– Прости, я не в курсе всех твоих парней. Но конкретно этого она называла Павлом, – скалится гад.
– И зачем? Что она ему сказала?
Под моим укрытием становится так жарко, словно я в печке.
– Твоя мать как-то убедила идиота забрать тебя. И... – он косится на наручные часы. – Через пару часов он будет здесь.
Я роняю челюсть от такого поворота.
Два дня я упрашивала Пашу приехать за мной. Отправила его в черный список. Попыталась сбежать из этой тюрьмы и даже получила по заднице.
А сейчас... мама одним звонком решила все мои проблемы.
Как?
– Я тоже не в восторге, – усмехается Михаил. – Не для этого я гонялся за тобой по лесу и чуть не спалил движок. Но, к счастью, твоей матери хватило ума вспомнить о безопасности и прежнем плане.
– Норвегия?.. – морщась, прикрываю один глаз.
Туда я должна была улететь еще вчера. Мама заранее позаботилась о билетах и умудрилась за неделю сделать мне визу.
Настоящее чудо, учитывая все сложности и сроки. Впрочем, сейчас я не уверена, что этим занималась именно она.
– Соображаешь, – хвалит Михаил. – Квартира и работа в Осло никуда не делись, – подтверждает мои догадки.
– И Паша повезет меня в аэропорт?
– Вылет завтра утром. Охрану на ночь я выделю. – Склоняет голову набок. – Постарайся не профукать и этот билет. У меня нет времени лично следить за тем, как ты проходишь паспортный контроль. Буду надеяться на мышечную память.
Он с явным намеком пялится куда за мою спину. Вроде бы никаких угроз, но попа вспыхивает, как от нового шлепка.
– Значит, за всем стояли вы!
От вздоха облегчения одеяло сползает с плеч. Я испуганно хватаюсь за него, однако слишком поздно – успеваю перехватить только у самой груди, обнажив ключицы и верхнюю часть груди.
Не так уж много, но Михаилу, кажется, хватает.
Взгляд голубых глаз становится еще суровее. Желваки – еще четче. А мощная челюсть по-бульдожьи выезжает вперед, демонстрируя такую степень раздражения, будто я до глубины души оскорбила Его Величество своим случайным недостриптизом.
– Простите, я не... – Судорожно подтягиваю ткань еще выше.
– Не нужно! – обрывает он так резко, что вздрагиваю.
«Наверное, думает, что я специально. Отрабатываю на нем один из маминых приемов», – от этой мысли хочется укрыться с головой или вообще выпроводить его из комнаты.
– Тогда можно узнать, зачем вам вообще возиться со мной? – ворчу обиженно.
– Считай, что выиграла в лотерею.
Михаил неожиданно тянется к прикроватной тумбочке. Наклоняется через кровать. Через меня.
– Что за?.. – хочу спросить, что он задумал. И осекаюсь.
Плечо проходит в опасной близости от моего лица. Черный гольф касается одеяла. Так близко, что я вижу несколько царапин на сильной шее. Чувствую запах – кедр, табак и что-то еще, очень мужское. Слышу, как мерзавец дышит – тяжело, напряженно.
Кажется, еще чуть-чуть и...
Пугаясь своей догадки, я инстинктивно отшатываюсь к мягкому изголовью. Изо всей силы вжимаюсь в него лопатками. Не дышу.
– Отомри, – издевается этот подлец.
– Зачем вам телефон?.. – только сейчас понимаю, что именно так заинтересовало моего тюремщика.
– Это мой номер. – Михаил без спроса берет мобильный. Не обращая внимания на мой ошалевший вид, вводит пароль. И звонит... – На всякий случай.
После короткого гудка равнодушно швыряет телефон обратно.
– Боитесь, что соскучусь? – не знаю, какой черт дергает за язык.
Похоже, у меня какая-то редкая форма психоза от общения с этим мужчиной. Своего рода – взаимная непереносимость.
– Очень боюсь. – Он идет к двери и, обернувшись, бросает: – Постарайся не звонить.
Глава 12
Влада
Разговор с юристом проходит будто мимо меня.
Я прихожу, когда в гостиной уже все в сборе. Но мыслями тут же улетаю к Паше, а затем – в Норвегию, где никогда не была и о которой почти ничего не знаю.
В отличие от меня, мама ловит каждое слово симпатичного молодого юриста, сына папиного адвоката. А Михаил гордо подпирает стену широкими плечами.
– Итак, – после короткого знакомства начинает адвокат, – ваш отец перед смертью запатентовал технологию, над которой работал последние годы. Алгоритм поведенческой биометрии шифрования. Уникальная разработка. Десять лет назад об этом даже не думали. Всем хватало паролей и кодов. Однако сейчас технологии изменились. И возник резкий спрос на поведенческие штуки.
– А что это значит? – удивленно моргает мама.
– Если кратко – то программисты вашего отца придумали, как можно идентифицировать пользователей по их поведению в сети. Скорость набора текста, быстрота ответа, моторика, типичные ошибки и прочее.
