Страница 4 из 8
Каждое слово было как удар ножом. Прямо в сердце. Глубоко, до самых костей.
– Но мы же семья, – голос сорвался. – Мы любим друг друга...
– Любили, – поправил он. – Ключевое слово – любили. Прошедшее время. Я больше не чувствую того, что чувствовал раньше, Катя. Прости.
Мир рухнул. Просто взял и рухнул, как карточный домик. Осколки моей жизни разлетелись во все стороны, а я стояла посреди этих руин, не в силах пошевелиться.
Он больше не любит меня.
Эта мысль пронзила насквозь, оставив кровоточащую рану.
– Но почему? – выдавила я сквозь слёзы. – Что я сделала не так? Что изменилось?
– Ничего не изменилось. Просто прошло. Чувства умерли. Бывает. Люди расходятся. Мы не исключение.
Ложь. Каждая клетка моего тела кричала, что это ложь. Что он врёт. Что-то случилось, что-то, что заставило его это говорить. Но что? Что, чёрт возьми, могло превратить любящего мужа в эту холодную, бесчувственную статую?
– А девочки? – прошептала я. – Ты тоже их разлюбил?
— Не знаю. Я сейчас ничего не знаю.
Предательство бывает разным. Иногда это измена. Иногда – ложь. А иногда это когда человек, которого ты знала, просто исчезает, а на его месте появляется чужой. Монстр в маске твоего мужа. И ты не знаешь, где твой настоящий муж. Жив ли он вообще. Или умер, оставив после себя эту пустую оболочку.
– Я не уйду, – сказала я, сжав кулаки. – Это мой дом. Мои дети. Моя семья. И я буду бороться за неё.
– Как хочешь, – пожал плечами он. – Но не жди от меня ничего. Ни любви, ни внимания, ни нежности. Ничего. Я закончил с этим.
Он развернулся и ушёл в свой кабинет. Закрыл дверь. И я знала – он не выйдет до утра.
Я стояла в гостиной, в доме, который больше не был домом, рядом с мужем, который больше не был мужем, и чувствовала, как внутри разрастается пустота. Чёрная, холодная, всепоглощающая пустота, которая съедала меня живьём.
Что я сделала не так? За что мне это? Почему мой мир рушится, а я даже не знаю причины?
Вопросы без ответов. Боль без утешения. Жизнь без смысла.
Я опустилась на диван, обхватила себя руками и раскачивалась вперёд-назад, пытаясь унять дрожь, которая сотрясала всё тело. Холод проникал в самые кости, сковывал дыхание, превращал кровь в лёд.
И я не знала, что это только начало.
Не знала, что через несколько дней он превратит мою жизнь в настоящий ад.
Не знала, что моя ненависть к нему вырастет до таких размеров, что я буду желать ему смерти.
Пока я просто сидела в темноте и плакала, оплакивая смерть нашей любви, нашей семьи, нашего счастья.
Оплакивая человека, который умер, оставив после себя только холодную, безжалостную копию.
Моего мужа больше не существовало.
А тот, кто остался, был чужим. Врагом. Монстром.
И я начинала его ненавидеть.
-_______________
Глава 5
Есть такое понятие – свободное падение. Когда ты летишь вниз, и земля приближается с каждой секундой, но ты ничего не можешь сделать. Не можешь замедлить падение. Не можешь зацепиться за что-то. Просто падаешь и падаешь, зная, что впереди только удар. Сокрушительный, разрушающий, смертельный удар. И ты считаешь секунды до него, каждую клеткой своего тела чувствуя приближение конца.
Именно так я себя чувствовала последние три дня. После того разговора, когда Денис сказал мне, что больше не любит. Что чувства умерли. Что я могу убираться, если мне что-то не нравится.
Я падала. И земля приближалась.
Но самое страшное – он не остановился на словах. Он начал действовать.
***
Утро первого дня после той ночи я проснулась от звука хлопнувшей двери. Денис ушёл. Снова рано, снова без слов. Я встала, прошла в ванную, посмотрела на себя в зеркало.
Боже, на кого я стала похожа.
Опухшие глаза с красными прожилками, бледное лицо, синяки под глазами, сухие потрескавшиеся губы. Волосы всклокочены, кожа серая. Я выглядела как человек, который не спал неделю. Как призрак. Как тень самой себя.
Отражение в зеркале – это не просто картинка. Это правда, которую нельзя скрыть. Когда ты смотришь на себя и не узнаёшь, когда видишь чужое, измождённое лицо вместо своего, когда понимаешь, что твоя боль вышла наружу и отпечаталась на твоей коже – это значит, что ты сломалась. Окончательно и бесповоротно.
Я умылась холодной водой, пытаясь привести себя в порядок. Намазала тональный крем, чтобы скрыть круги под глазами. Накрасила губы. Расчесала волосы. Надела улыбку, как маску. Потому что девочки не должны видеть, как их мать разваливается на части.
За завтраком Аня молчала, ковыряя вилкой кашу. Лиза тоже не ела, просто сидела, уставившись в тарелку.
– Девочки, вы же любите кашу с ягодами, – сказала я максимально бодрым тоном. – Ешьте, пожалуйста.
– Не хочу, – тихо ответила Лиза.
– Солнышко, тебе нужно поесть перед садиком...
– Я сказала, не хочу! – она вдруг заплакала, уткнулась лицом в руки. – Я хочу, чтобы папа вернулся! Хочу, чтобы он любил нас, как раньше!
