Я так увлеклась рассматриванием репродукции всемирно известного художника, что не заметила, как альфа скрылся за одной из дверей. Пришлось его догонять.
К счастью, это была не спальня. С чего бы мне думать про спальню? Может, потому что постель входила в наше соглашение. Но это оказался кабинет, такой же давяще мужской и «панорамный», что я поежилась: мне здесь было некомфортно.
Экрот вручил мне планшет со стилусом.
— Пока мы ехали домой, мои юристы успели переделать стандартный договор любовницы вервольфа под наши обстоятельства. Изучи его, завтра обсудим правки.
— Завтра? — удивленно-облегченно выдохнула я.
— Не терпится приступить к выполнению своих обязательств? — опасно усмехнулся альфа.
— Наоборот, радуюсь отсрочке, — вернула ему шпильку.
Он нахмурился.
— Через десять минут тебе доставят ужин. Твоя спальня напротив кабинета.
Я уже собиралась сбежать: нам нужно было обсудить много всего, но на сегодня Анхеля Экрота с меня достаточно, как он перехватил меня возле дверей.
— И, Мишель… — прошипел он мне на ухо. — Побольше энтузиазма, иначе я могу и передумать.
— Обязательно внесу это в наш контракт!
В свою новую комнату я убегала, яростно раздувая ноздри, под его тихий смех.
В спальне, которую мне выделил Экрот, преобладали беж, белый и бронза. Смотрелось на удивление стильно и гармонично, не поспоришь: сразу видно, что поработал дизайнер, и дизайнер недешевый. Кровать, тумбочка, огромная гардеробная в нише, на полу ковер с густым кремовым ворсом. Раздвижные панорамные окна демонстрировали балкон, на котором стояло кресло. Ограждение тоже было стеклянное, поэтому панораме такой финт ушами совершенно не мешал, наслаждаться ей можно было как из комнаты, так и с балкона.
Сразу видно, что комната создавалась для девушки, потому что, заглянув в гардеробную, помимо стандартных перекладин с вешалками-близнецами и отделений я обнаружила множество автоматизированных выдвижных ящиков для туфелек и сумочек, подставки для украшений, здесь было и зеркало в полный рост, и туалетный столик с зеркалом с лампами, как в гримерке. Выглядела комната холодной и нежилой, но мне смутно верилось, что до меня у Экрота не было ни одной любовницы. Имани, волчица, женщина-человек — кем бы она ни была, мне почему-то захотелось ее покусать.
«Потому что у тебя первая овуляция без антигена, дура, — неласково сказала я себе, — а перед тобой всем самцам самец».
Чтобы не думать об этом, я плюхнулась на пуфик рядом с туалетным столиком и принялась изучать выданный мне переделанный «стандартный договор любовницы вервольфа». Юристы Экрота уже умудрились вписать туда мой персональный айди (тот, который Мишель Монро, а не который Нины Руцвик), у них были все мои данные, которые, по идее, не должны были быть… но они были. И в этот момент я задумалась о том, какой же властью на самом деле обладает Экрот, если может получить такую информацию за — сколько мы там ехали, минут сорок? И то, договорились мы на полпути, значит, двадцать? Или это произошло за пару минут, пока я мокла у складских помещений?
Владыка!
Глубоко вздохнув, я погрузилась в чтение. Не знаю, как выглядел договор до встречи со мной, то есть до переделки, но этот напоминал самый обычный деловой контракт. В нем оговаривалось, что стороны заключают его по обоюдному согласию, что Экрот обязуется обеспечивать меня всем необходимым для комфортной жизни в Крайтоне. Мне полагалась такая сумма на карманные расходы, на которую раньше мы с отцом жили месяца три. При том, что большая часть этих средств уходила на детективов и поиски по всему миру.
Мне полагалась машина, планшет для работы или учебы, новый смартфон, новый гардероб в соответствии с пожеланиями альфы Экрота. Вот тут я поставила знак вопроса. Жирный такой вопрос. Если ему вздумается одевать меня в тонкие ничего не прикрывающие тряпочки, полосочки и каблуки, и в таком виде заставлять ходить по дому — я пас.
«Вздумается — и будешь ходить, Миш», — мелькнула мрачная мысль. Потому что на кону слишком многое. Ладно, будем торговаться. Он не знает, что я привыкла жить достаточно скромно и по средствам, а значит, я могу сказать, что взамен на право самой выбирать одежду и образы я откажусь от карманных расходов. Такие как Экрот очень хорошо умеют считать, должно прокатить.
Помимо прочего, мне полагался личный водитель, один выходной в неделю (то есть день, когда я полностью могу распоряжаться собой и своим временем, о-хре-неть!), на этом положительные стороны договора заканчивались, и начинались… скажем так, обязанности.
«Имани обязуется выполнять все приказы альфы, как если бы она была волчицей его стаи, незамедлительно и беспрекословно».
