Огненная Лилия для дракона

— Да ты что, Лилия, цветочек мой, белены что ли объелась? — удивился отец. — Даже и в мыслях подобного не было!

— Спасибочки, — улыбнулась я, и плохого настроения как не бывало.

— То-то же, — увидев мою улыбку, оттаял отец. — А теперь, раз всё уже выяснили, давай-ка прибавим ходу, а то дотемна не успеем вернуться.

Широкая просёлочная дорога то спускалась по холмам вниз, то поднималась вверх, приближая нас к громаде гор, неподалёку от которых можно найти страстоцветы. И всё вроде было как всегда, но смутное беспокойство, появившееся казалось бы без причины, усиливалось с каждой пройденной минутой.

Когда до конечной цели оставалось совсем немного, впереди из-за поворота показались всадники, нещадно гнавшие своих скакунов.

*****

Лошади мчались во весь опор, оставляя позади себя вихри пыли, которые ещё долго кружили над дорогой, создавая непроницаемую завесу.

— Егеря, — дёрнув поводья, съезжая на обочину, произнёс отец, хмуря брови, — не иначе где-то беда приключилась.

— Похоже на то, — согласилась, вглядываясь в сосредоточенные лица мужчин, умело управляющих быстроногими скакунами, славящимися своей резвостью на всю округу.

Всадников оказалось пятеро. И если четверых из них я видела впервые, поскольку только на прошлой неделе те заступили на службу, сменяя прежних, то с пятым мы были хорошо знакомы.

Скилур — начальник местных егерей, мужчина средних лет и медвежьей стати, нередко помогал нам с отцом, когда встречались нечестные на руку торговцы, пытавшиеся взять товар, так и не заплатив. Мы же в свою очередь угощали его мёдом диких пчёл, иногда попадавшийся в дуплах тех же деревьев, на которых росли страстоцветы. Причём, добыванием лакомства, обычно занималась именно я, поскольку со мной пчёлы вели себя гораздо спокойнее, нежели с кем-либо.

Отец объяснял этот факт тем, что я дочь своих родителей, но посвящать в подробности отказывался, говоря, что эти знания не приведут к добру. Так что к восемнадцати годам, о своих родственниках со стороны матери я не знала ничего. Впрочем, как и о самой маме, уже покинувшей этот мир. Хотя нет, кое-что всё же знала — я была очень на неё похожа, о чём не раз слышала от родителя, когда тот находился в хорошем расположении духа.

Четверо незнакомых егерей проскакали мимо, не сбавляя хода, обдав запахом лошадиного пота и кожи, из которой была сшита их одежда, спасающая от когтей мелких хищников. Скилур же придержал разгорячённого коня рядом с нами.

— Здорово, Кайл. Моё почтение, Лили, — поприветствовал мужчина, пытаясь удержать разгорячённого скакуна, рвущегося следом за остальными. — Я подумал, что вас стоит предупредить — вчера видел у Чёрных скал огромные следы, похожие на волчьи, так что советую пока туда не соваться.

— Следы были одного зверя? — уточнил отец.

— Вроде да, но уверенности нет, — пожал могучими плечами Скилур.

— Тогда опасаться нечего: в эту пору волки смирные, — отмахнулся отец, похоже, не желая менять планы, поскольку именно туда мы и собирался.

— Волки — да, но не те, кто принимают их облик, — покачал головой егерь. — Сдаётся мне, что следы принадлежали оборотню. А если это так, то неподалёку могут быть и остальные, поэтому имейте в виду.

— Спасибо, Скилур, мы учтём, — кивнул отец. — А сейчас-то что стряслось?

— В дальнем ущелье местные видели горного тролля. Говорят — огромный гад. Попытаемся задержать незваного «гостя», пока не прибудут драконы. Без них, боюсь, не справимся. Ну, бывайте, пора мне.

При упоминании о драконах, душа радостно запела.

Летать — вот что мне хотелось не меньше, чем научиться управлять силой при помощи магии. Но если последняя мечта когда-нибудь всё же могла осуществиться, то первая — так и останется несбыточной навсегда.

— Скилур, может, наша помощь нужна? — спохватился отец, когда тот уже тронул поводья.

— С драконами мы мигом справимся, а они уже в пути, так что не переживай! — крикнул егерь удаляясь, и спустя минуту о нём напоминала лишь пыль, оседавшая на дорогу.

