом на Алину, потом снова на меня. Его челюсть напряжена. Желваки ходят под кожей.
— Полина, — начинает он, но не продолжает.
Алина не торопится вставать. Садится, поправляет пижаму. Движения медленные, уверенные. Она наслаждается. Знает, что я — женщина, умеющая держать лицо. Не опущусь до драк, улыбнусь и уйду красиво.Я обучала этому на своих курсах.
Слышу щелчок.
Она фотографирует меня полуголую, в кружевном белье, с лицом, на котором написано всё, что пытаюсь скрыть.
— Алина, — голос Олега становится жёстким. — Убери телефон.
— Это для любителей эксклюзива.
Она торжествует. Ещё бы, двадцатилетняя фотомодель с накаченными губами, уложила меня, Полину Бердяеву, на лопатки.
— Интересно… — продолжает она, разглядывая снимок. — Как думаете, сколько лайков соберёт фото жены Олега Бердяева в кружевном белье? Подписчики оценят. Они видели вас на курсах: неприступную, идеальную. А на самом деле…
Она не договаривает. Не нужно. Я и так знаю, что она хочет сказать. На самом деле я такая же, как все. Мне тоже изменяют. Меня тоже можно унизить. Мою постель можно занять.
Я смотрю на её наглое лицо, на её идеальные зубы, на её молодость, которую она считает своим главным козырем. Она ещё не знает, что молодость — это не оружие. Оружие — это опыт. А у меня его больше, чем у неё за всю её короткую жизнь. Меня накрывает волной спокойствия. Я вдруг понимаю, что сейчас не время кричать, не время плакать, не время бросаться на неё с кулаками. Сейчас время думать.
Скидываю туфли. Делаю шаг назад. Потом ещё один.
— Полина, подожди, — Олег двигается в мою сторону, но я выставляю перед собой руку.
— Не подходи.
Он замирает.
Я смотрю наего голливудскую улыбку,на идеальные зубы, на тело, расслабленное после ночи с другой женщиной.На мужчину, с которым прожила десять лет. Которого считала своей опорой, надёжной стеной, безоблачным будущим.
— Ты знаешь, что у меня есть брачный договор, — произношу, глядя ему в глаза.Голос не дрожит. Потому что я не позволю себе дрожать. Не перед ними.
Он молчит. В его глазах мелькает что-то, чего я не могу прочитать.
— Я выиграю, — продолжаю уверенно. — Я всегда выигрываю.— Перевожу взгляд на мерзавку: —У тебя будут отличные шансы наблюдать за моей победой из первого ряда. Как на курсах. Только теперь я буду учить не селфи, а тому, как теряют всё. Мужчину, деньги, репутацию. За один месяц. Бесплатно. По дружбе.
Разворачиваюсь и выхожу. Не бегу. Иду медленно, сохраняя достоинство. Каждый шаг — как по лезвию. Спина прямая, плечи расправлены. Я — Полина Бердяева! Я не сломаюсь перед малолетней шлюхой, решившей, что она может занять моё место!
В коридоре слышу, как Алина смеётся. Смех звонкий, молодой, наглый. Олег что-то говорит ей, но я не разбираю слов. И не хочу.
В гардеробной натягиваю джинсы, свитер. Запихиваю в сумку документы, телефон, зарядку. Смотрю на себя в зеркало. Лицо белое, глаза горят. Я похожа на себя. На девушку, приехавшуюв Москву с двумя чемоданами почти без денег. На ту, которая строит, а не разрушает. На ту, которая выигрывает.
— Ну что, Полина… — говорю своему отражению. — Доигралась? Хотела сюрприз? Получи. Наслаждайся…
Выхожу из дома. Дождь моросит мелкий, противный. Капли попадают на лицо, смешиваются с тем, что я не позволяю себе выплакать. Сажусь в такси, называю адрес офиса.
Смотрю в окно на удаляющийся дом. На клумбы, которые я сажала. На газон, который я выбирала. На жизнь, которую я строила десять лет. Всё это теперь — чужие декорации. Чужая сцена, на которой играют другие актёры.
Достаю телефон. Набираю номер адвоката. Не берёт — рано. Пишу сообщение: «Аркадий Борисович, мне срочно нужна встреча. Дело о разводе».
Отправляю. Смотрю на экран. В голове прокручиваю пункты брачного договора, которые помню наизусть. Неверность, раздел имущества, три клиники Олега, мои салоны — вне раздела. Я выиграю. Я уверена.
Я набираю номер пиар-менеджера. Вика отвечает после второго гудка, голос сонный, но профессионально бодрый.
— Полина Сергеевна, что случилось?
— Вика, готовьте кейс. Мы начинаем курс для начинающих любовниц. Название: «Как украсть мужа и остаться у разбитого корыта».
Молчание.
— Полина Сергеевна…
— Олег будет моим наглядным пособием. Назначьте мне встречу с его новым инвестором. Сегодня же.
— Хорошо, — Вика понимает, что мой звонок не каприз. — А вы как?
— Я в порядке.
Сбрасываю вызов. Сижу в такси, еду по мокрой Москве, и чувствую только одно: голод. Не физический. Другой. Желание уничтожить.
Телефон пиликает. Сообщение от Алины. Снимок в спальне, где на моём лице — выражение спокойствия. На самом деле это шок. Я смотрю на себя и вижу женщину, у которой только что разбилась жизнь, но она уже собирает осколки.
Под фото подпись: «Классное бельё. Где покупали?»
В душе поднимается холодная, бешеная ярость. Я загоняю её внутрь, в самый дальний угол. Она пригодится. Не сейчас. Скоро.
