Не думая, я рванула с места, повинуясь древнему зову крови и магии. Мои клыки вонзились в его плоть, и мир вокруг взорвался.
Боль. Восторг. Сила. Темная, сладкая, всесокрушающая лавина обрушилась на меня через укус. Его магия, его сущность вливались в меня, подпитывая мои истощенные резервы. Я чувствовала каждый его нерв, каждый мускул, слышала каждый вздох, ощущала его ярость, страх, его непоколебимую волю. Он открылся мне полностью. Я словно погрузилась в бездну, где каждый миг был насыщен до предела…
И где-то там, на дне этой бездны, я почувствовала почти забытую, спрятанную за слоями цинизма и силы надежду. Она пробивалась словно луч света в кромешной тьме. Эта надежда была его слабостью, и я поняла, что должна использовать ее.
«Держись!»— его мысленный приказ прозвучал прямо в моем сознании, и теперь это уже не было вторжением. Это была связь.
Я ощущала, как Маршал пытается удержать меня, не дать мне утонуть в потоке силы. Это было неожиданно, и внутри меня даже что-то смягчилось.
Я зажмурилась, всецело отдавшись потоку. Я желала безопасности. Желала получить убежище. Желала попасть в то место, что он показывал мне мысленно, — старое, запыленное, скрытое от всех. Этому месту принадлежало его сердце, и я чувствовала, как оно зовет меня, как манит к себе.
Голубая вспышка ослепила меня изнутри. Машину вырвало из реальности, и я почувствовала, как мир вокруг меняется. Мы падали, но не в пустоту, а в нечто большее. В нечто, что было частью нас обоих.
Время сплющилось, пространство закрутилось в немыслимую воронку. Казалось, кто-то выдернул пробку из самой Вселенной. Нас затягивало в водоворот сверкающего хаоса. Корпус машины трещал по швам, металл скрипел под давлением неведомых сил...
Но я не отпускала его запястье. Кровь Маршала — густая, терпко-сладкая, полная темной мощи — продолжала течь по моему горлу, словно огонь обжигая его и подпитывая нашу телепортацию.
Через укус я чувствовала его — каждый мускул, сведенный судорогой концентрации, словно он пытался удержать весь мир на своих плечах; каждый нерв, натянутый как струна, дрожащий от напряжения. Я чувствовала его ужас— не за себя, а за меня, за то, выдержу ли я этот безумный прыжок, который мог разорвать нас на части. И сквозь ужас пробивалась лихорадочная, сумасшедшая радостьот этого мощного симбиоза, от того, что мы были связаны, несмотря ни на что.
«Держись, девочка! Мы почти там!»— его крик, резкий и властный, врезался в мой мозг, но теперь я не слышала в нем приказа.
Я слышала просьбу. Мольбу, полную отчаяния и надежды. Я чувствовала, как он боролся, как каждая клетка его тела изнемогала от усилий, и это придавало мне сил.
Стекла машины покрылись паутиной трещин. Снаружи, в искривленном пространстве, замелькали тени наших преследователей. Они попытались прорваться за нами, вцепиться в энергетический шлейф, как голодные звери, разрывающие свою добычу. Их магия, холодная и безликая, когтями скребла по металлическому корпусу, пытаясь сорвать прыжок.
Удары сердца отдавались громом в моей груди, каждый вдох был наполнен адреналином. Мы летели сквозь хаос, и я знала, что, если отпущу руку Маршала, нас разорвет на атомы. Но даже в этой бездне, даже в этом безумии я чувствовала, что мы — одно целое. Я и моя волчица.
Я зарычала, сжимая челюсти так сильно, что зубы заскрипели, впиваясь в его плоть. Боль пронзила Маршала, и он резко выдохнул, стиснув челюсти. Но руку не отдернул. Наоборот, вцепился пальцами мне в шерсть и прижал мою голову к ране. Он делился со мной силой так отчаянно, будто это была его последняя попытка.
«Вместе!»— прорычала я в ответ, и этот рык был уже не протестом, а клятвой. Клятвой на крови, на боли, клятвой, порождающей доверие, которое мы не могли разрушить.
