— Да, — отрезает Алларден и подходит ко мне. То есть, к нам с Ким.
Я уже и забыла, каково это — чувствовать себя рядом с ним. Аларден высокий и широкий в плечах и возвышается даже над своими телохранителями. Что уж говорить обо мне? Я со своим средним ростом едва достаю ему до плеча. От одного его взгляда по моему телу прокатываются сначала мурашки, а затем их догоняет жаркая волна, потому что, как бы я этого ни хотела, у меня не получается забыть ту ночь. Моя первая ночь с мужчиной, перевернувшая всю мою жизнь. Изменившая ее целиком и полностью. Разрушившая все мои планы и мечты.
У меня было целых четыре года, чтобы подумать об этом. Я солгу, если скажу, что ни разу не называла себя идиоткой, глядя в зеркало. В минуты отчаяния, когда дико уставала, пытаясь совместить уход за младенцем и конскую работу, я думала, что у меня, наверное, было не в порядке с головой, если я поставила под удар свое будущее ради единственной ночи с мужчиной. Что это все были гормоны. Минутное помешательство!
Но сейчас, когда Аларден остановился в шаге от нас с Ким, закрыв меня от Дайлин, от своего сопровождения, от всего мира… Я поняла, что это помешательство вернулось. Куда бы он ни пошел, за ним следовала аура властности, он был самым могущественным мужчиной в стране, если не в целом мире. Его взгляд, его правильные черты лица, вся его мужественность вышибали из меня дыхание, способность здраво мыслить и сопротивляться его магнетическому обаянию. Меня по-прежнему притягивало к нему. Несмотря на все то, что я по его милости пережила. Чего лишилась.
— Папа? — повторил он. Его голос глубокий, низкий и властный перетряхнул меня всю. Этим голосом он когда-то приказывал мне снять с себя одежду, и говорил много грязных, невероятно возбуждающих вещей. Но вместе с тем сейчас он вышиб меня в реальность, в которой я не сообщила отцу моей крошки о ее существовании. — У тебя есть дочь?
Кажется, сейчас я вцепилась в плечики Ким, как в единственный якорь.
В голове забилась единственная мысль: Аларден сказал «у тебя», а не «у меня», это плюс.
Но разве Ким остановишь? Дочь заявляла, что мечтает найти отца с тех пор, как научилась более-менее связно говорить.
— Не ты, — отвечает она Алардену и бесцеремонно тыкает пальчиком в одного из телохранителей Дайлин, высокого шатена со светлыми глазами. — Он мой папа!
Мы с этим мужчиной впервые друг друга видим, но он явно профи, раз у него глаза нормальные, а не квадратные после откровений Кимберли.
Я присаживаюсь рядом с дочерью и спрашиваю:
— Зайка, с чего ты взяла, что это твой папа?
— Потому что он сказал, что он дракон! — сияет улыбкой Ким. — Значит, он мой папа!
Пока у меня пропал дар речи, Аларден опустился тоже и посмотрел Кимберли в глаза:
— Как тебя зовут?
— Ким, — ответила она, насупившись.
— А меня Ал. Скажи, Ким, ты же не думала, что в мире существует всего лишь один дракон?
Глава 8
Упрямое выражение на лице моей дочери вмиг сменилось растерянностью. Она посмотрела на Алардена, после перевела взгляд на телохранителя, скользнула глазами на застывшую, все еще злую и в испачканной шубе Дайлин.
— Не один? — пробормотала она настолько расстроенно, что мне захотелось немедленно сжать ее в объятиях и спрятать от всего мира. Я понимала, что не смогу защитить ее от всех жизненных невзгод, но разочарование Ким каждый раз ощущалось как собственное.
— Конечно, — кивнул Аларден. — Вопрос в другом: откуда ты знаешь о существовании драконов?
Мне бы пресечь их разговор прямо сейчас, но от нервов у меня, кажется, пропал дар речи. В горле пересохло настолько, что я не могу вытолкнуть из себя ни слова. Присутствие Алардена, его близость, будто меня парализовали. Умом я понимаю, что Алденхарт не может догадаться, что Кимберли его дочь, он же не гадалка! Но…
Взгляд Алардена словно пронзает меня насквозь, заставляя вспоминать и переживать раз за разом наше прошлое, в котором я на одну ночь была его и только его.
