Иль Аср

– Я выбрала жизнь!

– Зачем же сейчас пришла за смертью?

Очень тихо прошептал и схватил мои волосы, сжимая их на затылке, оттягивая назад так, чтоб я запрокинула голову. Так, чтоб смотрела на него снизу и …эти губы были так близко, так предательски близко, напоминая о том, что когда-то я, наверное, могла иметь право их поцеловать…целует ли их моя сестра? Целует ли он ее? От боли сердце зашлось и закровоточило, я даже не удержалась и всхлипнула.

Пусть и мне достанется немного его поцелуев…пусть эти губы коснутся моих. Спустя столько времени, спустя долгие месяцы и я как будто оголодавшая, иссохшаяся по его губам.

Боже! Я сумасшедшая. Мой палач навис надо мной, он говорит о смерти, а я смотрю на его губы, и мое тело дрожит. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного даже с ним, никогда не было этой тоски и томления…этого понимания, что я в его власти, что он может распоряжаться мной и не только силой, а мощью своего адского притяжения.

Схватил за скулы, всматриваясь в мое лицо, провел пальцами по моим глазам, моему носу, моим губам.

– Почему я подыхаю от жажды, Аллаена? Почему мне хочется сейчас пить? Почему, б*ядь… вместо того, чтобы свернуть тебе шею, я хочу тебя пить? Проклятая сука…чем ты околдовала меня, чем приворожила. Я чокнутый психопат.

Как же тоскливо он смотрит, сколько боли в этом взгляде. И когда он пропитывается страданием, становится невыносимо прекрасным. Жестокость тает, растворяется в этой боли. Вскинула руки, впиваясь в его волосы, притягивая к себе.

– Пей…захлебнись мною, Ахмад!

Хотеть целовать своего палача, своего убийцу. Того, кто поклялся убить меня, и даже сейчас смотрит на меня с адской ненавистью. Человек, который был всегда жесток ко мне, взял меня очень грубо в нашу первую ночь и никогда не был нежен со мной. Но я чувствую к нему что-то запредельное, что-то, не поддающееся моему пониманию, что-то очень острое, въедающееся в мое сердце и заставляющее захлебываться от водоворота стихии, который переворачивает все внутри и швыряет меня к этому человеку. Швыряет ждать и искать его поцелуев, его губ, его ласк. И это ненормально, я понимаю и ничего не могу изменить. Он мой первый, мой единственный, отец моего ребенка.

Привлек к себе еще ближе, накрыл грудь ладонью, требовательно сжал, приподнимая снизу, захватывая всей пятерней. Властно, жестко. И внутри меня возрождается адское желание, чтобы ничего не прекращалось, чтобы он трогал меня, чтобы содрал одежду, чтобы взял меня прямо здесь. Все тело пронизало, прошибло разрядами. Раньше никогда такого не было, а сейчас словно я изголодалась, иссохлась по его рукам и только их и ждала. Наклонился прямо к моим губам. Еще секунда и поцелует, вопьется в них своим алчным ртом, возьмет мой рот своими губами, языком. Но ничего не произошло, он удержал меня за волосы и посмотрел мне прямо в глаза.

– Я больше не хочу тебя, Аллаена. Больше не хочу прикасаться к тебе, целовать тебя, марать свои руки о твое грязное оттраханное Азимом тело. Я брезгую тобой…

Это было не просто больно, а адски, невыносимо больно, как будто он разом сорвал с меня всю кожу, вырвал ее вместе с мясом.

– После кого-то ты мне не нужна. От тебя воняет им…воняет его потом, его руками, его мерзким присутствием.

– Ахмааад…

Тяну к нему руки, но он отшвыривает их в сторону и силой отталкивает меня от себя. Так что я чуть ли не падаю, шатаясь на подогнувшихся коленях. Я не верю, что слышу это от него. А он проходит через весь кабинет и садится в кресло, закидывает ногу на ногу, потом смотрит на меня исподлобья.

– Зачем ты пришла? Я уже давно не ищу тебя. Почему ты решила, что я стану помогать тебе?

– Но…но ты же сказал, ты же хотел, чтоб я была с тобой, стала твоей, я согласилась, я позвонила Азиму, я…

– Я! Понимаешь, что самое главное из того, что ты говоришь – это Я! О тебе, для тебя. А теперь скажи, чего не хватало тебе? Я разве не был к тебе добр? Ты не получала все, что ты хочешь? Ты не была королевой в этом доме, и я не поднял тебя к себе?

