Перейти к содержанию

Маляроштукатуры особого назначения — книга №16 серии «Абсолютно неправильные люди»

Автор:

5,0 330+ оценок читателей Рунета
Категория
Современная русская литература
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
26.09.2026

Аннотация

Дмитрий Петровский и Василий Бошинов – коллеги, работают в службе безопасности концерна и постоянно попадают во всевозможные приключения: то начинающую художницу надо защитить от опасности, хотя основную угрозу для жизни представляют её собственные затеи, то гениального айтишника требуется оградить от пустяковых на первый взгляд проблем, то нужно расследовать причину, по которой козёл на конюшне, принадлежащей дому отдыха концерна, постоянно оказывается нетрезвым. Казалось бы ерунда, но художница реально попала бы в беду, айтишника пытались подставить, а козёл мешал планам злоумышленников. Впрочем, Петровский и Бошинов и вне рабочей обстановки ухитряются привлечь к себе нестандартные ситуации – у одного проблемы с тёткой жены, которая изо всех сил старается развести любимую племянницу с «мужланом», а у второго имеется парочка младших братьев, которых хлебом не корми, дай только вляпаться в очередную гениальную бизнес-идею, и их необходимо остановить, да и семьи героев дают жару!

Читать «Маляроштукатуры особого назначения» — Ольга Назарова онлайн

Страница 6 из 10

Она смотрела на дочь, которую утешал никому не нужный, здоровенный и страшноватый пёс, у которого хватило сердца, чтобы оберегать и защищать котёнка и слизывать горькие и солёные капли с лапок практически незнакомого ему человеческого детёныша.

И как таких выгнать? Нет, вообще-то можно, конечно, дело-то нехитрое, только вот Настасья явственно ощутила, что вместе с ними покинет её и какой-то пусть и не очень большой кусочек чего-то важного… наверное, часть её самой.

– Ну уж нет! Такая собака нужна нам самим! – подумала она, покосившись на мужа. – Могу поспорить, что он думает примерно то же самое!

Настя подёргала Петровского за руку и кивнула на дочь:

– Ты – глава семьи, давай уже, командуй парадом! Сначала в ветеринарку или мыть?

– Сначала знакомиться! – выдохнул Петровский, уже просчитавший четыре схемы пристройства этой парочки, правда, все схемы были довольно зыбкими – не так уж много на свете мест, где с ходу будут рады таким питомцам.

– Маааамааа, пааапочкааа! – Маринка прилетела к родителям, преодолев расстояние между ними за три прыжка.

Прилетела как обезьянка, привычно устроилась на руках Петровского, обняла их обоих за шеи, посопела, глубоко вздохнула – от счастья, а потом шёпотом призналась:

– Я всегда знала, что вы самые-пресамые лучшие! А сегодня ещё знаннее стала!

Глава 7. Принимай и владей

Пёс опасливо смотрел на людей, которые вроде и выгонять его не торопились, но делали что-то странное.

– Насть, у нас какое-нибудь старое одеяло или покрывало есть? – Петровский освободил багажник и теперь раздумывал, чем бы его застелить, чтобы довезти до ветеринарки собаку.

– У нас всё есть, как в Греции, даже лучше!

– А почему лучше? – это было спрошено ради голимого интереса – просто потому, что ему нравилось разговаривать с женой.

– Потому что больше, ширше, глыбже и обширнее! – важно произнесла Настасья, которая приволокла к машине два старых шерстяных одеяла и одно древнее, но целое и чистое покрывало.

– А знаешь, что самое забавное? – тихонько спросила она.

– Что? – Петровский примерился и выбрал покрывало – оно больше.

– Что мама уже всё это нам приготовила. И стопку старых полотенец – чтобы пса и котёнка вытереть, когда мы их обратно привезём и вымоем, и тазики – как миски для пса, и блюдечки для кошеньки, и подстилки им…

– Эээ? – удивился Дмитрий. – Ну вот откуда она знала?

– Она сказала, что сразу поняла, что мы их не прогоним.

Петровский усмехнулся – с тёщей он ладил расчудесно, понимал, что ему отчаянно повезло с мамой жены, которая воспринимала его скорее как сына, чем как что-то чужеродное и подлежащее низведению и растерзанию.

– А мы-то с тобой переживали…

– И не говори! – Настасья ощущала себя странно – как в детстве.

