— Придется потерпеть, — ухмыляется он, затем направляется в свою спальню. Возвращается спустя минуту.
И лишь сейчас я замечаю, что весь наш разговор его рука не дрожала.
Почему-то от этой мысли становится теплее.
Но я отгоняю ее… потому что сейчас нужно не течь лужей от этого мужика, а думать, как выйти из ситуации с контрактом.
— Мы поедем сегодня или нет?! — бушую, когда Марат проверяет окна и что-то тыкает в климат-контроле. — Если опоздаем, я всё на тебя свалю! Так и знай!
— Сваливай, — заявляет равнодушно, а я начинаю психовать еще сильнее. Сухарь! Ну вот почему его из себя не вывести, а? — Кстати, Ая…
Марат пристально осматривает меня глазами, задерживаясь на груди. Затем наши взгляды сталкиваются.
— Ты очень красивая в этом… наряде…
Он делает шаг из квартиры, а я застываю как вкопанная. Это что… комплимент?! И как мне на него реагировать?
Глава 13. Девочка-беда
Марат
— Чего встала, как вкопанная, Ая? — закрываю дверь, разворачиваюсь и чуть не сношу хрупкое тело своей подопечной. Она пошатывается, но удерживается на ногах.
— Ты… что ты только что сказал?! — пучит на меня свои огромные глазищи. Выглядит смешно. И мило. Пиздец как мило.
Только вот странная реакция на комплимент. Неужели ей никогда такого не говорили?
— Что тебе идет эта одежда. Явно лучше, чем тот балахон и джинсы с барахолки, — бросаю, нажимая кнопку вызова лифта.
— Ах так? — семенит за мной, пытается догнать. — Не нужны мне твои подачки! Я и сама…
Двери лифта открываются. Заходим. Ая замолкает на полуслове. Бледнеет.
Что за… смотрю на неё.
Девчонка тихо сглатывает. Бродит глазами, словно ищет точку опоры. Сжимает тонкие пальцы в кулаки.
— Ты чего? — спрашиваю, нажимая кнопку первого этажа. — Слова в лексиконе закончились?
— Отвали, — бормочет сдавленно.
Что-то не так.
— Ая.
— Что?! — огрызается, но я вижу её страх… её уязвимость. И, кажется, знаю, что это такое.
— У тебя клаустрофобия? — спрашиваю ровно.
— Нет у меня ничего! — её голос срывается. — Отстань! Фобии для детей! Просто мне с тобой не нравится!
Ложь…
Она вжимается спиной в стену лифта. Лицо уже белое, как бумага. Губы дрожат.
Вроде бы, когда вёз её в первый раз, такого не было. Видимо, тогда ненависть ко мне оказалась сильнее фобии. А сейчас осталась лишь чистая паника.
Лифт медленно ползёт вниз. С каждой секундой Ая дышит всё тяжелее.
— Смотри на меня, — говорю тихо.
Она мотает головой. Не может. Глазами бегает по зеркальным стенам, словно ищет выход.
— Ая, посмотри на меня, — повторяю жёстче.
Она поднимает взгляд. В нём — настоящий ужас. И в этот момент что-то во мне щёлкает. Инстинкт, названия которому я не готов дать.
Притягиваю девочку-беду к себе. Она утыкается лицом мне в грудь. Тихо всхлипывает.
— Тихо, — шепчу. — Я здесь. Просто дыши. Главное, дыши. Скоро приедем.
Она замирает на секунду.
А потом резко и сильно вцепляется пальцами в мою рубашку. Сначала дрожит, а потом расслабляется.
Волосы Аи пахнут фруктами.
Такая хрупкая. Маленькая.
Но моя ли?
Мысли путаются, когда я ощущаю ее тепло. Когда понимаю, как ей хорошо в моих руках. И как хорошо мне…
Блядь! Нет, так нельзя!
Лифт наконец-то доползает до первого этажа. Двери открываются.
Ая отталкивает меня и выскакивает, как ошпаренная.
Быстро шагает через холл к выходу на парковку, даже не глядя на меня.
А я остаюсь стоять. Смотрю на свои руки, которые только что обнимали её. Всё ещё чувствую тепло девичьего тела. Её запах.
Ты смотришь на неё… точно не как отец.
Кто же ты мне, Ая? А я тебе?
Не знаю. Пока не знаю. Слишком мало прошло времени.
Но я знаю одно: мне тридцать шесть. Ей девятнадцать. У нас огромная разница в возрасте и миропонимании.
