Читать «Развод без права на жизнь. Охота на бывшего мужа» — Алисия Эванс онлайн
Страница 4 из 16
- Крови ты потеряла много, - Ренальд будто прочел мои мысли. – Лучше приляг, сидеть тебе не рекомендуется.
Я рассеянно кивнула, но в ступоре продолжила пялиться на собственную кровь. Никогда еще мне так сильно не хотелось помыться и переодеться.
И снова Ренальд подкрался ко мне, словно тигр. Сделать это несложно, ведь в таком состоянии я с трудом замечаю, что происходит вокруг. Нажав на мое плечо, мужчина помог мне принять лежачее положение. Даже заботливо придержал голову, чтобы я не приложилась ею о землю. В этом жесте не было нежности, но была точность — будто он знал цену каждой мелочи, когда речь шла о выживании.
В положении лежа мне и вправду стало лучше. Легкое головокружение стихает, сердце бьется ровнее. Даже глухая боль в груди ослабевает и постепенно приходит осознание: несмотря на все испытания, я все еще жива. Сердце бьется, легкие наполняются воздухом, и даже двигаться получается, хоть и с трудом. Гораздо лучше, чем лежать мертвой, убитой собственной мужем.
«Как он мог так со мной поступить?» - обожгла болезненная мысль, как раскаленное лезвие, а следом за ней пришла другая: «Разведусь и накажу!». Не знаю, как я это сделаю, но раз уж судьба вернула меня к жизни, я отомщу так, что этот подонок сам сбежит в любой другой мир - хоть на край света, хоть в бездну. Пусть только попробует снова приблизиться.
- Вот, девочка, держи, - раздался сочувственный вздох рядом со мной. – Положи под голову, чтобы удобнее было, - немолодой мужчина оказался в поле моего зрения. Он присел на корточки и осторожно приподнял мою голову над землей, положив под нее свернутый кусок ткани – чистый, сухой, пахнущий травой и дымом.
- Спасибо, - шепнула я, удивленная этой простой, почти домашней заботой. От рыцарей, как они себя называют, я ждала совсем другого: цепей, холодных взглядов, разговоров сквозь зубы. А они, пусть и бурчат, пусть и держатся настороженно, но спасают меня, берегут от холода и голода, словно я не чужая, а кто‑то, за кого стоит отвечать.
«Каждый из моих сыновей станет твоим верным стражем и будет защищать ценой своей жизни», — невольно всплыли в памяти слова из того странного видения. Пока что все сбывается, хоть и весьма своеобразно: вместо обещанной защиты я получила боль, кровь и чужой мир, но эти люди рядом будто пытаются исполнить клятву, сами того не зная.
Глава 13
Другой мир! Я больше не на Земле, и назад возврата нет. Странно, но я чувствую это каждой клеткой: здесь все другой. Деревья тянутся к небу непривычными изгибами, трава шелестит иначе, люди двигаются с какой‑то иной тяжестью, будто каждый шаг здесь имеет свой вес. Даже сам воздух другой — более плотный, насыщенный, будто в нем растворились запахи тысяч незнакомых трав. В голове не укладывается, что такое вообще возможно, но факт оставался фактом: я переместилась в мир магии и каким‑то чудом осталась жива.
Меня убил собственный муж... Этот факт не укладывается в голове гораздо сильнее, чем перемещение в мир магии. Мы планировали пышную свадьбу, сотню гостей, нескольких известных звезд. Дима - или Паук - очень богатый человек. Я думала, что мне повезло с замужеством.
Мы встретились случайно, когда я пришла в конный клуб, чтобы научиться верховой езде. Дима, или Дмитрий Сергеевич, как я его называла поначалу, оказался хозяином этого клуба. Он заметил меня сразу и так красиво ухаживал, что я не устояла. Даже разница в возрасте в два десятка лет не сыграла никакой роли.
У нас был красивый роман. Во всяком случае, так мне казалось раньше. Дорогие подарки, рестораны, жаркие признания в любви. Он часто повторял, что я – подарок судьбы, его самая большая ценность, прекрасный дар.