Словно это ей разрешили завести разом много-много счастья! Да, разумеется, серьёзная, взрослая и прагматичная часть натуры продумывала грядущие проблемы и трудности, но вот это детское ликование её просто переполняло!

Именно оно подтолкнуло её подойти к растерянному псу, который, кажется, очень боялся поверить в то, что их не выгоняют, присесть рядом на качели и погладить его:

– Ты не бойся! – шепнула ему Настасья. – Мы вас не бросим, вы у нас жить будете.

Она не очень-то верила в то, что пёс как-то среагирует на её слова, но он с трудом развернулся, заглянул ей в лицо, а потом взял и положил лохматую морду, похожую на жёсткую растрёпанную половую щётку, ей в ладони.

– А вот так вот… Принимай и владей! – подумала Настасья, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться – она вообще не любила делать это на людях. – Можно сказать, доверил всего себя!

Рядом сопела Маришка, прижимаясь к боку и наглаживая разомлевшую от ласки и сытости кошечку, пёс норовил закрыть глаза и, кажется, собирался уснуть – видимо, ужасно перенервничал, изголодался и устал, вот и расслабился разом, а через балясины веранды на всё это смотрел Петровский и широко улыбался – он нечасто видел свою обычно собранную и боевитую супругу в таком настроении.

– Так, граждане, нам бы к ветеринару съездить! – напомнил он коллективу на веранде. – Маришка, поедешь с нами?

– Конечно! – с готовностью вызвалась дочь, и это, кстати, был подвиг – в машине её сильно укачивало.

Пёс долго не мог уяснить, зачем ему надо лезть в багажник? Нет, с хозяином он ездил, конечно, но в салоне, у того человека была совсем другая машина. А тут… зачем?

Острое подозрение, что его собираются отвезти подальше и выкинуть, напрочь снесло всю блаженную расслабленность, в которую он чуть было не провалился совсем и окончательно.

– Да не бойся ты! – уговаривала его Настасья, а потом переглянулась с мужем: – Наверное, его как-то так выбросили – из машины. Полно же таких случаев.

– Похоже на то, – согласился Петровский.

– Ладно, давай я его в салон возьму. Ты мне кресло отодвинь подальше, меня и пол застелем покрывалом, и я его у ног посажу.

Дмитрий посомневался было в необходимости застеливания покрывальцем его супруги, но спорить не стал. Как выяснилось, очень правильно, потому что пёс согласился ехать в машине только сидя сусликом и уложив очень грязную переднюю часть тела на Настины колени – видимо, так было не очень страшно.

– Так, а как с котёнком быть? – озаботился Петровский.

– И очень просто! – важно заявила Маринка, усаживая крохотную кошечку между передних лап пса. – Лешик её друг, так что она тут и доедет.

И, кстати, она оказалась права – котёнок замер между лапищ Лешика, уткнувшись мордочкой в его шерсть, и даже не пробовал куда-то бежать.

В ветеринарной клинике Лешику сделали рентген и их обрадовали:

– Нет-нет, это не перелом, видите, на снимке кости целы? Конечно, тут сильнейший ушиб, обширная гематома. Видимо, камень швырнули или палкой попали, а потом у него не было возможности отлежаться, ещё и натрудил лапу. Ему нужны несколько дней ограниченной нагрузки, хорошее питание, витамины – наскитался он знатно – все рёбра можно пересчитать, да и явно простужен был, похрипывает.

Псу делали уколы, отчего на его косматой морде возникало выражение панического ужаса – он косился на ветеринара, смешно зажмуривался и складывал уши, но не пытался как-то укусить или вырваться, причём Петровский был уверен, что это не из-за намордника, который ему купили и надели сразу же.

– Да он молодой совсем, месяцев семь – семь с половиной, – рассказывала врач.

– А котёнок?

– Около трёх, но мини-вариант. Недокормыш – мелковатая для этого возраста. Тоже истощена и подпростыла – ещё бы, погода-то какая была. Но это мы легко подлечим.

– А у вас случайно грумера сегодня нет? – Петровский не представлял себе, как в дачных условиях вымыть простуженную и травмированную собаку.

– Нет, у неё сегодня выходной, но у меня помощница с удовольствием вымоет вам пса, всё равно сейчас у нас никого нет.

