В темном ангаре, пропитанном магией и запахами прошлого, вновь воцарилась тишина.
Маршал был уязвим. Так почему он просто не обернулся?
Его волк был едва слышен, но я чувствовала его...
В эту самую секунду я могла бы его убить...
Я осторожно поднялась. Когти мягко царапнули кожаное сиденье, словно касаясь поверхности с трепетом. Подавшись к Маршалу, я застыла в сантиметре от его руки. Мое дыхание было рваным, но я старалась контролировать себя. Воздух, который я жадно втягивала, пах его кровью, и этот запах вызывал во мне необъяснимое, почти первобытное чувство.
Он не открыл глаза, но напрягся всем телом. Мышцы натянулись как струны, готовые в любой момент зазвенеть от удара. Он готовился к отпору, к атаке, но в то же время был слишком слаб, чтобы сопротивляться…
Я уткнулась носом в его забинтованную руку, ощущая, как под повязкой пульсирует вена. От его кожи исходил жар, но в то же время она была холодной на ощупь, будто он только что вышел из ледяного озера.
Веки Маршала дрогнули, и он посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Его взгляд был мутным, но в нем промелькнуло что-то похожее на удивление. В бездонных глазах плескалась усталость и какая-то осторожность, словно он не ожидал увидеть меня здесь в этот момент.
— Что? — спросил почти шепотом.
Я не знала что. Не могла объяснить это даже себе. Может, виной всему любопытство?
Животное, дикое любопытство к тому, кто был сейчас рядом. К тому, кто разделил со мной пещеру после битвы, кто был таким же раненым, как я, кто пах болью и адреналином, как и я.
Я облизала повязку шершавым языком. Быстро, словно проверяя ее на вкус. Его кровь была солоноватой, с особым металлическим привкусом, который будто вызывал у меня странное, извращенное чувство удовольствия…
Мои когти впились в сиденье, оставляя на нем глубокие царапины. Взгляд Маршала стал беспокойным, и я заметила, как его рука слегка дернулась. Он не пытался отстраниться, но в глазах мелькнула тень растерянности.
Я просто продолжала смотреть на него, чувствуя, как внутри меня что-то пробуждается. Что-то темное, неизвестное, что-то, что я не могла контролировать.
Маршал замер. Его дыхание остановилось, будто кто-то невидимый схватил его за горло. Сердце колотилось как бешеное, но он даже не мог пошевелиться. Медленно, очень медленно развернулся, словно его тело двигалось против воли. Протянул вторую руку и коснулся пальцами моей головы чуть ниже уха.
Его прикосновение было грубым, но в то же время удивительно осторожным. Это противоречие словно нож резало по натянутым нервам. Я почувствовала, как его пальцы замерли и он выдохнул. В этом выдохе было что-то, что заставило меня напрячься.
— Вот же черт… — выругался Маршал. В его голосе послышалась смесь удивления и страха. — Кажется, мы только что заключили с тобой куда более страшный договор, чем все мои прошлые сделки.
После этих слов в машине повисло тяжелое молчание. Маршал вновь провел рукой по моей шерсти, и где-то глубоко внутри, в том самом месте, где сидела волчица, что-то отозвалось тихим, довольным урчанием. Это урчание было странным, чуждым мне, но в то же время таким… правильным.
Перемирие было заключено. Началось нечто новое. Необъяснимое. Пугающее. И неизбежное. Я чувствовала, как воздух вокруг нас густел, как будто менялась сама реальность. И в этом изменении было что-то, от чего я не могла отвести взгляд.
Глава 10
Альфа внезапно решил испортить этот хрупкий, едва наступивший миг покоя.
— Раз ты наконец пришла в себя и у нас есть немного времени для разговора... — начал он, и каждое слово отточенным лезвием полоснуло по моим нервам, и без того натянутым струной.
Его голос казался холодным и отстраненным, лишенным даже намека на ту связь, что я ощущала мгновением ранее. Внутри меня, там, где только что была растерянность, закипела ярость. Она поднялась по пищеводу едким, обжигающим комом. После того, как Маршал нацепил на меня подчиняющий ошейник, хотелось порвать его на мелкие кусочки.