Я — бывший военный с кучей травм. Она — молоденькая девушка с большим будущим и идеями, которые не приемлют такого, как я.
Но блядь… как же сложно не смотреть на неё… не вдыхать её аромат…
Стряхиваю наваждение и выхожу на парковку. Аи нигде нет. Оглядываюсь в поисках оранжевой футболки.
И вижу её. Носится между машинами, смотрит на номера, пытается открыть дверь чужого Хаммера. Сигналка орёт, она вздрагивает и бежит дальше.
Стою, наблюдаю. С трудом сдерживаю смех. Ая выглядит как рассерженный птенец воробья, который пытается найти своё гнездо.
Тем временем моя неугомонная подопечная натыкается на третий Хаммер. Пытается открыть — снова не тот. Ая ругается, оглядывается по сторонам.
Наконец, замечает меня. Замирает. Лицо красное от напряжения, волосы растрепались, глаза горят праведным гневом. А я не могу сдержать улыбки.
— Ты специально стоишь и смотришь?! — кричит через всю парковку.
— Наслаждаюсь представлением, — отвечаю спокойно.
— Да пошёл ты! — семенит в мою сторону.
Подхожу к своей машине. Нажимаю на брелок — она пикает. Ая подбегает, выглядит как надувшийся дикобраз. Вся такая колючая, злая и невероятно смешная.
— Даже не думай комментировать! — рычит, распахивая дверь. — У тебя такая безликая бандура, что я запуталась! Их тут сто штук одинаковых!
Не выдерживаю. С губ срывается громкий смешок, затем меня прорывает.
— Чего ржёшь? — она залезает в салон, зло сверкает глазищами. — Тоже мне, юморист нашелся! Петросян на минималках!
Я не могу успокоиться. Такое чувство, что искренне не смеялся целую вечность. И вдруг рядом раздается хихиканье.
Сначала тихо, потом громче. Мы сидим в машине и ржём как два идиота. Я и моя подопечная.
Разворачиваемся друг к другу. Наши взгляды сталкиваются.
У Аи огромные глаза. Смешливые, живые. А губы… пухлые, чуть приоткрытые. Чувственные. В них так и хочется… впиться…
Нет! Нельзя, блядь!
Сцепляю зубы.
— Поехали, бунтарка, — завожу машину.
Ая густо краснеет и отворачивается.
До её общаги едем молча. Но теперь между нами нет той гнетущей тишины, что была вчера. Мы молчим, и это… легко.
Паркуюсь у её общаги. Вокруг полный развал. Ямы, лужи, мусорки. Стены обшарпанные, окна заляпанные черт знает чем. Настоящая помойка.
И здесь жила Ая? Всевышний…
Мой Хаммер мгновенно привлекает внимание. Молодые девчонки оборачиваются, перешёптываются, глазеют.
Ая вылезает из машины. Двигается в сторону чёрного входа. На полусогнутых, почти по-пластунски.
— Ая! Ты чего? Вход-то вон там! — окликаю её.
Она замирает. Выпрямляется. Обернувшись, сверкает глазами. И снова эта её ярость. Я уже начинаю привыкать.
— Ты специально, да?! — шипит сквозь зубы.
— Что специально? — не понимаю, о чём она.
— Теперь все подумают, что я завела папика! — Ая буквально испепеляет меня взглядом. — Ты хоть понимаешь, что обо мне подумают?! А у меня, между прочим, репутация!
Хмурюсь.
Почему-то именно слово «папик» бесит сильнее всех её привычных оскорблений.
— Пусть думают что хотят, — пожимаю плечами. — Иди уже, а то опоздаешь.
Ая фыркает. Показывает язык, затем молча разворачивается и бежит к общаге. Я вылезаю из машины, достаю сигареты. И вижу, что ко мне направляются те студентки.
— Здравствуйте, — одна из девчонок сладко улыбается, стреляет глазками. — А вы к кому?
Вторая поправляет волосы, а третья без капли стыда оценивает мою тачку.
Им лет по двадцать. Губки бантиком, ресницы накрашены, в глазах — жадный интерес. Ясно.
— Вас это не касается, — бросаю жёстко. — Девочки, вы бы лучше думали о получении образования, а не о том, как склеить взрослого мужика.
— А может, мы не хотим образования? — первая делает шаг ближе. — Нам интереснее… взрослый богатый мужчина.
Блядь, какая пошлость! Меня аж передергивает.
— Не рановато? — отрезаю жёстко.
Они переглядываются. Закуриваю, давая понять, что разговор окончен.
Конец ознакомительного фрагмента.