Теперь все видится в ином свете. Дима сам признался, что готовил меня к ритуалу, как жертвенную овцу на закланье. Он упоминал, что поил меня зельями. От этого признания меня передернуло. Конечно, я часто бывала в гостях у Димы. Мы не жили вместе, планировали съехаться после свадьбы. Теперь я понимаю, что Паук никогда не собирался жить со мной вместе.
Он часто угощал меня напитками и интересными блюдами. Но сейчас, оглядываясь назад, я вдруг увидела детали, которые раньше казались милыми: Дима всегда пристально следил, чтобы я допила свой напиток до конца или доела блюдо до последней крошки. Прежде это казалось проявлением заботы, почти нежностью. А теперь я понимала: это был контроль. Холодный, расчетливый, выверенный до мелочей. И я ничего не замечала, потому что хотела верить в сказку.
Он готовил меня, словно откармливал жертвенное животное, выводил к этому ритуалу с самого начала — шаг за шагом, день за днем. И вдруг, как вспышка, мне открылось: он никогда не говорил о любви. Ни разу. Он говорил лишь о моей ценности, о том, как я важна для него, как он счастлив, что встретил меня. И ведь технически ни в чем не солгал! Какой же подлец и мерзавец!
Оказывается, все это время я была нужна лишь затем, чтобы убить меня во время кровавого ритуала. Иной роли мне никогда не отводилось. Дима никогда не собирался жениться на мне, связывать со мной свою жизнь и даже жить вместе. Думаю, именно поэтому он с такой легкостью соглашался со всеми моими планами о свадебном путешествии, о детях, о нашей совместной жизни. Дима всегда знал, что этим планам не суждено сбыться. С самой первой встречи, с того самого дня в конном клубе, он знал, что в конце вонзит в меня кинжал — так же буднично, как мясник забивает скот.
Пока я размышляла о своем жутком браке, на землю опустились сумерки, а воздух вдруг наполнился густым и пряным запахом жареного мяса. За короткое время мужчины успели где‑то добыть несчастных зверьков. Прямо на моих глазах Ренальд свежует их тушки, ловко, без лишней суеты, будто делает это каждый вечер. Потом нанизывает куски на длинные ветки и подвешивает над костром.
Я никогда не считала себя неженкой, но от этой картины мне стало не по себе. Еще полчаса назад эти зверьки бегали по лесу, жили своей маленькой, незаметной жизнью, прятались в траве и прислушивались к шорохам. А теперь с них сдирают кожу, делят на части, готовят к огню. Спасибо хоть, что не живьем.
Съесть это я не смогу при всем желании. От одной только мысли о таком ужине к горлу подступает тошнота.
Мужчины коротко переговариваются — негромко, деловито, без лишних слов. У меня нет сил вникать в их диалоги, разбирать, о чем речь. Каждый занят своим делом: кто‑то подбрасывает хворост, кто‑то готовит спальные места, кто‑то следит за мясом. И при этом никто не отдает приказов, не распределяет обязанности вслух. Все происходит как будто само собой, по давно отработанному порядку. Значит, они служат вместе давно и в подобных ситуациях оказываются не в первый раз.
Авторитет лорда-командующего непререкаем. Именно он принял решение остановиться на ночлег в лесу, именно он задал ритм и дисциплину, а двое других подчинились ему беспрекословно, без споров и лишних вопросов. В его движениях не было суеты, только холодная уверенность человека, который привык отвечать за чужие жизни — и за чужую смерть тоже.
- Настя, - вдруг обратился ко мне Ренальд.
Я нехотя разлепила глаза и взглянула на мужчину. Он как раз снимает с костра поджаренные тушки - мясо шипит, брызгает соком, и в свете пламени лицо Ренальда кажется высеченным из камня: резкие тени подчёркивают скулы, делая взгляд еще более непроницаемым. – Ты должна поесть.
- Я не хочу, - мрачно отозвалась я, и собственный голос прозвучал жалко, тоненько, будто я оправдывалась перед кем‑то, кто не обязан меня жалеть.
- Моя задача - доставить тебя в Крепость Ночи живой! - неожиданно резко отбрил Ренальд, и от этой грубости я невольно сжалась, будто от удара. - Если ты будешь голодать, это не пойдет на пользу моим планам. А у меня нет времени нянчиться с теми, кто сам себе копает могилу.