«Верни меня в человеческое тело, сама я не смогу это сделать!»— прорычала мысленно, ощущая, как когти дерут кожу заднего сиденья тачки.
Звук лопнувшей обивки прозвучал в тишине салона особенно громко, ударив по ушам. Я отвернулась, желая выбраться наружу — подальше от альфы. И так с трудом сдерживалась, чтобы не полоснуть когтями по шее Маршала…
Лапой надавила на ручку машины, и дверь тихо открылась. Я выскочила на холодный пол бункера, пропитанного запахами озона и металла.
Глаза заметались по периметру, выискивая лазейку, щель — любую возможность к бегству. Но не было ничего. Лишь голый бетон, прошитый арматурой, и все это — в плотном, пульсирующем магическом коконе. Казалось, сам воздух был тяжелым и вязким, подчиняясь воле хозяина этого железобетонного мешка.
Вырваться отсюда без его разрешения было равносильно попытке прогрызть стену.
Бесполезно…
— Выполнишь три моих приказа... — продолжил альфа, открыв дверь, и, со стоном повернувшись, спустил ноги на пол.
В тоне Маршала слышались властные нотки — привычка повелевать никуда не делась. Я резко обернулась, и из глотки против моей воли вырвалось низкое хриплое рычание. Глаза наверняка пылали огнем ненависти.
Маршал замолчал. Отшатнувшись, прижался спиной к дверце тачки, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на удивление. Словно он увидел не пойманную дикарку, а разбуженную бурю в зверином обличье, которую ему лишь временно удалось заключить в капкан этого тела.
— Хорошо... — выдохнул, понимая, что сейчас не время идти напролом и проявлять упорство.
Лучше было мирно договориться. От моего согласия помочь ему зависело слишком многое. И мы оба это понимали…
— Наше сотрудничество может быть взаимовыгодным… — Альфа решил сменить тактику убеждения, наверняка наступив себе на горло и проглотив собственное высокомерие и гордыню.
Ему была очень нужна моя помощь!
— Я помогу тебе совершить оборот, научу его контролировать, выпускать зверя когда нужно и сдерживать его. Покажу, как наладить с ним связь, научу быть с ним единым целым… — его голос смягчился, стал ласковым, почти шелковым, но где-то на самых низких частотах все так же змеилась угроза. — Но только если пообещаешь, а лучше дашь клятву на крови, что поможешь мне с тремя делами. Они для меня очень важны… — буквально выплюнул последние слова, сверкнув яростным взглядом.
Его обуревали гораздо более сильные чувства, чем жажда закончить эти три дела…
Я фыркнула — звук вышел презрительным.
Доверие к нему было равно нулю, упало уже ниже плинтуса. В самых темных закоулках моего подсознания все еще бурлила ярость.
«То есть я должна буду неизвестно сколько находиться в облике зверя, потому что ты сам не справился?» — ехидно уточнила я и, изогнув губы в насмешливом оскале, обнажила клыки.
Мне нравилось, как он вздрагивал от моего мысленного голоса, такого грубого, но в то же время по-звериному женского.
Альфа стиснул челюсти, и я увидела, как вздулась жилка на его виске.
Но он сдержался, не ответил. Взгляд, холодный, полный боли, вдруг лишил меня самообладания. Желание разорвать его притупилось…
В Маршале развернулась нешуточная борьба. В его дрогнувшем голосе было нечто неуловимое… Тень усталости, может, даже отчаяния, боли. Застарелые эмоции, которые мучили его очень давно.
Это заставило мое собственное злорадство поостыть. Возможно, он и вправду был не столько садистом, сколько загнанным в угол зверем. Это не делало его моим другом. Но все же…
Заприметив в дальнем углу бункера нечто, напоминающее кушетку, я рванула туда.
