Всё. Я в ловушке.
— Открой дверь, — не узнаю себя. Голос дрожит, и это бесит меня больше, чем пятна краски на джинсах. — Слышишь? Ты не имеешь права! Это похищение! Я буду кричать!
Он даже не смотрит в мою сторону. На лице ни единой эмоции. Робот, что ли?
Включив мотор, громила выруливает со стоянки бизнес-центра, уверенно крутя руль одной левой.
Опускаю взгляд на его правую руку. Она неподвижно лежит на колене.
— Сядь ровно, Ая, — бросает мне. Его голос низкий, хриплый. — И пристегнись.
— Да иди ты! Откуда ты знаешь мое имя? Кто ты такой?! Эй!
Я в панике! Готова даже на ходу выпрыгнуть!
Дергаю ручку двери. Снова. И снова.
Словно могу просто так, руками сломать центральный замок.
Сердце колотится, как бешеное. Кажется, что еще миг, и я задохнусь.
Успокойся, Ая. Нужно подумать. Так что я пристегиваю ремень безопасности, откидываюсь на сиденье, складываю руки на груди.
Машина набирает скорость. Мимо проносятся сияющие высотки. Бездушные, одинаковые. Обитель богачей.
Мой протест провалился. Люба сбежала, бросив меня на растерзание этим сволочам. Я хотела показать им, что есть те, кто видит, как они на крови зарабатывают свои деньги.
Что не все слепые!
Но в итоге просто попалась, и теперь меня везет неизвестно куда один из них. Судя по размеру и совершенно бесстрастному лицу, самый опасный.
— Успокоилась? — бросает мне, даже не глядя в мою сторону. Сноб!
Я задыхаюсь от беспомощности.
— Ты работаешь на них, — рычу. — Цепной пес этого жирного борова! Ты помогаешь ему зарабатывать миллиарды на человеческих смертях! Вы все отвратительны!
Внезапно загорается красный. Громила бьет по тормозам.
Меня бросает вперед. Ремень безопасности не дает мне эпично впечататься лбом в панель.
— Замолчи, — он нехотя смотрит на меня. — Твой романтизм, конечно, трогает. И тот цирк, что ты устроила, мог бы показаться смешным. Но есть одно но. Ты влезла на режимный объект. Хоть понимаешь, какие могли быть последствия, если бы я не вмешался? Сейчас бы уже лежала в автозаке лицом в пол.
— Лучше в автозаке, чем с тобой! — в сердцах выпаливаю.
Он стискивает зубы, желваки ходят ходуном. Злится?
Мой взгляд падает на его правую руку, лежащую на коробке передач. Она вдруг начинает дрожать.
Пальцы подрагивают в каком-то рваном судорожном ритме. Мужик пытается сжать кулак. Но тремор становится только сильнее.
Замираю. Взгляд отвести не могу. Злость и ярость мгновенно исчезают. Я не понимаю…
Этот огромный, на первый взгляд неуязвимый мужик… болен?
— Твоя рука… что с ней? — тихо спрашиваю.
И тут я вижу вспышку гнева в темных глазах. Его кадык дергается, губы сжимаются в тонкую ниточку. Кажется… задела за живое?
Стыд обжигает изнутри. Мне вдруг становится очень неловко за свой вопрос.
— Это тебя не касается, — рычит он. Что ж. Оно и к лучшему. Нам все равно не по пути.
Загорается зеленый сигнал светофора.
Громила дает по газам. Слышу визг шин. Мы едем по набережной. В салоне внедорожника висит напряжение. Липкое и неприятное, словно краска на моих джинсах.
Нужно бежать. Любым способом! Я ведь не знаю, куда он меня везет! А вдруг за город… прихлопнет, как муху, и поминай, как звали!
Сейчас или никогда!
На следующем красном светофоре решаюсь. Не думаю. Просто действую.
Я видела, где кнопка разблокировки центрального замка. Рывком тянусь туда, нажимаю.
Тык!
Раздается щелчок. Есть!
Дергаю ручку, распахиваю дверь и вываливаюсь из машины. Ноги предательски подгибаются. Больно бьюсь локтем об асфальт.
Рву когти через дорогу к ближайшему переулку.
Би-и-и-ип!
Нога подворачивается прямо посреди дороги. Свет фар ослепляет. Разворачиваюсь в ужасе. На меня несется машина… зажмуриваюсь… и тут…
Рывок назад. Не успеваю понять, что случилось. Влетаю в твердое тело, и машина, визжа клаксоном, пролетает мимо. Сердце колотится, как бешеное.
Он… спас меня? Однако внутренний загнанный зверь, полный страха и недоверия, снова поднимает голову. Я начинаю молотить руками по мощному телу.
— Отпусти! Помогите! — пытаюсь заорать, но тут мир переворачивается. Мужик закидывает меня на плечо и несет к своему танку. Бью его по спине, но ему хоть бы хны.
Он буквально закидывает меня в салон машины.