В его словах нет ни капли сочувствия. Я для него лишь груз, который нужно довезти в целости. От этой безжалостной откровенности грудь сдавило острой болью, и на миг стало трудно дышать. Хотелось заплакать, но я боюст показать ему свои слезы: вдруг лорд-командующий решит, что я слишком слаба и меня проще оставить в этом сыром лесу. Поэтому я сжала зубы и уставилась в угли, пряча обиду.
Пусть он холоден и резок, но, возможно, именно эта его практичность - мой шанс выжить. Пока я ему нужна, он не даст мне умереть. А что будет потом - об этом я боюсь даже думать.
Глава 14
Однако, мой отказ не произвел на воина никакого впечатления.
Сняв с самодельного шампура шашлык, Ренальд положил передо мной пару подрумянившихся тушек. Вытянутые лапы, спекшиеся глаза.
Какая мерзость!
- Я не голодна, - шепнула я едва слышно и сжалась.
— Ты должна поесть! — Ренальд начал злиться: сурово свел брови на переносице, и в его взгляде мелькнуло раздражение человека, которому приходится раз за разом повторять очевидное.
Почему-то я совсем его не испугалась. Должно быть, произошло эмоциональное выгорание, потому что никаких сил спорить с ним и что-то объяснять у меня физически нет. Тело и душа будто онемели, оставив только глухую усталость.
- Оставь ее, Рен, - небрежно бросил самый немолодой из рыцарей. – Не хочет есть – пусть не ест. За одну ночь от голода не помрет.
Ренальд недовольно фыркнул, но настаивать не стал. Поднявшись на ноги, уселся у костра и принялся поедать несчастных зверушек.
Стемнело. Мужчины в основном молчат, изредка переговариваясь о мелочах. Альбус регулярно подбрасывает дрова в огонь, поэтому я не мерзну. Обо мне будто бы все забыли, и я уже начала засыпать, как вдруг…
- Я все думаю и никак не пойму, - заговорил немолодой рыцарь. – Как эта мерзость сумела вернуться? Сотню лет о нем никто ничего не слышал, а тут раз – и одним махом открыл портал! Это ж где он столько магии взял?
Сотню лет о нем никто не слышал…? Меня насторожила эта фраза. Помнится, перед началом ритуала Дима тоже упоминал, что ждал этого момента сотню лет. Подозреваю, что это не фигура речи. Но если так, то моему мужу вовсе не сорок два года, как написано в его паспорте. Ему как минимум больше ста лет!
Меня передернуло от этого открытия. Получается, что я два года целовалась с древним стариком?! Какая мерзость!
- Я думал, что он нашел сильную ведьму и высосал ее, но в этой девушке нет ни намека на магическую силу, - вставил свое слово Альбус.
Все трое уставились на меня, разглядывая так пристально, что мне захотелось укрыться плащом с головой.
- Настя, - обратился ко мне Ренальд, и в его голосе не было ни капли мягкости, - а какие отношения тебя связывают с Пауком? Ты была его любовницей? Как ты согласилась на ритуал? - он засыпал вопросами, будто пытался сложить из них мозаику, которая наконец объяснит ему эту нелепую, невозможную ситуацию.
Я подняла на него тяжелый взгляд. Стоит ли вообще отвечать? В груди поднялась волна протеста, горячая и горькая. За кого они меня принимают? Кто в своём уме пойдёт на такой ужас добровольно? В их вопросах сквозит что‑то унизительное: будто меня держат либо за расчётливую интриганку, либо за наивную дурочку, которая сама подставила шею под клинок. От этого становится невыносимо мерзко, словно меня вываляли в грязи.
- Я не соглашалась, - выдохнула я, и зажившую рану на груди обожгло болью изнутри.
- А как же тогда? – усмехнулся Ренальд. Он откровенно не верит мне, и в этой усмешке сквозит привычная уверенность воина, который знает правила игры и не терпит исключений. – Без личного согласия жертвы ритуал не получится.
О чем он толкует? Какое может быть согласие на удар кинжалом в сердце? Я чувствовала в его словах подвох, но не понимала, в чем он заключается. Я прикрыла глаза, пытаясь унять раздражение, но вместо этого в памяти вспыхнула яркая, безжалостная картина недавнего прошлого: острый кинжал смертельным поцелуем вонзается в мое сердце, а я ничего не могу сделать — ни увернуться, ни закричать, ни оттолкнуть того, кому еще полчаса назад безоговорочно доверяла.