Опустила глаза…что я ему скажу, что верю в то, что он чудовище, что испугалась казни и расправы. Поверила Азиму?

– Нам не о чем говорить, Аллаена. Может быть, моим первым порывом и было помочь тебе, но я остыл. Мне это не нужно…Решай свои проблемы сама!

Я сдавила пальцы обеих рук, стиснула их до боли. Потому что он никогда не был так холоден. Никогда раньше. Мне захотелось схватить его за руки, захотелось увидеть его иным, пусть даже яростным, ненавидящим и горящим от этой ненависти, но не таким холодным.

– Я испугалась… Аят пришла в себя и обвинила меня.

Ахмад вскинул голову и посмотрел на меня своими обжигающими черными глазами, глазами, лишающими силы воли, заставляющими мурашки бежать по коже.

Если он так смотрит на меня…если все еще не равнодушен ко мне, то у меня есть надежда…

– И это по-твоему оправдывает твой побег с другим мужиком, твое предательство, твое замужество и рождение ребенка!?

Я должна его убедить, должна заставить поверить мне. Иначе у моего малыша не будет шансов.

– Твоего ребенка!

– Хватит! – рявкнул так яростно, что у меня заложило уши. Он вскочил с кресла, пересек комнату в два шага и склонился надо мной. От его холодности не осталось и следа.

– Моего ребенка? Мой ребенок погиб внутри тебя. Разве ты не оплакивала его и не смотрела на меня, как на убийцу? Врачи сказали, что он погиб… или ты мысленно зачала еще одного? Трахалась с ним, а забеременела от меня? Ты меня за идиота держишь?

– Врачи ошиблись… они не увидели, потому что не сделали ультразвук…не знаю, почему не увидели. Но ребенок остался жив.

– Ложь! Только для того, чтобы я его нашел. Может, его украл его отец! Попроси Азима найти твоего сына!

– Он не ты…он не найдет. И это не его сын. Он знает об этом.

– Я тоже знаю, что это не мой сын! Уходи, Аллаена! Я не буду тебе помогать! Я не стану искать твоего ребенка! А тебя не хочу видеть. Зачем мне чужая шармута! Я могу купить сотни других!

Глава 6

– Я…была твоей женой…пусть не по вашим законам…Я приняла твою религию.

Он расхохотался. Унизительно, мерзко, так мерзко, что у меня все зашлось внутри от этого смеха.

– Приняла, чтоб совершить никах с другим! Тебе даже быть здесь наедине со мной нельзя! Ты предала меня и бросила своего мужа! Кто ты…что ты за дрянь, Аллаена? Я женат на твоей сестре, она ждет от меня ребенка. Ты пришла сюда предложить мне трахать тебя. Кто ты… я могу назвать тебя только одним словом – ты шлюха. Обыкновенная, подлая, продажная баба.

Нет, он не говорит это в ярости, он равнодушен, он отчужден. Он настолько далек от меня, что меня начинает тошнить от этого расстояния.

– Ты говорил…говорил, что я дорога тебе.

– Если бы ты была мне дорога, я вел бы себя иначе. Ты ничто и никто. Я даже перестал искать тебя. Или ты возомнила, что я захотел бы себе замужнюю сучку, которая понесла от другого? Как только я узнал, что ты брюхатая, я перестал вас искать. На хера ты мне нужна? Я не люблю, не хочу тебя, я не думаю о тебе!

Он словно ударил меня в солнечное сплетение, ударил ногой со всей силы, так что весь дух вышибло, и я не смогла сделать даже глоток воздуха.

– Это такое наказание, да, Ахмад? Ты гонишь меня, чтоб я мучилась? Чтоб я… чтоб я страдала, да?

В ответ прозвучал тихий смех. Уже даже не раздраженный.

– Какого высокого мнения ты о себе, Аллаена. Мне не интересно тебя наказывать. Да и за что? Ты перестала принадлежать мне, отдалась другому, выбрала его. Уходи. Сделай одолжение и перестань унижаться! Меня тошнит от тебя и от твоей лжи!

Он закурил кальян, выпустил толстые кольца дыма, запрокинул голову, прикрывая глаза. На его пальце толстое обручальное кольцо. Раньше не было. По сердцу полоснуло лезвием, и я словно захлебнулась кровью. Стало адски больно.