Набираю ответ:
«Милан. Бутик на ВиаМонтенаполеоне. Только тебе оно не по карману. У Олега скоро не будет денег даже на такси».
Отправляю. Блокирую номер и прошу водителя:
— Быстрее, пожалуйста.
Дождь за окном становится сильнее. Машина набирает скорость. Прислоняюсь лбом к холодному стеклу. Смотрю на капли, стекающие по стеклу, и думаю о том, что сегодня утром я была уверена: моя жизнь — это идеальный глянцевый снимок. Теперь знаю: это фото для жёлтой прессы. Без права на правду.
Такси выезжает на Тверскую. Дождь барабанит по крыше, по стёклам, по моей разбитой душе.Смотрю на мокрые улицы Москвы. Город просыпается, зажигает огни, запускает машины. А я — часть этого города. Я заслужила право быть здесь. Своё имя, свою жизнь я не отдам никому! Никогда!..
Только почему же так больно?
Глава 3
Забираю свою машину у офиса и возвращаюсь на ней домой. Прогулка по городу дала время собрать разбитые куски души в единое целое. Я готова к разговору по-взрослому. Больше сбегать не стану.
Сижу в машине перед домом и смотрю на окна спальни. Свет горит. Они там. В моей постели, на моих простынях, в моём доме. Сжимаю руль, смотрю на пальцы — белые костяшки, ногти впиваются в кожу. Не больно. Я давно научилась не чувствовать боли, когда это необходимо.
Выхожу из машины. Дождь закончился, но асфальт блестит, отражает серое утро. Я поднимаюсь по ступеням, открываю дверь своим ключом. В доме по-прежнему тихо. Не пахнет едой. Никто не спешит на работу. Голубчики до сих пор в спальне.
Идеальная пара… Ха!
Я поднимаюсь наверх. Не крадусь, иду прямо, громко, чтобы слышали. С пинка открываю дверь спальни. Они уже одеты. Олег застёгивает запонки, Алина сидит на краю кровати, листает что-то в смартфоне. Увидев меня, она улыбается накачанными губами. Улыбка получается кукольной, ненастоящей.
— Ещё не уехали? — интересуюсь, вскинув бровь.
Олег поворачивается. В его глазах всё та же досада, но теперь к ней примешивается раздражение. Ему не нравится, что я вернулась. Ему не нравится, что я стою здесь, в дверях собственной спальни, и смотрю на них.
— Полина, давай поговорим спокойно, — предлагает, сделав шаг в мою сторону.
— Спокойно? — я усмехаюсь. — Олег, я спокойна как удав. Ты видел меня когда-нибудь истеричной?
Он молчит. Потому что знает: не видел. Я не та женщина, которая бьёт посуду и рыдает в подушку. Я та, которая улыбается, когда внутри всё горит. Я та, которая ждёт, выверяет, собирает информацию, рассчитывает и потом наносит удар в самое больное место. Я идеальный враг.
— Хочу, чтобы вы оба ушли из дома, — заявляю, брезгливо выгнув губу. — Прямо сейчас.
Алина поднимает голову, глядит на меня с любопытством. Ей интересно. Она словно смотрит сериал, в котором у неё главная роль.
— Олеженька, скажи ей на прощание всё, что думаешь. Ты говорил, что она занята только своим бизнесом. Что ей плевать на тебя. Что ты устал быть вторым номером. Что тебе нужна женщина, а не партнёр по бизнесу.
Она смотрит на меня, и в её глазах — лёд. Она добивает. Она хочет, чтобы я сломалась. Чтобы я заплакала, закричала, дала ей этот спектакль.
— Он говорил, что ты холодная, — продолжает она. — Что у тебя вечно дела, встречи, салоны. Что ты забыла, как это — быть женщиной. А я напомнила. Он снова улыбается. Он снова счастлив. Спасибо, что не мешали. Вы и ваш дом нам больше не нужны.
Я смотрю на Олега. Он не оправдывается. Не защищается. Не говорит, что она врёт. Он молчит. Потому что она не врёт. Он действительно так думает. Все эти годы он думал, что я холодная, что мне плевать, что я забыла, как быть женщиной. А я работала!.. Строила наш бизнес. Создавала нашу жизнь. И в благодарность получила это.
— Полина, — я снова слышу этот приторный голос. — Вы не волнуйтесь, я всё понимаю и сейчас уйду.
Она встаёт, поправляет платье, берёт с кровати свою сумочку. Маленькую, розовую, из тех, в которые помещается только телефон и помада. Детская игрушка.
— Алина, не надо, — Олег делает шаг к ней, но я поднимаю руку.
— Нет, пусть идёт. Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.
Он смотрит на меня, и я вижу, как он колеблется. Ему не хочется оставаться. Знает, что я не буду играть по его правилам.
Алина останавливается в шаге от меня. От неё пахнет моими духами. Моими! Теми, что стоят на туалетном столике. Сжимаю зубы.
— Полина Сергеевна, — в её голосе фальшивое сочувствие. — Вы такая красивая. У вас всё будет хорошо. Вы ещё встретите своего мужчину.
Она меня жалеет? Говорит об Олеге, как о решённом? Считает, что он станет её мужем? Вот теперь я готова смеяться в голос. Смотрю на неё и понимаю, что глупая кукла сейчас не играет. Она действительно так думает. «Заботушка» искренне верит, что делает мне одолжение. Что освобождает место для кого-то лучшего. Помогу поскорее его освободить:
— Алина, — и мой голос в ответ становится мягким, почти ласковым, — ты знаешь, что такое кража драгоценностей?
Она хлопает ресницами.
— Что?..
— Статья 158 Уголовного кодекса. От двух до шести лет. Зависит от суммы.
Она смотрит на меня, не понимая.