Я вздрогнула всем телом и распахнула глаза. Мужчины все еще таращатся на меня в ожидании ответа. Что ж, будет им ответ.
- Мы поженились, - обронила я короткое объяснение и поморщилась от усилившейся боли в груди.
Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. У рыцарей вытянулись лица, словно они услышали самую невероятную версию из всех возможных. Альбус и вовсе уронил челюсть. Троица переглянулась, словно спрашивая друг у друга: «Ты тоже это слышал?».
- И ты согласилась стать его женой…? – с непередаваемым изумлением спросил Ренальд, глядя на меня так, словно я решила выйти замуж за гоблина с клыками до груди.
Впрочем… Дима оказался гораздо хуже любого гоблина.
- Согласилась, - прошептала я, опуская взор. – Мы поженились, а затем он привез меня в свой дом, уложил на пентаграмму и заколол, словно овцу, - под конец рассказа мой голос предательски задрожал, и я ничего не могу с этим поделать. Ужас всей этой ситуации надвигался на сознание тяжелой бетонной плитой, грозя раздавить, лишить воздуха, заставить захлебнуться в собственной боли.
Откровенно говоря, я ожидала новых скабрезных реплик, насмешливых взглядов или хотя бы холодного недоверия. Но рыцари изумленно притихли. Удивленная этой странной, звенящей паузой, я подняла на них глаза и увидела нечто неожиданное: все трое смотрят на меня с ужасом и… сочувствием. Даже грубиян Ренальд глядит на меня уже без прежнего презрения — в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на понимание, тяжелое и горькое.
Заминка длилась около минуты. Мужчины мучительно обдумывали услышанное.
- Допустим, это правда, – наконец, подал голос немолодой мужчина. Он выглядит искренне озадаченным, будто пытается сложить в голове кусочки головоломки, которые никак не хотят стыковаться. – Чтобы выбраться из мира без магии, нужна магия. Пауку потребовалось бы найти сильную ведьму, но в немагических мирах такие не водится. Что же за ритуал провел этот монстр? – потер подбородок он.
- Есть у меня одно предположение, - сказал Ренальд, разглядывая меня так, словно каждое мое движение может стать уликой. – Я прочитал немало книг о немагических мирах. Да, магия там не водится в больших количествах, но энергию можно извлечь не только нее, - он многозначительно замолчал, словно давая словам осесть в воздухе, как тяжелой пыли.
Я не понимаю, о чем он говорит, но Альбус заинтересованно прищурился, будто в обрывках теории Ренальда угадывается какая-то мрачная логика.
- Ты намекаешь на «сияние чистой души»? – рассмеялся он. – Брось! Это сказки. Никто так и не смог его зафиксировать.
Глава 15
- На Баттасе магический контур мешает проявиться этому явлению, - перебил Ренальд. Голос его звучит ровно, без пафоса, как у человека, привыкшего опираться на факты, а не на легенды. – Но там, где нет магии, все обстоит принципиально иначе. Все сходится. Нужна чистая душа, не запятнанная злобой, завистью и похотью. Паук связал себя с этой душой при помощи несложного ритуала, тем самым получив над ней власть. Девушка была уверена, что он совершает свадебный обряд.
- Для связывания двух душ нужно разделить на двоих зелье с добавлением крови обоих участников, а затем произнести ритуальные слова, - с сомнением покачал головой Альбус. – Такие вещи сложно провернуть втайне.
- Молодую девушку совсем не сложно обмануть, - Ренальд наградил меня сочувствующим взглядом. – К тому же, рядом с ней я почувствовал призрачный запах сон-травы. Как известно, в малых дозах она повышает внушаемость и подавляет волю.
Перед глазами встало воспоминание о том, как прямо перед регистрацией нашего брака в ЗАГСе Дима предложил мне выпить шампанское на брудершафт. Как он сказал, на счастье. Вкус напитка показался мне странным, чуть металлическим. Я даже хотела выплюнуть, но Дима настоял, чтобы я его проглотила. Пришлось подчиниться, чтобы не обижать жениха.
- Прекрати, - поморщился немолодой. – Слишком сложная схема.