— Из мультика. — Голос Кимберли доносится до меня словно сквозь вату, которую мне от души напихали в уши. — А потом у меня был сон. В нем был папа, и он был дракон.
Сон — дракон. Прямо детский стишок!
— И ты его не видела, Ким?
— Не видела, — грустно призналась дочь. — Но я знала, что однажды его найду. Потому что драконы должны держаться вместе.
— Согласен, — Аларден ответил Кимберли, но почему-то посмотрел на меня, и взгляд этот был обжигающим. Если не сказать, испепеляющим. Правда, останься мы наедине, я бы заявила ему, что испепелять во мне больше нечего. Он справился с этим в прошлый раз. Только сейчас, стоя перед ним, я осознала, насколько ошибалась по поводу своих чувств. Их во мне осталось столько, что я могла сжечь здесь все вокруг. Алардену хватило взгляда, чтобы воскресить все это во мне. А если бы он ко мне прикоснулся…
О чем я вообще думаю?!
Если бы не одержимость Ким драконами и поиском отца, может, всего этого не было бы!
— Откуда ты столько знаешь о нас? О драконах? — деловито поинтересовалась моя егоза.
— Я тоже дракон, — признается Аларден, и это уже не влезает ни в какие ворота.
— Мистер Алденхарт, — ко мне возвращается голос, и в нем прорывается все мое возмущение. — Я прошу прощения за свою дочь. Ким бывает… слишком активной.
Слишком. Потому что к списку ее «преступлений» сегодня добавились сквернословие и вандализм. Обтекающая во всех смыслах будущая первая леди маячит за спиной Алардена, и выражение лица у нее убийственное. Дайлин не просто невеста Алденхарта — она первая красавица, икона стиля с телом модели, безупречной кожей и идеальными манерами. Темные густые волосы, раскосые глаза, четко очерченные скулы… Ей все время поют дифирамбы во всех журналах и пабликах. Но ярость никому не идет, даже Дайлин. А она даже не скрывает, что злится. Да и перед кем ее скрывать: в широком коридоре только мы и телохранители.
Но Алардена, кажется, мало интересует ее эмоции или мнение. Центр его внимания сейчас — моя дочь. Его дочь. Наша…
— Тогда ты знаешь других драконов? — пошла в атаку Ким.
Я выдохнула воздух со свистом и подхватила Кимберли на руки.
— Ким, что я тебе говорила про тайну?
— Не делиться с теми, кто не в курсе, — закивала дочь и ткнула пальчиком в поднявшегося и выросшего над нами Алденхарта. — Но он в курсе! Спроси у других драконов, они не теряли дочь? Или ребенка? Мой папа может не знать, что у него есть именно я.
— Спрошу, — обещает Аларден, и мне хочется пнуть его побольнее, потому что он так легко врет Ким, что мне заранее жаль ее разбитых надежд. Она же будет ждать! Но вместе с тем это единственный способ хоть немного ее утихомирить. — Сколько ей?
Мне тоже хочется солгать, но дочь ответила первой:
— Три года и четыре месяца.
Она уже приняла его в свою «стаю», поэтому мягко ему улыбается. Надо провести с ней беседу, чтобы не доверяла незнакомцам. Даже если они представляются драконами. Особенно если они представляются драконами!
— Три года, говоришь? — Аларден вскинул брови, но от дальнейших вопросов меня спасла подошедшая Дайлин.
— Аларден, — она взяла его под локоть и напомнила: — Нам пора.
Мне не хочется перед ней извиняться. Я бы сама ей на голову горшок из-под цветка надела. Потому что она может касаться его, а я нет. Потому что он ее. Но существуют общественные нормы, а еще мне меньше всего сейчас, перед судом, нужны неприятности. Ни от Дайлин, ни тем более от Алденхарта.
— Я прошу прощения за свою дочь, мисс Танн. И возмещу весь ущерб, который она нанесла.
— Не стоит, — будущая первая леди улыбнулась краешком губ. — Я все понимаю, она просто ребенок.