И мы рванули.
Словно гигантская резинка, натянутая до предела, лопнула, и нас вышвырнуло в пустоту, где не было ни звуков, ни ощущений. Время будто остановилось.
Все звуки оборвались. Не просто исчезли, а испарились, оставив после себя оглушающую тишину. Давящая мощь телепортации исчезла, эхо быстро стихло. Машина с глухим стуком рухнула на твердую поверхность, качнулась на амортизаторах, словно пытаясь смягчить падение, и замерла.
Тишина. Холодная, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском остывающего мотора и моим тяжелым, хриплым дыханием. Я разжала челюсти, чувствуя, как они болят от напряжения. Рука Маршала выскользнула из моей пасти, окровавленная, с четкими следами клыков. Кровь побежала по его пальцам…
В этот момент меня охватила странная смесь гордости и ужаса. Я отпрянула на сиденье, и по телу тут же проползла дрожь, словно это была не просто физическая реакция. Магия, собственная и чужая, бушевала во мне, переливаясь через край. Она полыхала огнем, который я не могла контролировать или гасить. Язык помнил вкус его крови — вкус власти, оказанного доверия, которое я не могла предать.
Маршал сидел, откинув голову на подголовник. Его лицо было смертельно бледным, на лбу выступили капли пота. Он дышал медленно и глубоко, словно пытаясь собрать себя по кусочкам. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, казались теперь пустыми.
Он отдал мне слишком много. Слишком много силы, слишком много себя.
Глава 9
Первым тишину нарушил Маршал. Его голос был хриплым, из него пропала привычная насмешка.
— Ну что… — устало выдохнул. — Договор еще в силе? Или сейчас начнешь осуществлять свой кровавый план?
Он медленно повернул голову, и наши взгляды встретились. Его — бездонный, глубокий — был спокойным, в нем читался не вызов, не угроза, а вопрос.
Я неотрывно смотрела на Маршала. Его бледное лицо, покрытое испариной, было изможденным. Окровавленная рука, которую он даже не пытался убрать, дрожала. Я чувствовала эхо его силы в каждой клетке своего тела, но вместе с этим — его истощение, его… пустоту.
И собственную ярость. Она еще пылала внутри, острая, как осколки стекла. Но теперь к ней примешивались другие чувства. Любопытство, словно змея, обвивало мою душу. Непонимание, как густой туман, окутывало разум. А странное щемящее чувство долга росло с каждым мгновением.
Маршал спас нас. Ценой собственной силы, своей кровью. Он доверился мне, когда мог просто уйти.
Я издала низкий горловой звук — не рык, не скулеж, а что-то среднее. Медленно, очень медленно я опустилась на сиденье и положила голову на лапы, все так же глядя на него.
Ответ был ясен: не сейчас.
Сейчас — перемирие.
Губы Маршала дрогнули, он слабо улыбнулся. Затем кивнул, словно соглашаясь с чем-то незримым, и закрыл глаза. Его грудь медленно поднималась и опускалась, дыхание было тяжелым, прерывистым. Он восстанавливал силы.
В этот момент мы оба оказались на грани. Он — раненый воин, который доверился мне. Я — существо, которое только начало понимать, каково быть не просто монстром.
В повисшей тишине было что-то хрупкое, но в то же время неизбежное. Мы оба знали, что это перемирие не будет длиться вечно, что это лишь временное затишье. Но сейчас… сейчас мы могли позволить себе покой.
Мы были в логове. В безопасности. Но эта безопасность казалась хрупкой, как лед на реке. Теперь мы были связаны не только проклятым ошейником — куда более прочно. Кровью, магией, молчаливым договором, заключенным на краю гибели.
Тишина в салоне была густой, почти осязаемой, как вязкий кисель, в котором тонули все звуки. Она звенела в ушах после погони, когда земля дрожала под колесами, и воя разрываемого пространства. Кто-то словно разорвал саму ткань реальности. Пахло озоном, гарью, кровью Маршала и моим страхом, который пульсировал в венах, как яд.