— Давай вернёмся домой, — попросила я. — Не хотелось бы встретиться с тем, чьи следы видел егерь.

— Марфа житья не даст, если вернёмся с пустыми руками, — покачал головой отец, рассматривая облака, закрывающие вершины гор.

— Пап, зачем она тебе? — не сдержалась я, задав давно мучивший меня вопрос. — Мужик ты у меня видный. Как тебя угораздило жениться на этой..?

— Тянет меня к ней, окаянной, — нахмурился отец. — Вроде когда уезжает на пару дней на ту же ярмарку или к сестре — отпускает. Думаю, ну вот, приедет — выпровожу со всеми пожитками. А приезжает — слова не могу ей сказать поперёк, и всё начинается сначала.

— Как-то странно это всё, не находишь? Словно… — я запнулась, зная, что отец не сторонник того, о чём хотела сказать, но и молчать уже не могла, — словно здесь замешана магия. Вдруг это какой-то, как его… приворот?

— Начиталась книжек из материнского сундука, теперь вот всякая чушь начала мерещиться! — яростно сжав кулаки, выкрикнул отец, да так, что конь под ним заволновался. — Права была Марфа, надо сжечь его было, вместе со всем содержимым, но я дал слово твоей матери…

— Опять Марфа! А что если она и хотела его сжечь только из-за того, чтобы не раскрылись её тёмные дела? Ты об этом не думал? Ведь в маминых книгах много об этом рассказывается, — тоже неосознанно перешла на крик, хотя лучше бы промолчала.

Глаза отца запылали фанатичным блеском, подтверждая мою догадку, но в таком состоянии, зная по личному опыту, с ним разговаривать уже бесполезно.

Ударив коня по крутым бокам, отец пустил его в галоп, не желая меня слушать, из-за чего в душе ярким пламенем вспыхнула обида. Умом я понимала, что если всё так, как подозревала, то его вины в подобном поведении нет, но ничего не могла с собой поделать. Лишённая материнской любви, я искала отцовскую. Но в такие минуты больше всего хотелось остаться одной. Не зря говорят, что тот, кого мы любим сильнее всего, способен не только нас осчастливить, но и причинить самую сильную боль, иногда даже словом или, наоборот, его отсутствием.

Утерев выступившие слёзы рукавом рубашки, я вздохнула, собираясь с силами, и направилась следом за отцом, дав самой себе зарок, что пока не будет веских доказательств, к этой теме возвращаться не стану.

Горы громадными великанами возвышались в нескольких сотнях метров впереди, заставляя каждый раз, когда я находилась неподалёку, чувствовать себя ничтожной пылинкой по сравнению с ними. Но сегодня меня мало это волновало. Гораздо больше я переживала за то, что следы от лошадиных копыт, с характерным сколом, чётко вели туда, куда нам не советовали соваться.

Да, именно в Чёрных скалах мы собирали самые большие урожаи цветочной росы. Но не ехать же сюда, когда эти места облюбовал оборотень! Мне бы вернуться обратно, но сама мысль, что я оставлю здесь на произвол судьбы единственного дорогого мне человека, была невыносима.

Глава 2

Капли росы то и дело скатывались с травы и листьев на землю, искрясь и переливаясь в лучах утреннего солнца, добавляя окружающей природе очарования. Тёплый ветерок, ласково касаясь волос, теребил выбившиеся из косы локоны, щекоча шею и щёку.

Вроде бы всё как всегда, за одним единственным исключением — вокруг царила тишина. Не было слышно ни пения птиц, ни переругивания белок в кронах деревьев. Не всхрапывал в отдалении лось или кабан, даже мыши и те куда-то запропастились, отчего страх ледяными щупальцами начал сжимать сердце, напоминая о недавнем предчувствие.

Направляя Буланую вверх по тропе, я не переставала оглядываться, прислушиваясь к каждому шороху и даже принюхиваясь, поскольку в утренней свежести явственно ощущались различные запахи. Но звериного среди них не было.

Я бы может и расслабилась, списав всё на разыгравшееся воображение, но кобылка тоже вела себя не спокойно — фыркала, прядая ушами, жалась к каменистой стене, подальше от зарослей, росших густой стеной вдоль утёса.