Диван пах кожей, дорогим мужским парфюмом с нотками сандала и чего-то еще, что напоминало запах альфы. Плюхнулась на него, растянулась во весь свой волчий рост и демонстративно зевнула, так, чтобы Маршал видел всю пасть. Усталость накатила тяжелой волной. Оставалось надеяться, что сон станет хоть каким-то щитом от этого кошмара…
Альфа потер лоб, виски, провел рукой по волосам и устало вздохнул, после чего направился к дальней стене. Нажал несколько кнопок на ней, и бункер на глазах преобразился.
Угол, где все еще стояла тачка, отдалился. Между нами и машиной вдруг выросла новая, магическая стена. За спиной Маршала появились высокие стеллажи, заставленные всевозможными древними книгами, а рядом с ними — прочный деревянный стол ручной работы и офисное кресло с высокой спинкой.
Альфа вытянул из ряда книг на пятой полке толстый томик, и она бесшумно испарилась, открывая моему взгляду дверцу металлического сейфа, испещренного древними рунами. Они источали золотисто-зеленый свет, отчего казалось, что сейф мерцает.
Маршал что-то прошептал, и вместо дверцы появилась голубая панель управления с отпечатком ладони. Он приложил к ней руку — защитный экран тут же мигнул и погас. Дверца открылась, и альфа вытащил оттуда толстую черную папку с потрепанными уголками, на которой были изображены такие же золотисто-зеленые руны.
— Я просто прочту тебе их досье.
Обернувшись, Маршал взглянул на меня все так же высокомерно, хотя на секунду в его глазах промелькнуло уважение. Он тяжело опустился в кресло и стал листать документы в папке. Шуршание страниц было похоже на шелест высохшей кожи.
— Три брата. У них столько грехов, что хватит не на один тюремный срок... — сказал ровным голосом, но я уловила легкое, едва слышное раздражение, похожее на скрип пера по бумаге. — А еще у них есть магическая способность, которая помогает избегать правосудия. Они ходящие в сумраке — срединном мире между светлым и темным. Ты, наверное, знаешь о нем благодаря своему уникальному дару?
«Ты имеешь в виду те темные души, что я иногда вижу как незрячая?»— уточнила я, и внутри, под ребрами, кольнуло тревожное предчувствие. Словно чьи-то ледяные пальцы коснулись души.
— Да. Ты ведь можешь не только видеть их, но и предвидеть, когда они выйдут на темную или светлую сторону?
«Кто на нас напал? Пока я была на свободе, никто не интересовался мной. Только ведьмы помогали выжить...»
Я зажмурилась, лишь бы не смотреть на альфу, и невольно прислушалась к собственным ощущениям.
Уши, подвижные, чуткие, улавливали каждый звук. Приближалась опасность, я ощущала это всем своим существом. Где-то совсем рядом, за стеной слышался настойчивый шорох. Он впивался в мозг, как заноза. То ли его издавали мыши, то ли что-то гораздо хуже. Пока что я не могла отличить, и от этого становилось еще страшнее.
— Думаю, тебя искал не только я, но и те, кто понял, чем им грозит твой дар… — Маршал замолчал, и я буквально физически ощутила, как он взвешивает каждое слово. — А узнать о нем они могли от источника в тюрьме... — снова зашуршал документами, листая их с каким-то маниакальным упрямством. — До того как твой дар открылся, начал расти, я дал негласный приказ спрятать тебя. Поэтому ведьмы и прикрывали тебя, скрывали ото всех… И от изнанки тоже.
Горячий, колючий комок внезапно подкатил к горлу.
«Так ты знал о моем существовании до того, как меня схватила Инквизиция?»— с трудом сглотнув, подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Маршалом.
Его лицо было похоже на каменную маску. Ни единой трещинки, ни единой эмоции. Только ложь в глубине глаз, которую он тщательно прятал.
А в это время тот самый звук за стеной становился все громче, настойчивее. Он словно обволакивал комнату, и тени в углах, казалось, плясали ему в такт. Они становились гуще, плотнее, зловеще извивались, будто готовясь вот-вот оторваться от стен и подползти к нам.
Ледяные мурашки побежали по моей спине. Почему Маршал ничего не слышит?
Он же волк!
Или... притворяется?
— Не об этом сейчас, послушай, — резко оборвал меня, свернув неудобную тему.
Маршал принялся зачитывать выписки из дел братьев Зурских…
Каждое слово было как удар кувалды по наковальне моего сознания. Зверства, пытки, изощренные игры с жертвами...
Мне становилось дурно только от того, что я слышала.
Я не верила своим ушам. В моем тихом, скромном мирке, полном страха перед собственной тенью, не было места таким чудовищам.
Это был какой-то невыносимый, запредельный кошмар.
«Настоящие вурдалаки? Но, по слухам и легендам, они давно исчезли... Или ты о вампирах, о тех созданиях ночи?» — Мой мысленный голос прозвучал скептически, но внутри бушевал ураган из страха, отвращения и щекочущего нервы любопытства.
— Нет. Не о людях, пьющих кровь и живущих среди нас. А именно о древних существах, которые жили здесь испокон веков. Когда-то их сравнивали с богами Тьмы...
«Почему никто не слышал о них ничего нового?» — единственное, что смог выдать мой перегруженный мозг.
Загадка, не имеющая ответа.
— Потому что их истребили очень давно, еще во времена первой войны между Тьмой и Светом. Вурдалаки тогда проиграли и скрылись в сумерках — мире между Тьмой и Светом. Они стали очень хитрыми… Настолько, что предпочли жить на изнанке миров… куда никому нет входа и выхода! — сдавленно ответил Маршал, и я почувствовала, как он напрягся, словно струна.
Он заметил мое неверие, мою попытку отстраниться от услышанного и тут же взбесился, стал каким-то дерганым. За этой нервозностью угадывалась какая-то недосказанность, словно Маршал что-то скрывал.
«Ты слышишь этот шорох?! Я больше не могу его терпеть!»
Я вскочила с дивана как ошпаренная.
Горло сдавило от дикой смеси ярости и животного страха. С рыком бросилась в угол, из которого доносились эти мерзкие звуки.
Там что-то зашевелилось…
Глава 11
Из самой гущи мрака, словно из ниоткуда, вынырнула длинная костлявая рука, обтянутая бледно-синеватой кожей. Она вцепилась в мой ошейник стальной хваткой, заставив замереть на месте, и потянула на себя.
Из горла вырвался сдавленный хрип. Я задергалась, сопротивляясь изо всех сил, попыталась вырваться, но стало лишь хуже. Тень притянула меня к себе, к своему мерцающему темно-серому балахону, словно сотканному из дыма и мрака. Костлявая рука погладила по холке как какую-то псинку.
— Ну, здравствуй, Недоальфа…
Другая рука, такая же костлявая, медленно откинула капюшон, открывая моему взору голову создания тьмы.
Худощавое лицо, словно вылепленное из кошмаров, окруженная запахом тлена фигура. Очертания черепа, обтянутого тонкой, сухой, как пергамент, мертвенно-бледной кожей… Казалось, передо мной стояла мумия, только что выбравшаяся из древнего склепа.
Провалившиеся глазницы сияли кроваво-красным светом… Зрачки, полные немой злобы и безумия, были похожи на две бездны. Тонкие бескровные губы растянулись в оскале, обнажая частокол острых, игольчатых зубов. От существа тянуло смрадом — сладковатым запахом гниющей плоти, сыростью склепа, холодом неживого дыхания.
По спине пробежала ледяная дрожь. Это было нечто, не имеющее права существовать в нашем мире. Нечто из дремучих легенд, о которых шепчутся в ночи.
Я попыталась вывернуться, но ошейник внезапно ожил. Металл сжался, впиваясь в шею, словно узнав нового хозяина. Дыхание перехватило, сердце заколотилось в бешеном ритме, грозясь вырваться из грудной клетки.
— Ты… Как ты смог? — шагнул вперед Маршал.