– И теперь эта технология стоит много денег? – подается вперед мама.
– На данный момент банки и многие другие компании готовы платить миллионы за права на нее.
– Миллионы рублей?
– Долларов, конечно, – смущенно улыбается юрист. – Более точную сумму, к сожалению, сказать не могу. Это немного не наш профиль.
– А покупатель?.. – кажется, в маминой голове уже включилась счетная машинка. – Его трудно найти?
– Предполагаю, что это решаемо.
– Шумский, скорее всего, уже нашел, – невесело добавляет наш тюремщик.
– Если так, – продолжает Бояринов, – то ему достанется не такой уже большой кусок пирога. Господин Покровский выкупил у акционеров львиную долю акций. У Шумского и Сотникова всего по десять процентов.
– И пока компания не продала патент, их задача – вернуть себе акции, – завершает за юриста Михаил.
– Значит, вот почему он предложил мне кредит в обмен на акции, – мама обхватывает голову. – Я думала, они ничего не стоят. Чуть не согласилась.
– Благородство в таких вопросах – крайне редкая вещь, – усмехается Бояринов. – Все преследуют какие-то цели.
– Именно! – решительно кивает головой мама.
А меня внезапно осеняет.
Один «благородный» бизнесмен предложил маме деньги, а другой...
Я медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, поворачиваюсь к Михаилу.
Он появился в маминой жизни ровно тогда, когда Шумский начал давить. Предложил защиту. Нашел мне работу за границей. Приютил нас в своем доме.
Что если за этим тоже стоит умысел?
Что если он не защитник, а всего лишь еще один проходимец, который мечтает получить права на патент и гору денег?
«Мы попали», – осознание прибивает к сиденью дивана. И я не сразу чувствую вибрацию своего мобильного.
***
Телефон вибрирует в кармане джинсов третий раз, прежде чем я наконец вытаскиваю его.
На экране неизвестный номер. Прикрыв рукой рот, чтобы не мешать разговору юриста с мамой, я принимаю вызов.
– Слушаю, – шепчу.
– Влада, это я, – голос Паши звучит взволнованно. – Ты меня заблокировала, потому звоню с телефона Славика. Хочу сказать, что я уже приехал. Стою у ворот.
Сердце начинает колотиться так, будто я снова на трассе и впереди летит огромный квадратный джип.
– Влада, что случилось? – замечает мое состояние мама.
– Можно тебя на минуту? – киваю в сторону коридора. – Пусть мужчины здесь все обсудят.
– Только если на минуту.
Она хмурится, но все же поднимается следом и идет со мной в коридор. Стоит закрыть дверь, я взволнованно шепчу:
– За мной приехал Миша.
Мама непонимающе пожимает плечами.
– И что?
– Поедем вместе! – прошу, уже представляя, как мы сваливаем из этого дома, подальше от Михаила, от Шумского, от всего этого кошмара. – Ты, я и Паша. Прямо сейчас!
Она фыркает, отворачиваясь к окну с таким видом, словно я предложила переночевать в палатке.
– Не для того я отчитывала этого идиота, чтобы потом еще ехать в его халупу.
– Мам...
– Влада, у тебя слишком буйная фантазия, – перебивает, не глядя на меня. – Я остаюсь здесь.
Делаю шаг ближе и, понизив голос, сиплю:
– А ты не думала, что у Михаила свой умысел? Что он тоже хочет получить патент?
Она так резко отталкивает меня, будто я решила ее испачкать.
– Что? – смотрит как на душевнобольную.
– Подумай! Он появился одновременно с кредитом Шумского. Предложил защиту, приютил нас. А теперь...
– Милая, – мама качает головой. А во взгляде читается смесь жалости и раздражения. – Михаил не акционер. Он не требует от меня акции. Они ему нафиг не сдались!
– Тогда... может быть, что-то другое. – Не могу сходу ничего придумать. – Может, он работает на кого-то. Или...
– Влада, – закатывает глаза. – Поезжай со своим парнем. Позволь взрослым заниматься взрослыми делами, хорошо? И не рассказывай никому больше эту чушь! Не позорь меня, пожалуйста.
Я открываю рот, чтобы возразить, но она уже разворачивается и идет обратно в гостиную.
«Взрослые дела», – повторяю я про себя, набирая Пашу. – «Конечно. Куда мне?».
– Я выхожу. Жди у ворот.
***
Спустя пять минут я уже стою у подъезда с рюкзаком на плече и наблюдаю, как охранник открывает массивные ворота.
За ними – знакомая серебристая бэха. Та самая, которая «сломалась» и была «в ремонте».
Паша выходит из-за руля. Улыбается мне, широко, по-мальчишески. И напряжение последних дней немного отпускает.
– Привет, детка.
Останавливается в паре шагов, раскрывая руки для объятий.
– Ты клялся, что машина в сервисе, – кошусь на капот.