Так и получилось, что обратно на дачу приехал чистый-пречитый, благоухающий чем-то приятным Лешик, свернувшийся на застеленным пледом заднем сидении рядом с Маришкиным детским креслом, у него на боку лежала его личная миникошь, тоже вымытая и высушенная, а в багажнике ехало огромное количество всякой зоологической всячины.

– Слушай, ты покупки делать терпеть не можешь, – посмеивалась Настасья, – а тут прямо удовольствие получал, будто в магазин запчастей пришёл!

– Ладно тебе развлекаться, – хмыкал Петровский. – Тебе, по-моему, тоже приятно было!

– Если честно, то да! Сама удивилась.

Знали бы они, что это состояние удивления с ними останется теперь надолго…

– Ну ладно… пёс у нас Лешик, это к нему как-то сразу приклеилось, и он даже с ходу отзываться начал, а котёнок? Её-то как зовут? – осведомился Петровский, который наконец-то добрался до обеда и теперь наслаждался приятным ощущением сытости.

Все четверо покосились на угол под лестницей на второй этаж, где лежала толстенная подстилка, на которой сном абсолютно счастливых и до краёв уставших существ спали оба – и Лешик, и пока безымянная кошечка.

– А она – Мусь! – важно заявила Маришка, ощутившая прелесть выдумывания имён.

– Почему именно Мусь? – изумились родители.

А бабушка аккуратно уточнила:

– Может быть, Муся?

– Нет! Да вы что? Не видите? Она же вылитая Мусь! – Маришка удивлялась недоумению взрослых – ну как можно не увидеть таких элементарных вещей?

Сразу же понятно, что это Мусь, а не кто-то другой!

С Маришкой тактично решили не спорить – себе дороже. Впрочем, выяснилось, что на «Мусь» котёнок, как это ни странно, отзывается.

К вечеру Настасья не выдержала:

– Маришенька, а почему всё-таки Мусь? Ты где-то слышала это имя?

– Конечно! В садике, помнишь? Есть у девочки такой гусь по имени Мусь.

– Гусь… – и тут Петровская поняла, о чём речь.

Да, был у подружки дочери в детском саду игрушечный здоровенный гусь, одетый в футболку с надписью «Гусь-обнимусь». Маришка просто не уловила, что это было за слово, но решила, что как имя кошке оно очень даже подходит, вот и поясняла маме:

– Ну вот! Там гусь, а у нас котёнок – Мусь! Она же всё время с Лешиком обнимается! Она гораздо это делает лучше, чем тот гусь!

Перед сном Петровский вывел Лешика погулять. Гуляли солидно, в ошейнике, с поводком, с Мусью у хозяина за пазухой – без неё пёс категорически отказывался выходить, оборачивался, жалко и неожиданно тонко поскуливал. Нет, можно было бы на него рявкнуть, заставить выйти, проявить силу, но Дмитрий понимал, что это всего лишь щенок. Да, здоровенный, но ещё совсем молодой.

– И зачем его пугать? Если ему пока спокойнее с Мусью, да и пожалуйста, мне не трудно – она ничего не весит, а за пазуху улеглась так, словно всю жизнь только там и перемещалась, да и убегать не собирается. Успеем мы ещё дисциплину наладить. Тут всему своё время.

Далеко не пошли, так… по улице до рощи, а потом назад – только чтобы пёс сделал свои дела и немного освоился с положением хозяйского, с одной стороны, а с другой не напрягал сильно больную лапу.

Ночью Петровский проснулся от жалобного скулежа, отправился уточнить, в чём дело, а потом увидел, что пёс-то крепко спит… да только дёргаются лапы, словно он куда-то бежит, но не может оторваться от всего того страшного и безнадёжного, что видел за свою недолгую жизнь.

Над Лешиком маялась разбуженная Мусь, которая не знала, как тут быть, и, кажется, уже собиралась постучать приятеля по уху – хоть так разбудить.

– Всё, всё, не бойся! – Дима уселся рядом и прикрыл ладонью голову пса. – Уже всё закончилось, тебе не нужно куда-то бежать и спасаться. Мы сами всех и догоним, и как спасём… а если надо, то догоним то, что от них останется! Не трусь! Ты ж теперь не один!

Лешек разом затих, только посверкивали из-под чёлки глаза, а потом пёс шумно завздыхал, заперебирал лапами, подползая к человеку, и уткнулся ему в бок – так захотелось быть поближе.