– Ты на меня не смотришь…но это все еще я. Ты называл меня Вика. Ты перестал называть меня Аллаена. Посмотри на меня, Ахмад. Это все еще я. И я пришла умолять тебя.

Чувственные губы растянулись в усмешке. Такие красивые, полные, изогнутые. Я вспомнила, как несколько минут назад они почти соприкоснулись с моими, и он хотел этого. Я видела голод в его глазах.

– Конечно, это все еще ты. Я не слепец. Я тебя прекрасно вижу и слышу.

Выпускает кольца дыма и смотрит сквозь них в никуда. А мне так хочется, чтоб он взглянул на меня.

– Я пришла к тебе. Я все осознала. Я вернулась и готова понести любую кару. Прими меня, Ахмад…Дай мне шанс.

– Я просил персик, а мне подсунули манго. Никому и ничего нельзя доверить.

Выпустил еще кольца дыма, а я захлебывалась отчаянием и болью от его равнодушия.

– Ахмад…ты меня слышишь?

– Прекрасно слышу. Ты приходишь сюда из-под своего Азима, вылазишь из-под его члена и прешься ко мне сюда. Тебе насрать, что я женат на твоей сестре, тебе насрать, что она ждет от меня ребенка. Ты прибежала, чтобы предложить свою пользованную дырку мне, чтобы я нашел твоего сына. Тебе по хер, что я говорю «нет», тебе на все по хер. Потому что ты уверена, что тебе не откажут. Я все правильно услышал? Ничего не пропустил?

Повернулся ко мне и наконец-то посмотрел в глаза. И нет, в них больше нет холода и безразличия. Только от этого еще больнее. Его взгляд тяжелый, как каменная гранитная глыба. Она тянет меня на дно болота, в котором я захлебнусь в грязи. Хотела приблизиться к нему, но он сделал предостерегающий жест.

– Мне нравится больше, когда ты стоишь подальше от меня!

Я не хотела его слышать, я была сломлена, унижена, растоптана. Разве могло быть хуже. Я шла к нему, наперекор его словам. Шла и поражалась, как сильно мне хочется сломать эту стену, увидеть его другим. А еще…мне кружит голову его запах. Если я сейчас протяну руки и обниму его, прижмусь к нему всем телом, начну целовать его шрамы, его глаза, его губы. Он же говорил, что его мучила жажда. Я дам напиться нам обоим.

– И все? Вот так все закончится? Ты…ты прогонишь меня?

Встал, и я задохнулась от того, как возвысился надо мной, насколько я стала маленькой.

– Да, я прогоняю тебя! Ты все правильно поняла!

Как же унизительно это звучит, но он и не думает быть со мной учтивым. Он намеренно бьет меня, намеренно тыкает лицом в грязь.

– Мне некуда идти…Ты заставил меня позвонить моему…Азиму. И…

Он скривился, когда я сказала моему, и я осеклась, не смогла продолжить дальше.

– Что такое? Твой Азим не примет тебя теперь? Почему? Потому что будет знать, что ты трахалась со мной? Так какого хрена ты считаешь, что тебя приму я? Все кончено. Уходи. Мне все равно, куда ты пойдешь. Ты свободна. Ты хотела этой свободы. Мне плевать на тебя!

– Ты злился, потому что я сбежала с ним…но это в прошлом. Вот она я, вернулась. К тебе.

– И что теперь? Ты думала, я запрыгаю от радости?

Ему было все равно, что я говорю. Я словно исчезла и стала пустым местом. И чем больше я что-то просила, тем сильнее ощущалась вырастающая между нами стена.

– Плевать на меня? Плевать на все, через что мы прошли вместе? Я думала…думала, ты мог бы полюбить меня!

Рванул меня за руки к себе, удерживая чуть выше локтей и заглядывая мне в глаза.

– А ты смогла? Ты полюбила?

– Да!

Усмехнулся криво своим красивым чувственным ртом.

– А я вот не смог! Точнее, смог…я смог, но я так же смог и разлюбить тебя! Понимаешь? Все исчезло! Пыф! Взорвалось, сгорело! Ничего к тебе нет кроме презрения!

Пока он говорил, казалось, что я умирала. Казалось, что он убивает меня. Вонзает нож мне в сердце и проворачивает его там. Неужели Ахмад сможет отказаться от меня?