Я лежала, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к ритму его сердца. Оно билось ровно, но глухо, как будто каждый удар был отзвуком отданной силы. Каждый раз, когда сердце Маршала замирало, во мне поднималась волна тревоги. Моя собственная грудь вздымалась чаще, переполненная чужой, темной магией, которая уже не жгла, а теплилась внутри, как тлеющие угли. Эта магия была тяжелой и сладкой, как густой мед, который я не могла проглотить. Я чувствовала каждую ее крупицу, каждую искру, переплетенную с моей собственной силой, голубой и будто бы электрической, как молния в грозу.
Маршал пошевелился первым. С тихим стоном, похожим на шипение змеи, откинулся на спинку кресла, не отрывая взгляда от израненной руки. Рана была глубокой, словно кто-то вырезал из его плоти кусок, но кровотечение уже замедлилось. Его тело, привыкшее к повреждениям, знало, как справиться с болью. Он поймал мой взгляд, и его губы тронула усмешка, короткая и беззвучная, как тень на стене.
— Зверь… — прохрипел Маршал со странной смесью восхищения и боли. — Ни одна из моих девушек так не кусалась.
Его шутка, неуместная и язвительная, повисла в воздухе тяжелым камнем. Он пытался вернуть себе власть. Над ситуацией, которая вышла из-под его контроля. Надо мной, которая оказалась сильнее, чем он ожидал. Над собой, раненым, но все еще пытающимся выглядеть невозмутимым.
Я ответила ворчанием, не угрожающим, но полным скрытого смысла. В нем прозвучало что-то большее, чем просто раздражение. Это было что-то... оценивающее. Я смотрела на Маршала как на добычу, которую уже поймала, но все еще изучала, чтобы понять, что с ней делать дальше.
Мой взгляд скользнул по салону, словно луч света в густом мраке. Мы находились в огромном пространстве — ангаре или подземном гараже, высокие своды которого терялись в кромешной тьме. Воздух был пропитан едкой бетонной пылью, запахом машинного масла и застывшей магии, словно законсервированной на долгие годы.
Это место и было его «безопасным логовом». Вот только оно казалось... пустым. Одиноким.
Маршал тяжело вздохнул. Потянулся к бардачку, достал оттуда небольшую аптечку и бутылку янтарного пойла с резким запахом. Открутил крышку зубами, будто это было привычным делом, и плеснул жидкость на рану. Даже не поморщившись, залпом отпил из горлышка. Его движения были медленными, словно он боролся с самим собой.
— Для дезинфекции, — заметив мой пристальный взгляд, бросил с легкой насмешкой. — И от нервов. Твои, смотрю, уже в порядке.
Он был прав. Дрожь в теле утихла, уступив место непривычному спокойствию. Ярость тоже отползла в угол, свернулась клубком и теперь наблюдала. Инстинкт Зверя больше не требовал немедленной атаки. Зверь оценивал территорию, каждого, кто на ней находился, как охотник добычу.
Маршал достал из бардачка пакет со средствами первой помощи и разорвал упаковку зубами. Дрожащими пальцами вытащил мерцающий магический пластырь, от которого исходило мягкое голубоватое свечение. Быстро приклеил его на рану и зашипел от боли. Затем откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.
Я чувствовала, как возвращается его сила. Лицо Маршала было напряженным, а темная субстанция внутри плескалась, словно вода, заполняющая глубокую яму. Тьма медленно, но верно проникала в поврежденные ткани, оставляя за собой след из мрака. Рана под магической повязкой затягивалась, но на полное заживление требовалось время.
В темном ангаре, пропитанном магией и запахами прошлого, вновь воцарилась тишина.
Маршал был уязвим. Так почему он просто не обернулся?
Его волк был едва слышен, но я чувствовала его...
В эту самую секунду я могла бы его убить...
Я осторожно поднялась. Когти мягко царапнули кожаное сиденье, словно касаясь поверхности с трепетом. Подавшись к Маршалу, я застыла в сантиметре от его руки. Мое дыхание было рваным, но я старалась контролировать себя. Воздух, который я жадно втягивала, пах его кровью, и этот запах вызывал во мне необъяснимое, почти первобытное чувство.