На всю эту картину потихонечку любовалась Настасья, прокравшаяся за мужем:

– Вот сидит мой Петровский на собачьей подстилке, начёсывает млеющего под его рукой пса, которого знает всего-ничего, второй рукой, нет… двумя пальцами, потому что там головёнка мелкая, гладит Мусь, и я точно знаю, что сам тает от восторга.

К сожалению, выходные у Петровского как-то коварно быстро закончились, так что утром ему пришлось оставить всю дружную компанию на даче и отправиться в Москву на работу.

– Ты тут как? – поинтересовался он у напарника, входя в квартиру.

– Прекрасно! – отозвался Бошинов. – Мы с Кузей чудно провели время! А ты? Что там с Маринкиными находками?

– Что-что… у нас теперь есть пёс Лешик, производное от Лешего, миникошь Мусь, не спрашивай, почему так, и обещание моей дочери не бить твоего Мишку!

– И почему последнее у меня вызывает некие сомнения? – рассмеялся Бошинов, не подозревающий о великой засаде, которая образовалась в его жизни с появлением у напарника целых ДВУХ питомцев. – Чего-то я себе не представляю, чтобы эти двое встретились и Маринка Мишку не треснула ни разу.

– С учётом того, что она сегодня с утра молча съела фрикадельки, которые зовёт хрюкадельками и ненавидит всей душой… – глубокомысленно произнёс Петровский. – Мне стало казаться, что на свете практически всё может быть!

Вот это «всё может быть» он вспомнил очень скоро, стоило им с Бошиновым только приехать на работу и обнаружить, какое именно задание им поручается…

– Так! – начал инструктаж Игорь Палашов – первый зам Хантерова – начальника службы безопасности концерна. – У одного из директоров наших заводов есть дочь, ей начали поступать угрозы. Соответственно, её отец обеспокоился и обратился к нам за помощью. Дочери двадцать три года, зовут Устинья Валерьевна Фомина. Она художник, на днях у неё выставка в одной художественной галерее. Сегодня вы её забираете из квартиры, адрес я вам сейчас дам, везёте по указанному маршруту. Если она хочет в нём что-то изменить – работаете по ситуации.

– А что за угрозы? – поинтересовался Бошинов.

– За ней следят, подкидывают письма угрожающего характера, грозят физическими мерами воздействия, – пробубнил сухарь и педант Палашов. – Сами письма Устинья Валерьевна уничтожала, её отец смог передать нам только одно. Гм… неприятное письмо. Копию я вам перешлю.

– Какие меры можно применять к возможному злоумышленнику? – спросил Петровский.

– Пока нужно отследить, реально ли за ней идёт слежка и кто именно может угрожать. Дальше посмотрим. Разумеется, первая и самая главная цель – обеспечить безопасность объекта. Всё поняли?

– Так точно! – хором отозвались напарники.

– Исполняйте! – кивнул Палашов.

Глава 8. Бульканье богатым внутренним миром

Устинья Валерьевна Фомина готовилась к участию в выставке… Ах как ей бы хотелось, чтобы это была выставка персональная, в правильном месте, с правильными людьми, способными оценить её творения, с серьёзным и, разумеется, исключительно положительным отзывом критиков – а иначе и быть не может!

Но… увы, увы… пока это было всего лишь участие в творческой «сборной солянке» на территории одного из арт-клубов. Она бы и не полезла в эту низкопробную мешанину, если бы не её цель!

– И ничего ты мне не сделаешь! – усмехнулась она, припоминая звонки, сообщения, а когда она заблокировала контакт, и записки с угрозами. – Понял, гад такой? Ни-че-го!

Она выглянула в окно и увидела, как из припаркованной машины выбираются два шкафа – иначе не скажешь – здоровенные широкоплечие мужики очень серьёзного вида.

– Вот и хорошо! Явно мозгов ноль, но уж надавать как следует Алексу сумеют! Отец говорил, что у них служба безопасности на высоте.

Прибывшие к дверям охранники были встречены мамой Устиньи и препровождены к объекту:

– Пожалуйста, только защитите её! – переживала Фомина-старшая.

– Не переживайте так, всё будет хорошо, – успокаивал её Бошинов, а потом, переглянувшись с напарником, осторожно спросил: