Невыносимая. Академия Лун
Катерина Цвик
В сердце академии
Когда ты становишься неудобной, сразу приобретаешь статус невыносимой. Ну что ж, дорогой мой бывший жених, не надо меня выносить — я сама уйду!
Что? Я никому, кроме тебя, не нужна? В Академии Лун нет ненужных! Зато в ней есть страшный и ужасный ректор, который назвал меня очень талантливой. Кстати, не такой уж он и страшный
Книга является часть литмоба "В сердце академии" и находится в процессе написания
Катерина Цвик
Невыносимая. Академия Лун
Глава 1. Не надо меня выносить – я сама уйду!
— Я расторгаю нашу помолвку, — произнесла я решительно.
— Изабелла, что на тебя нашло? — явно не поверил моим словам мой уже бывший жених.
— Ничего. Я просто ставлю тебя в известность, что больше не хочу с тобой иметь ничего общего.
— Чего ты добиваешься?! — явно подозревая какую-то игру с моей стороны, вопросил он.
Только я не Джинни и никогда в такие игры не играла, а он явно об этом забыл.
Кривая улыбка сама собой наползла на мое лицо.
— Ты невыносима! — не дождавшись от меня никаких объяснений, выдал Джеремай и от негодования сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Не надо меня выносить. — Я повела бровью и вздернула подбородок. — Я сама уйду! — Развернулась и пошла к двери.
— Стой! Ты куда?! Изабелла, мы еще не договорили! — попытался он меня остановить.
— Извини, Джери, но…
— Меня зовут Джеремай! — почти прокричал он мне в спину.
Я лишь подняла руку и пошевелила пальчиками, показывая ему жест, который однозначно можно было трактовать как «пока-пока». Я знала, что он ненавидел, когда его называли Джери. Так когда-то звали облезлого дворового кота, жившего неподалеку от наших домов, и раздутое эго моего жениха… бывшего жениха не могло пережить подобного сравнения.
Еще совсем недавно я сама была готова размазать по стенке любого, кто исковеркал бы его имя, но сейчас просто старалась держать лицо и не разреветься.
— Ты все равно вернешься! Кому, кроме меня, нужна такая сирота, как ты?! — выкрикнул он.
Я на мгновение застыла у двери, переживая очередной удар от некогда любимого человека. Он знал, куда бить, но не понимал, что после того, что я узнала, его выпады лишь еще больше убеждали меня в мысли, что мне с этим человеком не по пути.
— Может, я никому и не нужна, но… — начала было я, но внезапно дверь передо мной открылась, и я увидела Джинни, мою сводную сестру.
Хотя как сестру? Меня она таковой никогда не считала. Хотя было время, когда я искренне надеялась, что семья Брук станет для меня настоящей.
Не срослось…
— Что ты здесь делаешь? — удивилась она. — Разве ты не должна сейчас работать над курсовой Джеремая?
Я улыбнулась и нарочито удивленно вздернула брови:
— Какой курсовой?
— Иза, ты невыносима! Конечно, я говорю про курсовую для Джеремая! — воскликнула она и посмотрела на меня как на дурочку. Потеребила свой идеальный светлый локон, окинула меня подозрительным взглядом и добавила: — Он расстроится, если ты не сделаешь ее вовремя.
— Действительно… — протянула я, наконец в полной мере осознавая, как эта парочка ездила на мне почти три года нашего обучения в академии. — Какая жалость…
А ведь еще вчера эта ее фраза смутила бы меня и заставила нестись в библиотеку в поисках информации для курсовой Джеремая, а заодно и курсовой Джинни.
«Изабелла, не будь такой бессердечной. Ты же знаешь, что Джинни занята на репетиции песни для бала по случаю окончания учебного года! Ей сейчас так сложно везде успевать! А тебе взять в разработку еще одну тему будет совсем нетрудно. Ты же у меня такая умная. Будь хорошей девочкой, помоги сестре», — вспомнила я одну из фраз Джеремая.
Сознание затопил жгучий стыд. Как я могла быть такой слепой, глухой и… Да дурой! Как я могла быть такой дурой?!
А еще душу раскаленным железом жгли слова, которые я случайно услышала вчера вечером и которые в одночасье перевернули мою жизнь, но вспоминать которые сейчас было для меня равносильно смерти.
Слишком больно. А расплакаться сейчас я не могла себе позволить. Ни за что!
— Ты чего? — удивилась Джинни, ощущая, что что-то идет не так.
— Изабелла, — Джеремай преодолел разделявшее нас расстояние и ухватил меня за руку, — мы еще не закончили! Что за бред ты несла насчет расторжения помолвки?
«Улыбайся, Изабелла! Это ведь так раздражает недоброжелателей!» — пронеслась в голове шальная мысль, и я улыбнулась этим двоим так ослепительно, как только могла. А потом активировала собственноручно сделанный артефакт защиты вот от таких вот хватателей — отличная вещь в толпе и не только, — и в руку Джеремая вонзилась огненная искра, заставив его взвыть и отскочить от меня подальше.
— Ай! Иза?! — На его лице читалось такое изумление, что это было бы даже смешно, если бы не было так грустно.
Я ничего ему не ответила. Развернулась и, чуть задев плечом так и продолжавшую стоять в дверном проеме Джинни, вышла в коридор.
— Ах ты дрянь! — заверещала она, немного отойдя от шока.
— Изабелла! Ты еще об этом пожалеешь! Тебе придется очень сильно постараться, чтобы я тебя простил! — выбежал следом за мной в коридор Джеремай.
— Угу, бегу и падаю. Коленки стерла, — буркнула я, пока мне в спину продолжало нестись не пойми что.