Он не открыл глаза, но напрягся всем телом. Мышцы натянулись как струны, готовые в любой момент зазвенеть от удара. Он готовился к отпору, к атаке, но в то же время был слишком слаб, чтобы сопротивляться…
Я уткнулась носом в его забинтованную руку, ощущая, как под повязкой пульсирует вена. От его кожи исходил жар, но в то же время она была холодной на ощупь, будто он только что вышел из ледяного озера.
Веки Маршала дрогнули, и он посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Его взгляд был мутным, но в нем промелькнуло что-то похожее на удивление. В бездонных глазах плескалась усталость и какая-то осторожность, словно он не ожидал увидеть меня здесь в этот момент.
— Что? — спросил почти шепотом.
Я не знала что. Не могла объяснить это даже себе. Может, виной всему любопытство?
Животное, дикое любопытство к тому, кто был сейчас рядом. К тому, кто разделил со мной пещеру после битвы, кто был таким же раненым, как я, кто пах болью и адреналином, как и я.
Я облизала повязку шершавым языком. Быстро, словно проверяя ее на вкус. Его кровь была солоноватой, с особым металлическим привкусом, который будто вызывал у меня странное, извращенное чувство удовольствия…
Мои когти впились в сиденье, оставляя на нем глубокие царапины. Взгляд Маршала стал беспокойным, и я заметила, как его рука слегка дернулась. Он не пытался отстраниться, но в глазах мелькнула тень растерянности.
Я просто продолжала смотреть на него, чувствуя, как внутри меня что-то пробуждается. Что-то темное, неизвестное, что-то, что я не могла контролировать.
Маршал замер. Его дыхание остановилось, будто кто-то невидимый схватил его за горло. Сердце колотилось как бешеное, но он даже не мог пошевелиться. Медленно, очень медленно развернулся, словно его тело двигалось против воли. Протянул вторую руку и коснулся пальцами моей головы чуть ниже уха.
Его прикосновение было грубым, но в то же время удивительно осторожным. Это противоречие словно нож резало по натянутым нервам. Я почувствовала, как его пальцы замерли и он выдохнул. В этом выдохе было что-то, что заставило меня напрячься.
— Вот же черт… — выругался Маршал. В его голосе послышалась смесь удивления и страха. — Кажется, мы только что заключили с тобой куда более страшный договор, чем все мои прошлые сделки.
После этих слов в машине повисло тяжелое молчание. Маршал вновь провел рукой по моей шерсти, и где-то глубоко внутри, в том самом месте, где сидела волчица, что-то отозвалось тихим, довольным урчанием. Это урчание было странным, чуждым мне, но в то же время таким… правильным.
Перемирие было заключено. Началось нечто новое. Необъяснимое. Пугающее. И неизбежное. Я чувствовала, как воздух вокруг нас густел, как будто менялась сама реальность. И в этом изменении было что-то, от чего я не могла отвести взгляд.
Глава 10
Альфа внезапно решил испортить этот хрупкий, едва наступивший миг покоя.
— Раз ты наконец пришла в себя и у нас есть немного времени для разговора... — начал он, и каждое слово отточенным лезвием полоснуло по моим нервам, и без того натянутым струной.
Его голос казался холодным и отстраненным, лишенным даже намека на ту связь, что я ощущала мгновением ранее. Внутри меня, там, где только что была растерянность, закипела ярость. Она поднялась по пищеводу едким, обжигающим комом. После того, как Маршал нацепил на меня подчиняющий ошейник, хотелось порвать его на мелкие кусочки.
«Верни меня в человеческое тело, сама я не смогу это сделать!»— прорычала мысленно, ощущая, как когти дерут кожу заднего сиденья тачки.
Звук лопнувшей обивки прозвучал в тишине салона особенно громко, ударив по ушам. Я отвернулась, желая выбраться наружу — подальше от альфы. И так с трудом сдерживалась, чтобы не полоснуть когтями по шее Маршала…
Лапой надавила на ручку машины, и дверь тихо открылась. Я выскочила на холодный пол бункера, пропитанного запахами озона и металла.