До поляны, где росли древесные исполины с кроваво-красными цветами, которые упругими лозами обвивали их старые ветви, оставалось не больше двадцати метров, когда я услышала тихое рычание и яростный отцовский рёв, эхом пронёсшийся в горах.

Сердце устремилось в пятки, а руки затряслись от страха и напряжения. Ударив пятками по бокам Буланой, перепуганной не меньше моего, я попыталась заставить её скакать на поляну. Но вместо этого, встав на дыбы, она скинула меня и, бешено тараща глаза, помчалась в противоположную сторону.

Приземлившись прямёхонько в кусты, смягчившие моё падение я, ругаясь сквозь зубы, выбралась на тропу, и, зажав в руке подаренный отцом кинжал, побежала на звуки борьбы.

Страх уверенно сменился всепоглощающим ужасом, когда вместо рычания и криков вновь воцарилась тишина. Чувство самосохранения настойчиво пыталось повернуть меня обратно, убеждая в бессмысленности моего поступка. Но я мчалась вперёд, гоня прочь назойливые мысли.

За поворотом взору открылась обширная поляна, заросшая пожелтевшей травой, и я на миг остановилась, чтобы перевести дыхание и осмотреться. Высокая каменная стена поднималась с одной стороны, густые заросли закрывали взор с другой, и крутой обрыв уходил отвесно вниз с третьей, на дне которого бурлила горная река, несущая свои воды в долину. В центре поляны возвышались те самые деревья, увитые страстоцветами, и именно там, придавив отца к земле, стоял огромный зверь, напоминающий волка.

*****

Подобное существо я видела впервые, но слышала о них предостаточно, чтобы понять — шансы благополучно выбраться с этой поляны стремительно падали, приближаясь к нулю. Вот только расставаться с жизнью без борьбы не собиралась.

Как ни странно, страх начал отступать, сменяясь холодной решимостью. Видимо, прав был отец, утверждая, что осознание проблемы — это как минимум половина успеха. Другую же его половину составляли приложенные усилия. Но с чего начать, я понятия не имела.

Резкий порыв ветра толкнул меня в спину, будто поторапливая, шевельнул нижние ветви деревьев, прошёлся по высокой траве и достиг зверя. Тот, шумно втянув носом воздух, медленно обернулся, ощутив моё присутствие, и оскалил пасть полную острых клыков. Тихое утробное рычание не предвещало ничего хорошего, но я и не думала отступать, заметив, что отец слабо зашевелился, стоило только когтистой лапе убраться с его груди. Именно это и послужило сигналом к действию.

Перехватив удобнее кинжал, больше для отвода глаз, поскольку толку от него всё равно было мало, двинулась к зверю. Одновременно с этим я мысленно повторяла слова заклинания из маминой книги, с помощью которого пробовала сотворить огонь и, вспоминала, каким образом должны быть сложены пальцы при активации, искренне надеясь, что в последний момент память меня не подведёт.

Если получится призвать пламя, то маленький шанс на спасение у нас может появиться, а если не получится…

О том, что случится в этом случае, думать не хотелось совершенно, поэтому я сосредоточилась на настоящем, надеясь, что всё обойдётся. Ну, не может же быть иначе!

Казалось, воздух вокруг меня накалился от напряжения, когда оборотень, припав к земле, неспешно пошёл навстречу, сверкая жуткими красными глазами. Оскал его пасти был похож на усмешку. Выходит, как противника всерьёз меня не воспринимали. Оно и к лучшему!

Усилившийся ветер всё сильнее раскачивал кроны деревьев, срывая мелкие веточки и бросая их под ноги, завывая между каменистых уступов и подгоняя ближе тяжёлые дождевые тучи, показавшиеся на горизонте. Но ни я, ни оборотень не обращали никакого внимания на испортившуюся погоду.

Не сводя взгляда с отвратительной морды, я осторожно ступала по траве, выбирая наиболее удачный момент, чтобы активировать заклинание, и совершенно упустила из вида отца. А когда увидела его пошатывающуюся мощную фигуру за спиной у оборотня, было уже поздно.

Взглянув на меня глазами полными боли и раскаяния, отец прижал кулак к груди, там где билось его сердце. Это было нашим заветным знаком, своеобразным признанием друг другу в любви, которым мы обменивались давным-давно, ещё до появления в нашей жизни Марфы.