Сердце разорвалось на части.
Я подошла к ней, обняла, прижала к себе. Чувствовала, как её маленькое тело сотрясается от рыданий, и не могла ничего сказать. Потому что не знала, как объяснить то, что не понимала сама.
– Мама, – позвала Аня, и в её голосе была такая взрослая тоска, что захотелось закричать. – Папа правда нас больше не любит? Мы ему мешаем?
– Нет, детки, нет, – задыхаясь, ответила я, обнимая обеих. – Папа вас любит. Очень любит. Просто... просто сейчас у него трудный период. Но это пройдёт. Всё наладится.
Ложь. Я лгала своим дочерям, потому что не могла сказать правду. Потому что правда разорвала бы их на куски. Потому что правда была слишком жестокой даже для меня.
Дети – это зеркало наших отношений. Они впитывают нашу боль, наши страхи, наши разочарования. И как бы мы ни старались скрыть, как бы ни улыбались через силу, они чувствуют. Всегда чувствуют. И страдают молча, думая, что это их вина. Что они сделали что-то не так. Что если бы они были лучше, послушнее, тише, папа бы их не разлюбил.
Я проводила девочек в школу и садик с каменным сердцем. Вернулась в пустой дом. Села на диван и просто сидела, глядя в пустоту.
Что мне делать? Как спасти свою семью? Как вернуть мужа, которого я, кажется, уже потеряла?
Телефон зазвонил, выдернув меня из оцепенения. Подруга, Лена.
– Привет, красотка! Как дела? Давай встретимся на кофе?
– Лена, я... не могу сейчас.
– Кать, что случилось? Ты странно звучишь.
– Ничего. Просто устала.
– Не ври мне. Я тебя двадцать лет знаю. Что-то не так. Это Денис?
Я молчала. Ком в горле не давал говорить.
– Катя, скажи мне. Что он сделал?
– Он... – голос сорвался. – Он сказал, что больше меня не любит. Что чувства умерли. Что я могу уходить.
Тишина на другом конце провода. Потом тихий, шокированный выдох.
– Господи. Катя, это... это невозможно. Вы же были такой идеальной парой!
– Были, – горько усмехнулась я. – В прошедшем времени. А сейчас он чужой. Холодный. Жестокий. Я не узнаю его.
– Может, у него кто-то есть?
Эта мысль пронзила меня, как нож. Я уже думала об этом. Тысячу раз думала. Но слышать это от кого-то другого было невыносимо.
– Не знаю. Возможно. Я не знаю ничего. Он не говорит со мной. Просто... отстранился.
– Кать, послушай меня. Ты не можешь так жить. Ты должна выяснить, что происходит. Может, нанять детектива? Проследить за ним?
– Не знаю. Я просто... я не знаю, что делать.
– Приезжай ко мне. Сейчас же. Тебе нельзя оставаться одной.
– Нет, спасибо. Мне нужно... подумать. Разобраться. Я перезвоню.
Я повесила трубку и снова погрузилась в тишину. Детектив? Слежка? Неужели до этого дошло?
Но что мне ещё оставалось делать?
***
Вечером Денис вернулся в семь. Рано для него в последнее время. Я готовила ужин, когда услышала, как открылась дверь. Обернулась.
Он вошёл на кухню, и я замерла, увидев его лицо. Оно было... другим. Жёстким. Решительным. Словно он принял какое-то важное решение и теперь шёл до конца.
– Нам нужно поговорить, – сказал он, не здороваясь.
– Хорошо, – кивнула я, вытирая руки о полотенце. – О чём?
– О нашем будущем. Или скорее об отсутствии такового.
Холод пробежал по спине.
– Что ты имеешь в виду?
Он прошёл к столу, сел, откинулся на спинку стула. Скрестил руки на груди. Поза закрытая, отстранённая.
– Я хочу развода, Катя.
Эти слова обрушились на меня, как ледяная лавина. Я схватилась за столешницу, чувствуя, как подкашиваются ноги.
– Что?
– Развода. Я подам документы на следующей неделе. И хочу, чтобы к тому времени вас здесь уже не было.
– Денис, ты... ты серьёзно?
– Абсолютно.
Я смотрела на него, не веря, не понимая. Это кошмар. Это просто чёртов кошмар, из которого я сейчас проснусь.
– Но почему? Мы же семья! У нас дети!
– Забирай детей и уходи, – холодно сказал он. – У тебя неделя, чтобы найти жильё. Потом я меняю замки.
Мир остановился. Просто взял и остановился.
– Что? – я не поверила своим ушам. – Ты выгоняешь нас? Своих детей?
– Я выгоняю тебя. Дети – твоя ответственность. Ты их мать. Вот и занимайся ими.
– Но... но куда мы пойдём? У меня нет денег, нет работы!
– Не моя проблема, – пожал плечами он. – Я буду платить алименты. Минимальные, какие положены по закону. Этого хватит на съёмную квартиру и еду. На большее не рассчитывай.
Это был удар ниже пояса. Жестокий, рассчитанный удар, который должен был меня сломать.
– Ты сволочь, – выдохнула я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. – Законченная сволочь. Выгнать собственных детей на улицу!
– Я их не выгоняю. Это ты можешь уходить, если захочешь. Без детей. Отдай их мне! Если хочешь вали без них!
– Что?! Ты хочешь, чтобы я бросила своих дочерей?!