- А когда Паук делал что-то простое? – фыркнул Ренальд. – Его преступления всегда отличались изощренной жестокостью и умением обводить всех вокруг пальца.
- О чем вы? – не выдержала я. - Какое еще «сияние»?
Мужчины с сомнением переглянулись, будто спрашивая друг у друга, стоит ли вообще вовлекать в меня в беседу, но командующий все-таки решил объяснить мне суть.
- Сияние чисто души – это не магия в привычном смысле, - осторожно подбирая слова, постарался объяснить лорд-командующий. — Это свойство самой природы души, ее первозданной чистоты. В мире, лишенном магии, она становится источником силы, которую можно забрать. И Паук нашёл способ это сделать.
- Его существование вообще не доказано, - фыркнул немолодой рыцарь. Он так и не назвал своего имени. – Поэтому я сильно сомневаюсь, что этот вариант нам стоит рассматривать всерьез. По преданиям, для того, чтобы забрать энергию чистой души, необходимо ее полное доверие. По крайней мере, до момента связывания. Человек должен жить с открытым и добрым сердцем, не иметь злых помыслов, не завидовать, не осуждать, относиться к людям с любовью и теплотой. В конце концов, тело должно быть девственно! Разве…? – он не закончил предложение, словно запнулся о собственное дыхание, и в этой неловкой паузе повисло что‑то тяжелое, почти стыдное.
Мужчина посмотрел на меня очень выразительно, будто пытается прочесть ответ не в словах, а в самой моей сути, прикидывая, подхожу ли я под эти строгие, почти святые параметры.
Я смутилась, не зная, куда девать глаза. Пальцы невольно вцепились в грубую ткань плаща. Не знаю, насколько у меня доброе сердце и достаточно ли тепло я отношусь к людям — над такими вещами обычно не задумываешься, пока их не выставляют на всеобщее обозрение.
Но я и вправду всю еще остаюсь девственницей. Довольно странно после двух лет отношений со взрослым мужчиной, но это так. Дима всегда повторял, что хочет сохранить меня до нашей брачной ночи. Это странно и старомодно, но я никогда не рвалась в постель к своему жениху. Меня вполне устраивали наши прогулки, разговоры и редкие ночевки вместе.
Именно в этот момент мне вспомнилось, что ночевки эти всегда были незапланированными. Я случайно засыпала на диване в квартире у Димы, а на утро обнаруживала себя заботливо укрытой. Это всегда казалось мне таким милым, почти домашним, но только сейчас я увидела в этом другую картину: сон наваливался на меня после напитков, которые настойчиво предлагал Дима. Как правило, мы смотрели фильм, а потом он просто оставлял меня одну в комнате, отлучаясь по каким‑то делам. И я никогда не задумывалась, почему после этих напитков веки становились свинцовыми, а мысли вялыми. Списывала все на напряженную учебу в медицинском, на сессии, на хронический студенческий недосып.
- Если Паук использовал именно силу души, то совершенно непонятно, как она выжила, - сменил щекотливую тему Альбус, за что я ему очень благодарна. – С кинжалом в сердце… Неизвестно ведь, сколько она здесь пролежала. И даже после помощи Ренальда девушка говорит, двигается, даже спорит с тобой, - усмехнулся парень, но, поймав тяжелый взгляд своего командира, тут же погасил улыбку.
На мой взгляд, они обсуждают какую-то несущественную ерунду. Какая разница, какой именно ритуал использовал Паук, чтобы очутиться здесь? У него все получилось, а я лишь чудом выжила — и даже это «чудо» сейчас ощущается как тонкая, дрожащая нить, на которой висит моя жизнь. Один резкий рывок — и всё оборвётся.
Мужчины замолчали, и в этой внезапной тишине я вдруг поймала на себе пронзительный взгляд Ренальда. Рыцарь таращится на меня так, словно хочет прочесть каждую мысль, добраться до самой сути, залезть под кожу и вытащить наружу все, что я прячу. Но самое главное — в его глазах больше нет той жалящей ненависти, которой он обжигал меня прежде. Теперь в этом взгляде сквозит что‑то другое. Не тепло, нет, но какое‑то тяжелое, сдержанное понимание. Можно подумать, он вдруг увидел во мне человека, а не чудовище. Не помеху, не проклятие, свалившееся ему на голову.