Заревев, словно раненый медведь, он кинулся на зверя, обхватывая того поперёк тела. Из-за шума создаваемого ветром, для оборотня это стало полной неожиданностью.

— Лилиэн, дочка, залезай на дерево, — закричал отец, таща четвероногого монстра к обрыву, внизу которого, скатываясь по порогам, бурлила река, и его голос сорвался от напряжения.

— Я могу помочь, — упрямо замотала головой, собираясь подойти ближе.

Применять заклинание было слишком опасно, поскольку могла задеть родителя, но ведь у меня ещё был кинжал, а вместе мы…

— Лезь на дерево, дура, кому сказал, — зло выкрикнул отец, отчего сердце пропустило удар, а на глаза навернулись слёзы.

Обхватив оборотня поперёк, совершенно не обращая внимания на когти и клыки, то и дело оставлявшие кровавые следы на теле, отец, собравшись с силами, потащил монстра к обрыву, похоже, намереваясь того скинуть в бушующую реку. Мне же ничего не оставалось, как выполнить родительский приказ, поскольку ослушаться отца, когда он находился в таком состоянии, было чревато серьёзным наказанием. Если бы я знала, чем это закончится…

Ловко вскарабкавшись на нижние ветви, я, затаив дыхание, наблюдала, как отец, вопреки всему, тащит огромного зверя, словно тот почти ничего не весит. Силой и мощью Боги не обделили родителя, но даже несмотря на это, виденное мною казалось настоящим чудом.

До края оставалось меньше метра, и надежда, что всё закончится хорошо, уже крепла во мне с каждой секундой, когда берег обвалился, не выдержав веса двух тел, увлекая за собой не только их, но и огромное старое дерево, росшее на краю.

Я смутно помню, как спрыгнула с нижней ветви, подвернув ногу, из-за того, что наступила в ямку, как бежала к обрыву, несмотря на боль, крича «отец», как плюхнувшись на живот, ползла к краю, не обращая внимания на трещины в каменистой почве, грозившие новым обвалом…

Заглянув вниз, я увидела лежавшее поперёк пропасти старое дерево, угодившее своими корнями и макушкой на широкие уступы. На этом импровизированном мостике и висел отец, зацепившись за толстую ветку.

— Пап, держись, я тебя сейчас вытащу, — закричала, пытаясь перекрыть шум бурлящей внизу воды.

Подняв голову, отец лишь обречённо посмотрел на меня, не сказав ни слова. Я же кинулась к одному из деревьев в центре поляны, где в небольшом дупле был припрятан на всякий случай моток запасной верёвки.

Обмотав себя одним концом, закрепила карабин, а на другом сделала петлю, чтобы отец мог всунуть в неё ногу, получив тем самым дополнительную опору. Проделав это, начала осторожно спускаться вниз, благо расщелин и небольших уступов оказалось предостаточно, поэтому уже через несколько минут, ступала на дерево, лежавшее поперёк пропасти.

Руки и ноги тряслись от напряжения и усталости. А тут ещё начал накрапывать мелкий дождик, грозя перерасти в ливень. Поэтому я решила проползти по скользкому стволу, тем более в этой части дерева не за что было зацепиться.

Так, метр за метром, я осторожно добралась до нижних ветвей, за одну из которых и держался отец.

Сев, при этом обхватив ногами толстый ствол, спустила верёвку на нужную длину и, сняв с себя карабин, закрепила второй её конец, обмотав основания толстых ветвей.

Вставив ногу в петлю, отец немного ослабил хватку, с трудом разжав занемевшие пальцы и, выдохнув, начал подниматься вверх.

Дождь всё усиливался, сопровождаясь резкими порывами ветра, и отца начало раскачивать, отчего дерево, затрещав, немного сдвинулось с места, подмываемое потоками грязи, которая стекала по стенам пропасти.

Сердце устремилось в пятки, но я по-прежнему не спускала глаз с отца, моля Богов, чтобы те помогли ему выбраться. Но новый порыв ветра и треск древесины заставили его приостановить подъем.

— Прости, милая, — встретившись со мной взглядом, прокричал он, пытаясь перекрыть шум разбушевавшейся стихии, а у меня от предчувствия беды всё внутри заледенело, — за то, что часто был не прав и не слушал тебя, за то время, которое так тебе и не уделил, за Марфу… Да, особенно за неё. Я люблю тебя дочка, люблю больше всего на свете и хочу, чтобы ты продолжала жить. Прости!