В темном взгляде Дайлин я читаю, что мне повезло. Но это ощущение возникает у меня всего лишь на мгновение, после Дайлин Танн вновь становится Дайлин Танн с экранов и обложек журналов.
— Спасибо, — пробормотала я. — Хорошего дня.
— До встречи, Лорен, — ударило мне холодное в спину. Я только сильнее прижала к себе дочь и сбежала в сторону бутика. Мысленно умоляя высшие силы о том, чтобы новой встречи, о которой говорил Аларден, никогда не случилось.
Глава 9
Встреча с Аларденом меня замотивировала так, что я сделала тройную норму продаж, после того как галерею открыли. В перерывах между этим нашла четверых претенденток на должность няни, а вечером провела все четыре собеседования, и, к счастью, с одной из женщин мы договорились. Пожилая, она искренне любила детей, а еще ей удалось найти общий язык с Ким, с которой в принципе было достаточно сложно его найти. Нет, она не была трудным ребенком, но ее дерзость и прямолинейность многих повергали в шок.
Мы договорились, что Рада приступит к работе завтра же утром, ее не смущало то, что надо оставаться допоздна (она жила в нашем районе), а это значило, что я могу выдохнуть по поводу смен.
Хотя бы по поводу этого.
Но… в моем случае, видимо, окончательно выдохнуть не получится. Я не могла избавиться от тяжелого пристального взгляда Алардена, скользящего по моему телу в воспоминаниях. Сейчас в воспоминаниях. Потому что…
Я отлично помнила, каким он был тогда, в прошлом, когда я впервые его увидела. Таким же он был и сегодня, ничего не изменилось. Когда мы впервые встретились, этот его взгляд словно сказал: «Я тебя трахну». И он сдержал обещание.
В прошлом.
Надеюсь, в настоящем это были всего лишь отголоски того, что я чувствовала тогда.
Но Аларден Алденхарт — он как спичка, а я в его присутствии как бутылка с зажигательной смесью. Да, все эти годы мне казалось, что я погасла. Я не ходила ни на одно свидание, я вообще не смотрела на мужчин, просто потому что они мне были не интересны. Да, у меня не было времени, но у меня не было и желания. Желания как такового вообще, я не залипала на крепкие мужские фигуры, на заинтересованные взгляды, я не чувствовала в себе потребности быть с мужчиной.
Мне казалось, что это навсегда, но вот появляется он — и…
Там, в коридоре галереи со мной была Ким, поэтому я не смогла как следует проникнуться этим чувством. Сейчас же я ощутила его сполна. Его даже не было рядом, он остался в своем мире роскоши, власти и силы, но волоски у меня на коже стояли дыбом в моей простенькой квартире-студии, пока я стояла у окна в темноте и смотрела на сменяющую друг друга неоновую рекламу на ближайшей высотке.
О чем я вообще думаю?
Второй раз за день меня посещает эта мысль, а потом я мысленно отвешиваю себе пощечину. Я и он — между нами еще в прошлом была пропасть. Сейчас это просто Бездна. Бездна, которую не преодолеет даже тот самый дракон, о которых так любит говорить Ким.
А он тоже хорош!
Подыграть ребенку, чтобы показаться таким чудесным на глазах избирателей — это одно. Но что это вообще было там, в пустынном коридоре?
Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, провожу ладонью по обнаженной коже руки, и чувствую себя совершенно, невыносимо, нереально возбужденной.
Мне пора спать, но сна нет ни в одном глазу, я разворачиваюсь спиной к городу и смотрю на сладко сопящую Ким. Вот уж кто точно счастлива, сегодня отхватила сразу двух «драконов». Когда я думаю о ней, во мне рождаются совершенно иные мысли. Например, что я никому ее не отдам — уж точно не этим продажным уродам из соцопеки. Пусть только попробуют ее у меня забрать, тогда узнают, что драконы существуют на самом деле!