– Все! Аллаена! Все кончено! Не люблю я тебя! Пусто внутри меня! Ты все сожгла! Мне все равно, что ты вернулась, мне все равно, даже если ты с ним не спала…хотя я уверен, что спала! Но мне насрать, понимаешь? Я бы все равно не простил тебя и не прощу. Уметь прощать дано не всем, и это не мое достоинство! Уходи! Убирайся на хер отсюда!

Рявкнул мне в лицо, и я зажмурилась.

– Зачем ты так со мной? – тихо прошептала, не открывая глаз, чувствуя, как больно выворачивает сердце наизнанку, как оно истекает кровью и корежится от каждого его слова.

– Кажется, я ответил на этот вопрос несколько раз, ответил развернуто, или ты отупела и оглохла за это время?

– Ты мне врешь… ты не можешь хотеть, чтоб я ушла. Это не правда.

Его смех был до отвращения ужасен, пробирал до костей своей циничностью.

– Спектакль окончен. Тряпки падают, публика визжит и плачет! Все! Фенита ля комедия!

Это был совсем другой Ахмад. Он больше не был похож на себя, таким, каким я его знала, перед тем как все случилось. Это был тот Ахмад, который украл меня у своего сына. Лишь с одним огромным отличием – тогда он хотел меня, а сейчас в нем нет даже страсти ко мне, и это самое жуткое.

– Что ты смотришь на меня, как будто я говорю не на твоем языке. Я слышал, что после родов у женщин наступает атрофия мозгов, но не думал, что с тобой может произойти то же самое.

Это пытка, это какое-то адское издевательство, от которого, кажется, с меня снимают кожу живьем. Я не могу слышать столько презрения, столько гадливости в его голосе.

Впилась руками в его плечи и приблизилась к нему сама.

– Ты…ты не можешь со мной вот так. Что бы ты не говорил, как бы не унижал меня. Это твой ребенок. Если я и сошла с ума, то от горя, потому что пропал твой ребенок. Твой и мой. Наш ребенок. Ты можешь отрицать, можешь говорить мне мерзости, можешь прогонять меня, но это ничего не изменит…просто кто-то украл нашего ребенка, и неизвестно, что сделает с ним…мучает, убивает, издевается. Над. Твоим. Ребенком! Найди его и проверь! Сделай чертов тест ДНК.

Были какие-то доли секунд, когда я увидела сомнение в его глазах, увидела там какой-то луч света, какую-то эмоцию. И я впилась в эту эмоцию, ухватилась за нее, вцепилась в нее негнущимися пальцами, прижимаясь к нему всем своим телом, обнимая за шею. Породить эти сомнения, посеять их, чтобы засомневался, чтобы поверил мне хотя бы немного. Захлебнулась восторгом, когда его сильные руки сдавили мою талию, когда яростно впечатали меня в себя. Даже голова закружилась.

– Да… я смогла. Смогла тебя полюбить. Мне просто стало страшно… я испугалась, что они настроят тебя против меня, испугалась. Это моя вина, моя трусость, мое малодушие. Я так жалела, я хотела прийти к тебе… ты снился мне каждую ночь. Я думала о тебе не переставая. И… наш сын, он так похож на тебя. Я назвала его Искандер…Александр…Он твой. Ты бы только взглянул на него и понял, что он твой.

Ахмад скинул мои руки и оттолкнул меня от себя так же резко, как и прижал.

– Я не помогу тебе…Сама ищи своего ребенка!

– Ты…ты, и правда, чудовище! Ты такой, как о тебе говорят! У тебя нет сердца, и ты не любил меня! Потому что любовь не проходит, любовь не забывается и не исчезает. Нельзя любить по собственному желанию!

Схватил за лицо и приблизил к себе.

– Да! Я чудовище! Я тварь! И могу позволить себе любить по своему желанию, разлюбить по своему желанию и послать на хер тоже по своему желанию! Тем более ту, что меня предала! Ту, что унизила меня, ту, что очернила мое имя, вышла замуж, родила…Это все была ты, Аллаена. Я не прощаю тех, кто меня предает! И да… я не верю тебе.

– Но… я испугалась, я боялась за свою жизнь! Меня назвали убийцей!

– Как легко спрятаться за страхом. Ты должна была верить мне! Я никогда не давал тебя в обиду… а когда …когда тебя посмели тронуть, они об этом сильно пожалели! Я шкуру снимал живьем с тех, кто причинили тебе боль. Разве я мог убить тебя? Как ты любила, если ты не верила в меня, мне, в нас? Что ты любила?