— Ты хоть иногда мозги включаешь? — тихо спрашивает, и это пугает куда сильнее крика. — Твоя сестра доверила мне тебя. Попросила беречь. Явно не для того, чтобы в первый же день я собирал твои мозги по асфальту.
Айше… сестра… откуда он…
— Не смей произносить её имя! — глаза наполняются слезами. — Ты ничего о ней не знаешь! И обо мне тоже!
— Знаю, — он наклоняется ко мне. Красивый мужик, но пугает. — Я знаю, Ая… мы нашли ее… тогда…
Грудь опаляет боль. Она сдавливает сердце тисками, не дает вдох сделать. Сестренка…
— Замолчи… заткнись! — закрываю уши руками. Моя сестра… глупая Айше! Спасая других, погубила себя.
— Я все расскажу, когда мы приедем. Еще раз попробуешь выпрыгнуть, поедешь в багажнике, поняла?
— Зачем я тебе? — всхлипываю. — Чего ты хочешь?
— Чтобы ты осталась жива.
Мы едем в тишине.
Забиваюсь в угол. Обнимаю себя руками. В голове настоящий хаос. Айше… этот громила… что вообще происходит?
Не замечаю, как мы оказываемся у высотки. Мужик отстегивает ремень безопасности.
— Выходи.
Подчиняюсь.
В подъезде светло. Пахнет цветами. Чисто. Не то, что в моей общаге. Мужчина ведет меня к лифту. Поднимаемся на пятый этаж.
Квартира очень просторная. Трехкомнатная. Обставленная аскетично, в темных тонах.
Такое чувство, что тут никто не живет. Лишь приходит переночевать.
Атмосфера холодная. Не хватает тепла и уюта. На миг сжимается сердце. Он живет тут один… теперь понятно, почему такой хмурый.
— Ванная там, — бросает, даже не глядя в мою сторону. — Прими душ, смой эту дрянь с себя. Джинсы и худи на выброс. И не думай сбежать, тут биометрический замок.
Снимает испорченный краской пиджак, швыряет на диван. Остается в одной рубашке.
Ткань натягивается на мощных плечах. Взгляд невольно выхватывает его правую руку. Она всё еще дрожит.
Громила замечает, что я смотрю.
— Чего стоишь? Иди, — складывает руки на груди. — Кстати. Меня зовут Марат.
Глава 3. Ловушка в стиле хай-тек
Ая
Захожу в ванную. Ого! Да тут настоящий шик.
Никаких ярких оттенков. Баночек там или флаконов с косметикой. Никакого пластика! Вообще ничего лишнего или выделяющегося!
Все четкое, идеально выверенное. Ни единой округлости или диспропорции. Хм!
Лишь серый камень и белый фаянс. Все вылизано до блеска.
Гигантское зеркало занимает почти всю стену. Оно подсвечено приятным желтым светом. Единственное теплое, что есть в этой ванной комнате.
Я словно попала на космический корабль! Боюсь даже коснуться чего-нибудь! Вдруг сломаю, и этот громила… ой… Марат, отправит меня на ПМЖ в свой багажник.
Осматриваюсь.
Тяжелый стальной смеситель напоминает инопланетный механизм из фантастических фильмов.
В воздухе витает едва заметный аромат можжевельника. Приятненько.
Глядя на этот интерьер, первые слова, которые приходят на ум: железная дисциплина и аскетизм.
На полке стопка идеально сложенных черных полотенец. Тянусь и провожу по ним кончиками пальцев. Мягкие. Пахнут морозным утром. Марат знает толк в ароматах.
Все так дорого, богато. И я… сирота в дешевых шмотках. Чувствую себя лишней. “Вы слабое звено, прощайте!” - усмехаюсь себе под нос.
Очень приятно, Ая — жалкое грязное пятно в этом аскетичном монохромном мире.
Тут не плохо, нет. Скорее, немного тоскливо. И одиноко. Даже в моей отнюдь не топовой общаге как-то теплее.
Скорее бы умыться и уйти отсюда! Надеюсь, кухня чуть меньше напоминает бункер.
Тянусь к крану. Но вместо привычных барашков вижу лишь гладкую панель. Видимо, сенсор.
Провожу по ней кончиками пальцев. Не поддается.
Давлю. Ноль эмоций! Да чтоб тебя!
Даже пытаюсь ковырнуть ногтем. Ничего не помогает! Боже, что за адская машина?!
— Эй, ну давай, работай! — отчаянно стучу по этой штуке.
Внезапно панель загорается фиолетовым. И из крана льется мощная струя кипятка. Перепугавшись не на шутку, отпрыгиваю.
Случайно задеваю бедром сенсорную панель на стене. Из потолка начинает валить густой пар.
А зеркало вдруг оживает и произносит приятным женским голосом, что режим турецкого хамама активирован.
— Нет! Не надо хамам! СТОП! — размахиваю руками, пытаюсь остановить грядущий ванный апокалипсис.
Потеряв равновесие, буквально вваливаюсь спиной в душевую. Пытаясь удержаться рукой, снова на что-то нажимаю.