Угу. Ага. Конечно. Сюда я тоже влепила вопрос.
«Имани признает, что на время действия данного договора она является собственностью альфы, а значит, должна являться к нему по первому требованию и в течение времени, которое необходимо для того, чтобы до него добраться».
Чем дальше я читала, тем сильнее скрипела зубами, я даже стук в дверь не сразу услышала: принесли еду. Блюда явно были заказаны из дорогущего ресторана и пахли так умопомрачительно, что я ненадолго забыла обо всех плюсах, минусах и обязанностях. Со мной такое случалось: на стрессе я частенько переставала хотеть есть, а поскольку стресс был моим частым спутником, я могла запросто такое не заметить. Но стоило ароматам ударить в мой нос, как меня повело. Не ощутив ни малейшего неудобства — предполагалось, что есть в этой комнате никто не будет, я набросилась на все принесенное, жевала, сидя на постели и прямо с тележки, на которой еду привезли. Я всосала салат, горячее и десерт — восхитительный крайтонский слоеный пирог из легкого теста с ягодами, наверное, за полчаса.
После этого меня начало вырубать, поэтому про свои обязанности, в том числе сексуальные, я читала, запивая зевки ароматным травяным напитком. Вычеркивая пункты, которые звучали для меня неприемлемо. После перечисления всех прав и обязанностей шли стандартные пункты о неразглашении, форс-мажорах и прочее бла-бла-бла. Я сделала себе пометку обязательно вписать пункт про обязательства в отношении матери и собралась в душ.
Вот сейчас только парочку минут полежу — и пойду. В ванную комнату (разумеется, она была у меня своя) я еще не заглядывала, но была уверена, что там найдется все необходимое…
Следующей моей мыслью было уже: какого хрена? Потому что проснулась я от заглядывающего в комнату солнышка — блэкаут шторы никто вчера не закрыл, и с ощущением, что во рту то ли сдохла, то ли насрала целая стая.
Иу!
Подушка была залита слюной: я вырубилась как заигравшийся волчонок, от ботинок остался грязный след на кровати.
Дважды иу!
Я не была ипохондриком, но и грязнулей я тоже не была, поэтому сейчас поморщилась, сдернула испачканное покрывало на пол и побежала в ванную. Она и впрямь была полностью укомплектована, хочешь джакузи, хочешь просторная душевая кабина, халаты, полотенца, гели для душа и зубные пасты, шампуни, тапочки…
Я с наслаждением постояла под душем: в кои-то веки можно было не заморачиваться по поводу камер, здесь их не было. Мне кажется, я давно так не мылась, до скрипа волос, с кайфом смывая ароматную пену с кожи. А после завернулась в халат, закрутила волосы в полотенце и вышла на балкон.
Утро выдалось довольно прохладным, поэтому свежий воздух радостно покусал меня за ноги. Я поежилась и собиралась уже вернуться назад, чтобы раздобыть себе чашку кофе, но увидела, что с балкона есть выход направо. Разумеется, увидеть и не сунуть туда нос — это не про меня.
Я обогнула стеклянную стену и вышла к персональному огромному инфинити-бассейну с кристально чистой, как слеза, водой. В котором уже мощными гребками рассекал воду не кто иной, как владелец всей этой роскоши. Небрежно брошенный черный атласный халат лежал на шезлонге, а Анхель Экрот был абсолютно голый.
Осознание этого, а еще вид его сильного гибкого тела опалило мои щеки жаром. Да что там, я мгновенно забыла об утренней прохладе напрочь, словно у меня скакнула вверх температура. Жарко, мгновенно стало очень жарко, во рту пересохло от волнения. Мне стоило развернуться и убежать к себе, пока он меня не заметил. Но я примерзла к месту, хотя в данном случае вернее было сказать — притаяла. Потому что жар разлился внутри, и все, о чем я могла думать: тоже стянуть халат вместе с полотенцем и присоединиться к нему. Прикоснуться к нему…
Да бесы забери этот глупый ген! Как нам вообще сотрудничать, если у меня мозги текут всякий раз, когда я его вижу?!
Справедливости ради можно было отметить, что я впервые видела Анхеля в чем мать родила. Он был словно соткан из золота: золотые волосы, золотая загорелая кожа, золотая поросль волос на груди, подчеркивающая его мужественность…
Я затрясла головой, чтобы избавиться от наваждения, и поняла, что надо не просто уходить — бежать отсюда. Если не из пентхауса, то хотя бы подальше от бассейна. Но уходить было поздно: меня заметили.
Анхель подтянулся, отчего его мускулы невероятно сексуально очертились, с легкостью запрыгнул на край бассейна, а затем поднялся. Если до этого я залипала на то, как он двигается в воде, теперь же я могла оценить, как он двигается ко мне.
Рассмотреть все! Всего Анхеля Экрота!