Этот настрой во мне боевой настолько, что он определенно понравился бы моему адвокату. Она всегда говорила, что мне не хватает уверенности в себе, ну так вот, завтра мы с ней пообщаемся, и я…
Звук, который раздается в моей квартире, ни на что не похож. Хотя наверное в кино так звучал бы выстрел или взрыв под водой. У меня закладывает уши, а в следующий момент в моей квартире уже непонятные люди, похожие на группу захвата. Я не успеваю даже пискнуть, как мне в шею прилетает укол, и сквозь какой-то нереальный оживший кошмар я оседаю на руки одного из них, пока второй поднимает на руки Ким.
Мое пробуждение оказывается быстрым — по крайней мере, мне кажется, что прошла минута или около того. На самом же деле я понятия не имею, сколько, и я вскакиваю с дивана, на котором лежу… чтобы наткнуться взглядом на Алардена. Он стоит напротив меня, сложив руки на груди, рубашка подчеркивает его широченные плечи и накаченные бицепсы.
— Ничего не хочешь мне сказать, Лорен?
— Что… — После случившегося голос еще не особо меня слушается. — Где Ким?
— Моя Ким у себя в комнате. — Он шагает ко мне вплотную, и от исходящего от него гнева у меня начинает кружиться голова.
— Она не…
— Не смей мне лгать. Ты скрыла от меня дочь. Тест ДНК делается очень быстро.
Если ты Аларден Алденхарт — да. Я уверена. Меня накрывает липкой жуткой паникой. С которой я пытаюсь справиться, вспоминая слова адвоката про мужчин, которые не особо радуются появлению детей, а еще про Эллу, которая говорит, что я могу пойти к прессе со всей этой историей, оставшейся в прошлом, но… глядя ему в глаза, я понимаю, что я не могу. Он — власть и сила этого мира, в Фаэрхвейне он даже сейчас тот, кого слушают больше президента.
— Так что, Лорен? Тебе есть что сказать?
— Зачем она тебе? — вырывается у меня. — Это мой ребенок, я вполне успешно справлялась, и я не собиралась никогда говорить о том, что она…
— Моя дочь, я понял. Вот только тебе бы все равно пришлось. — Он стоит так близко, что жар его тела невольно передается и мне. Неестественный жар. У него температура, что ли? — Потому что у тебя дочь от дракона, Лорен. И с этим ты точно не справишься.
Глава 10
Звук, который я издаю, меньше всего напоминает смех. Это нечто каркающее и шипящее одновременно, словно в кипящее на сковороде масло плеснули воды. Но события последних дней, очевидно, окончательно свели меня с ума, потому что они своей тяжестью наваливаются мне на плечи. Все это настолько слишком, что у меня уже начались слуховые галлюцинации. Потому что я не могла услышать то, что услышала.
Не могла.
— Дочь от… дракона?! — выдыхаю я, уставившись на Алардена во все глаза. Хотя, кажется, я погорячилась насчет того, что у меня плохо со слухом. У меня еще и со зрением не очень, ведь я не должна видеть Алденхарта. Наши орбиты вообще не должны были соприкоснуться.
Но они соприкоснулись.
И не один раз. Не просто соприкоснулись, столкнулись на огромной космической скорости!
И я тогда еле осталась цела, а теперь…
— У кого-то из нас двоих не в порядке с головой, — говорю я, — либо у меня, либо у тебя.
То ли действие штуки, от которой я улетела в сон, еще не выветрилось, то ли от всего происходящего у меня начинает кружиться голова, и я начинаю оседать. Правда, поцеловаться с ковром не успеваю, Аларден не позволяет мне упасть, перехватывая за талию.
В меня ударяет его близостью. Прошибает ею всю — от кончиков пальцев на ногах до кончиков волос. Я в своей домашней одежде — черных легинсах и старом растянутом свитере со смешными кругами, сейчас чувствую себя голой. Потому что там, где Аларден ко мне прикасается, словно расцветают огненные следы. Это не больно, но обжигает.
Я, кажется, не дышу, пока мы смотрим друг другу в глаза. Когда я думаю, что страшнее не будет, в его зрачках вспыхивает пламя… И это не метафора. В них словно зажигается настоящий огонь, только синего цвета, а затем пламя вытягивается в вертикаль вместе со зрачками. Как у змей или ящериц.