Я устала. Безумно, до звенящей пустоты в голове, устала от этих людей, от их вопросов, от чужих теорий, от собственных воспоминаний, от всего на свете. Хотелось, чтобы меня просто оставили в покое, чтобы никто не смотрел, не оценивал, не пытался разгадать. Наплевав на все, я перевернулась на другой бок и натянула плащ почти по самую макушку, будто он мог укрыть не только от ночного холода, но и от всей этой реальности.
- Довели девчонку, - буркнул негромко Альбус, и в его голосе прозвучала та самая простая, человеческая жалость, от которой хочется одновременно и заплакать, и огрызнуться.
Ренальд что‑то сердито прошипел в ответ - слова слились в неразборчивый шепот, и я не стала вслушиваться. Закрыла глаза, позволяя темноте сомкнуться вокруг, и очень быстро провалилась в сон - тяжелый, без сновидений, такой, в котором не нужно ни думать, ни чувствовать, ни помнить.
***
Глава 16
- Отдай… Отдай… - услышала я сквозь сон негромкий шепот. Настойчивый, неприятный, злой. – Отдай ее… Отдай мне…
Я попыталась отмахнуться от него, как от назойливой мухи, но вдруг проснулась от командного окрика Ренальда:
- Выставить щиты! Держать оборону!
Я мгновенно распахнула глаза и сразу поняла, что случилось что-то ужасное. Едва проснувшись, первое, что ощутила – тошнотворный сладкий запах. В чистом лесном воздухе оказался разлит самый отвратительный из запахов – запах разложения.
Я сразу узнала его.
Приняв сидячее положение, я прищурилась, вглядываясь в ночной мрак. Что происходит? Когда мои глаза уловили странные человеческие силуэты в ближнем отдалении, я им не поверила. Решила, что еще не до конца проснулась. В свете догорающего костра я отчетливо вижу самых настоящих…зомби! Именно такие, какими их показывают в фантастических фильмах: полуразложившиеся трупы в лохмотьях и с бессмысленным взглядом.
Я протерла свои глаза, не поверив им. Быть может, у меня начались галлюцинации? Разве зомби существуют?!
Но вместе с запахом я услышала и звук, который становится все ближе с каждой секундой. Даже не знаю, что хуже – одно или другое? Звук низкий, гудящий, вибрирующий. Он напоминает не то рой гигантских насекомых, не то надвигающуюся огромную волну, готовую накрыть нас с головой.
- Альбус, готовь огневые заклятия! – во все горло командует Ренальд, глядя на тех же зомби, которых вижу и я. – Хол, пути отступления на тебе!
Значит, все-таки это не галлюцинация, и я не схожу с ума! Хоть что-то хорошее в этой ситуации.
- Нужно уходить! Срочно! – отдал приказ Ренальд.
Я попыталась подняться на ноги, но не сумела. Ноги не слушаются! Даже сидячее положение дается мне с трудом – голова кружится, а тело охватывает слабость, будто из меня выкачали все силы, оставив лишь пустую оболочку.
- Куда?! – рявкнул самый старший из рыцарей. Его имя Хол, если я правильно расслышала. – Они повсюду! Со всех сторон лезут! – в подтверждение его слов из непроглядной темноты выпрыгнул жуткий зомби с отваливающейся кожей и без нижней челюсти. Мужчина взмахнул мечом, отбиваясь от нежити, и та с жутким визгом валилась наземь.
В этот момент я вдруг поняла, что за отвратительный звук наполняет пространство – это вопли нежити. Он режет слух до боли. Отчаянно хочется зажать уши руками, согнуться пополам и закричать в ответ.
На меня навалилось тяжелое чувство нереальности происходящего. Все происходящее кажется дурацким сном, словно я угодила в страшный фильм, а титры все никак не появляются. У меня началась тихая истерика.
В первой серии ужастика меня убил собственный муж. Во второй меня сожрут ожившие мертвецы. А в третьей, по всей видимости, я сама стану зомби. Потрясающе!
В лицо ударил сильный порыв ветра, приводя меня в чувство. Лес зашелестел листвой, на несколько секунд перекрывая жуткий гул от зомби.