Выхватив из ножен кинжал, отец полоснул острым лезвием по верёвке…

Мой надрывный крик заглушил вой ветра, когда самого близкого мне человека поглотила бурлящая пучина. Рыдая, я вцепилась в древесный ствол, ощущая, как в моей душе разрастается огромная дыра, поглощая всё светлое, что было в моей жизни.

Перед внутренним взором всё ещё стояло лицо отца, с выражением искреннего раскаяния во взгляде, а в ушах звучали его последние слова, поэтому я не сразу осознала, что дерево начало крениться, сползая со скользких уступов, по которым стекали потоки размокшей земли.

Пытаться спастись было бесполезно. Даже если у меня получится перебраться по мокрому стволу обратно к стене, там бы меня смыло потоком сели, поэтому закрыв глаза и подставив лицо под струи дождя, я обречённо ждала свою судьбу, напевая под нос песенку, которой в детстве меня убаюкивал отец.

Треск ломающихся ветвей пронёсся по ущелью и, спустя мгновение, я поняла, что падаю, но вместо ледяной воды, ожидавшей внизу, почему-то ощутила, как что-то схватило меня и рвануло вверх.

С трудом подняв голову, я увидела белоснежное чешуйчатое тело и огромные мощные крылья, поднимающие нас всё выше и выше над ущельем.

«ДРАКОН!!» — была последняя мысль, мелькнувшая перед тем, как я потеряла сознание.

Глава 3

****Родерик тер Дэлваар

Утро выдалось не из лёгких. Но сообщение о том, что в одной из дальних провинций вновь произошёл прорыв нечисти, несмотря на выставленные патрульными магические заслоны, а так же природные барьеры в виде неприступных горных утёсов, отделяющих обжитую территорию от диких мест, заставило отложить дела на потом, и отправиться на помощь егерям.

Обычно они справлялись сами, вызывая нас только в крайних случаях, но нападение горного тролля как раз и входило в этот приоритетный список.

Громадное существо с крохотным мозгом и неуёмной жаждой крови, могло за пару минут разрушить дом, а за несколько часов сравнять с землёй целое селение, так что на раздумья времени не было.

Крылатые патрули оказались заняты на рубежах, пришлось отправиться нашей дружной боевой троице. Вэйнор, верный друг, недавно ставший мужем для моей родной сестры, согласился с явной неохотой, из-за предстоящей разлуки со своей суженной. А вот Дорнара уговаривать не пришлось. Заслышав о возможности вырваться из надоевшей рутины, товарищ готов был отправиться в путь в любую минуту.

Иногда мне нравилось вот так срываться с насиженного места, на время отстраняясь от дворцовых интриг, тайн и любимых родственничков, не дающих скучать. Ощущать под крылом лишь ветер, вглядываться в небесную синь, окидывать взором распростёртые внизу земли, видимые до самого горизонта — подобное нельзя сравнить не с чем. Это незабываемые моменты, наполняющие жизнь яркими красками. И в последнее время я чувствовал потребность в полётах всё чаще и чаще.

Мать с отцом вновь были вместе после долгой разлуки, купаясь в лучах любви и счастья. Старший брат во время отбора обрёл пару, наконец-то разобравшись со своими проблемами. Сестра тоже времени даром не теряла, ведь именно она оказалась истинной Вэйнора, и я был искренне рад за эту парочку. Младшему брату пока и так жилось хорошо. А вот я всё чаще и чаще чувствовал жгучую тоску и одиночество, несмотря на то, что постоянно находился в кругу друзей и близких. И только полёты помогали на время избавиться от этих неприятных эмоций.

Так что вызов егерей оказался как нельзя кстати.

Несмотря на капризы погоды, мы добрались до места без проблем, и по магическому маячку отыскали указанное в донесении ущелье. После чего без особого труда нашли и обезвредили каменного монстра, решившего спуститься с гор, вплавив его драконьим огнём в скалу.

Парни, довольные выполненной задачей, сразу же отправились в егерский стан, чтобы переждать разбушевавшуюся стихию. А я никак не мог успокоить накатывающее предчувствие, заставившее вновь встать на крыло и подняться в небо.

Борясь с порывами ветра и ливневыми потоками, рискуя при этом разбиться о каменистые уступы, я курсировал над горами, стараясь заглушить тоску.