Глаза заметались по периметру, выискивая лазейку, щель — любую возможность к бегству. Но не было ничего. Лишь голый бетон, прошитый арматурой, и все это — в плотном, пульсирующем магическом коконе. Казалось, сам воздух был тяжелым и вязким, подчиняясь воле хозяина этого железобетонного мешка.
Вырваться отсюда без его разрешения было равносильно попытке прогрызть стену.
Бесполезно…
— Выполнишь три моих приказа... — продолжил альфа, открыв дверь, и, со стоном повернувшись, спустил ноги на пол.
В тоне Маршала слышались властные нотки — привычка повелевать никуда не делась. Я резко обернулась, и из глотки против моей воли вырвалось низкое хриплое рычание. Глаза наверняка пылали огнем ненависти.
Маршал замолчал. Отшатнувшись, прижался спиной к дверце тачки, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на удивление. Словно он увидел не пойманную дикарку, а разбуженную бурю в зверином обличье, которую ему лишь временно удалось заключить в капкан этого тела.
— Хорошо... — выдохнул, понимая, что сейчас не время идти напролом и проявлять упорство.
Лучше было мирно договориться. От моего согласия помочь ему зависело слишком многое. И мы оба это понимали…
— Наше сотрудничество может быть взаимовыгодным… — Альфа решил сменить тактику убеждения, наверняка наступив себе на горло и проглотив собственное высокомерие и гордыню.
Ему была очень нужна моя помощь!
— Я помогу тебе совершить оборот, научу его контролировать, выпускать зверя когда нужно и сдерживать его. Покажу, как наладить с ним связь, научу быть с ним единым целым… — его голос смягчился, стал ласковым, почти шелковым, но где-то на самых низких частотах все так же змеилась угроза. — Но только если пообещаешь, а лучше дашь клятву на крови, что поможешь мне с тремя делами. Они для меня очень важны… — буквально выплюнул последние слова, сверкнув яростным взглядом.
Его обуревали гораздо более сильные чувства, чем жажда закончить эти три дела…
Я фыркнула — звук вышел презрительным.
Доверие к нему было равно нулю, упало уже ниже плинтуса. В самых темных закоулках моего подсознания все еще бурлила ярость.
«То есть я должна буду неизвестно сколько находиться в облике зверя, потому что ты сам не справился?» — ехидно уточнила я и, изогнув губы в насмешливом оскале, обнажила клыки.
Мне нравилось, как он вздрагивал от моего мысленного голоса, такого грубого, но в то же время по-звериному женского.
Альфа стиснул челюсти, и я увидела, как вздулась жилка на его виске.
Но он сдержался, не ответил. Взгляд, холодный, полный боли, вдруг лишил меня самообладания. Желание разорвать его притупилось…
В Маршале развернулась нешуточная борьба. В его дрогнувшем голосе было нечто неуловимое… Тень усталости, может, даже отчаяния, боли. Застарелые эмоции, которые мучили его очень давно.
Это заставило мое собственное злорадство поостыть. Возможно, он и вправду был не столько садистом, сколько загнанным в угол зверем. Это не делало его моим другом. Но все же…
Заприметив в дальнем углу бункера нечто, напоминающее кушетку, я рванула туда.
Диван пах кожей, дорогим мужским парфюмом с нотками сандала и чего-то еще, что напоминало запах альфы. Плюхнулась на него, растянулась во весь свой волчий рост и демонстративно зевнула, так, чтобы Маршал видел всю пасть. Усталость накатила тяжелой волной. Оставалось надеяться, что сон станет хоть каким-то щитом от этого кошмара…
Альфа потер лоб, виски, провел рукой по волосам и устало вздохнул, после чего направился к дальней стене. Нажал несколько кнопок на ней, и бункер на глазах преобразился.
Угол, где все еще стояла тачка, отдалился. Между нами и машиной вдруг выросла новая, магическая стена. За спиной Маршала появились высокие стеллажи, заставленные всевозможными древними книгами, а рядом с ними — прочный деревянный стол ручной работы и офисное кресло с высокой спинкой.