Предложить, что ли, им выпить универсальное противоядие? А то такими темпами захлебнутся собственным ядом.
Я покачала головой и наконец вышла из мужского общежития. Оказавшись на улице, вдохнула свежий весенний воздух и вдруг поняла, что больше не могу и дальше держать лицо и сдерживать слезы. Крутанулась на пятках и побежала по тропинке в самую глухую часть академии, чтобы наконец выплакаться и принять произошедшее.
Ноги несли меня так быстро, как могли, хотя дороги из-за слез я уже почти не разбирала.
— Ой! — Я вскрикнула от боли и неожиданности, когда, завернув за угол, на полной скорости в кого-то врезалась.
Покачнулась и шлепнулась бы на землю, но меня придержали сильные руки моей невольной жертвы.
— Прости… — Я наконец подняла глаза, проморгалась, в ужасе икнула и добавила: — …те.
----------
Дорогие читатели! Вот я и начинаю новую историю! По задумке, она не будет большой, зато очень интересной, веселой и полной любви и приключений!)
"Невыносимая" находится в процессе написания. Кто не знает, это формат, когда книга не глотается залпом, а читается по главам, так сказать, под кофеек по мере того, как автор ее пишет. Может даже и вместе с вами, читателями.) Поверьте, своими комментариями вы иногда наталкивают на очень интересные мысли!)
История пишется в рамках литмоба "В сердце академии". Все истории литмоба можно найти здесь:https://www.litres.ru/series/v-serdce-akademii-924576/?lfrom=174836202&ffile=1
Глава 2. Чтобы закрыть горькую главу своей жизни, нужно выплакать ее итоги. Желательно на груди мужчины
А как не икнуть, если тебя держит за талию и хмуро разглядывает страшный и неприступный ректор всея нашей Академии Лун?!
Адепты говорят, он такой страшный, что боевики, у которых он ведет некоторые лекции, боятся даже вздохнуть в его присутствии! А девушки, которые имели неосторожность строить ему глазки, отказались от этой затеи после первых же попыток.
И нет, рогов и копыт, как у рунков[1], Конрад Страйк не имел, зато все компенсировал его отвратительный характер. Ректор был язвителен, неуступчив, злопамятен и никогда не улыбался.
А сейчас, со сведенными к переносице бровями, он и вовсе выглядел устрашающе.
— Адептка Терн, что случилось? — внезапно спросил он, а я чуть снова не упала, но уже от осознания того, что ректор знает мою фамилию.
— Я ик… — Я постаралась ладонями стереть с лица слезы, но это получалось плохо.
В этот момент у меня перед носом появился платок. Я подняла недоверчивый взгляд на ректора и снова икнула.
— Берите, адептка, — раздраженно поторопил он.
Ну, я и взяла, уткнулась носом в приятно пахнущую мужским парфюмом ткань и… разрыдалась еще горше.
А все потому, что внезапно осознала: ко мне впервые за долгое время проявили заботу. Причем совершенно чужой человек. Да что там, страшный и ужасный ректор, который, как мне казалось раньше, в принципе не способен на сострадание. Мои же собственные родственники, которые приютили меня после смерти родителей, и жених уже давно забыли, что мне нужны обычное внимание, человеческое тепло, а иногда и помощь.
Они всегда мне твердили, что я сильная и что я что-то должна, но, как оказалось, и у меня есть предел, а мне никто ничего не должен. В голове снова возникли вчерашние события, и блокировать эти воспоминания и дальше у меня просто не получилось.
Я уже почти закончила курсовые Джеремая и Джинни и спешила к жениху, чтобы хоть немного побыть с ним наедине. В последнее время я была так занята, что уже и не помнила, когда он меня целовал или даже просто обнимал. Дальше поцелуев и обнимашек до свадьбы мы заходить, разумеется, не собирались, но в редкие минуты таких объятий я отдыхала душой и снова начинала верить, что не зря еще в детстве влюбилась в Джеремая.
— Как же мне надоело, что Изабелла постоянно трется рядом с тобой! — услышала я возмущенный возглас еще на подходе к комнате жениха и притормозила.
Дверь в его комнату оказалась слегка приоткрыта, и разговор на повышенных тонах можно было услышать без труда.
— Джинни, ты же знаешь, что я провожу все свободное время с тобой, а не с ней. — Такой родной и знакомый голос Джеремая в этот момент показался чужим, но спутать его с чьим-либо еще было невозможно. — Так почему ты злишься? — И он поцеловал ее.
Спутать эти звуки с чем-то иным было сложно.
А у меня от потрясения закружилась голова, и, чтобы не упасть, я оперлась на стену у самой двери, продолжая слушать беседу сводной сестры и Джеремая.
— Да потому, что твоя невеста она, а не я! — прервав поцелуй, капризно произнесла Джинни.
— Да какая разница? Все равно все считают моей невестой тебя, а не ее. А подруг у Изы нет, и некому ей сказать, что все думают, будто она за мной бегает, потому и выполняет все мои поручения.
— Да, я об этом позаботилась. Отвадила даже тех, кто еще как-то пытался общаться с этой заучкой! Но это не значит, что я тебя не ревную! — делано обиженным тоном произнесла она.
— Джинни, солнышко, ну не надо так говорить! Хочешь, пойдем на выходных в город и я куплю серебряное колечко, которое приглянулось тебе в прошлый раз?
— Это которое Изабелла рассматривала битый час, прежде чем отойти от витрины?
Я вспомнила то колечко: милое, нежное, с небольшим бирюзовым камешком, который так подходил к моим глазам. Фразу про глаза тогда сказал Джеремай, и я была уверена, что он подарит мне это кольцо на мой скорый день рождения.