Я с каким-то свистом выдохнула звук из легких, потому что мне стало так горячо, как никогда не было. Капельки воды стекали по его коже, солнце ласкало его лучами, он шел в мою сторону, а я могла только ресницами хлопать. Вервольфы вообще славятся своей формой, но Экрот был каким-то идеальным. Рельефным, золотым, огромным… Да-а, ниже пояса тоже было все отлично. Не сказать, чтобы я много мужчин видела обнаженными, но его член был длинным, большим и… возбужденным.
— Эффективнее будет стряхивать воду, если снять полотенце.
— А? — не поняла я.
Он остановился в шаге от меня, и у меня, кажется, отключились мозги. Как еще объяснить, почему я по-прежнему стою на месте, жутко краснею и не могу перестать лапать его взглядом.
— Если мотать головой, — хмыкнул Анхель, — это действительно помогает избавиться от лишней воды, но только без полотенца. Собаки придумали это до нас.
— Ты меня сейчас сравнил с собакой? — Я сжала кулаки, но и обрадовалась тоже. Потому что злость вернула мне меня: из состояния подтаявшего мороженого в девушку с мозгами.
— Нет, — Анхель покачал головой и рассмеялся, — собаки не интересуют меня в том смысле, в котором интересуешь ты.
Смех в его взгляде мгновенно растаял, когда он пробежался по мне взглядом: нырнул в вырез халата, коснулся ног в тапочках и вернулся к лицу.
— Для моего интереса на тебе слишком много одежды.
— На тебе ее вообще нет! — напомнила я. — Может, оденешься?
— Может, разденешься? — в тон мне предложил он.
А я задохнулась от этой мысли. От самого осознания, что рано или поздно я окажусь перед ним полностью обнаженной. Совсем. И он меня не рассматривать будет, он будет…
— Мы не подписали договор, — с шипением вырвалось у меня.
Анхель склонил голову набок и больше не выглядел веселящимся. Скорее, серьезным, опасным, хищным…
— Но ты меня видела, а я — нет.
Видела, и дело было не в том, что я видела его голым. Я видела его в деле. Его стая накрыла нелегальный аукцион, он спас меня, он собирался искать мою мать… А я не могла просто раздеться перед ним. Раздеться, лечь с ним в постель или куда скажет. Там в контракте прописано, что я должна ему во всем подчиняться, прибегать по первому зову.
Я вцепилась в махровый халат до хруста в пальцах, не решаясь сделать первый шаг, Экрот же стоял и ждал. Я была ему благодарна за то, что не давил, и одновременно за это ненавидела. Потому что попробуй он сказать, что сделке конец, если я сейчас не встану перед ним на колени, попробуй манипулировать, я бы сбежала. Отказалась бы от всего. От сделки, от этого наваждения. Потом бы грызла себя за трусость, но…
Но он промолчал.
И тогда я дрожащими пальцами отодвинула ворот халата в одну сторону, а затем так же медленно в другую. Стянуть с себя хлопок целиком мне смелости не хватило, но у меня под халатом совершенно ничего не было. Только голая я. Поэтому я просто распахнула полы, все-таки обнажая себя перед Экротом. Прохлада тут же коснулась кожи: мои соски заострились, по телу побежали мурашки. Но все это ни шло ни в какое сравнение со вспыхнувшим во взгляде альфы жадным желанием.
Глава 5
Анхель Экрот
То, что имани проснулась, я почувствовал еще в своей спальне. Почувствовал не только я, но и мой волк, и все в моем теле сразу пришло в боевую готовность. Что, мягко говоря, раздражало. Не утренний стояк, к этому я привык, а еще привык что в моем доме зачастую тусили красотки, которые обеспечивали недурственную разрядку. Раздражало другое: то, что этот стояк на одну конкретную особь. По имени Мишель.
Я родился первенцем сильнейшего альфы Крайтона и имани, и с детства видел, как мать влияет на отца, а отец на мать. У них, помимо крышесносного притяжения, была еще и любовь, и все это выливалось в такие умопомрачительные игрища, от которых зачастую приходилось восстанавливать комнаты и покупать новую мебель.
Хотел ли я такого же для себя? Определенно нет. У меня было пятеро младших: трое братьев и две сестры, отец сходил по матери с ума, мать сходила с ума по нему, и, казалось бы, с чего бы мне не хотеть того же? Дело было не только в том, что сейчас мне нужно заниматься делами стаи и ловить этого угребищного Шимлана, чтоб у него лапы узлом завязались. Дело было в том, что при всей нашей семейной идиллии в перспективе я хотел для себя волчицу.
Само собой разумеется, не сейчас. Позже, когда я разберусь со всем этим дерьмом, когда Крайтонский совет перестанет мне пенять на мою молодость и на то, что я — протеже отца. Я был не из тех самцов, которые до последней проплешины шерсти на заднице будут отрицать, что им важна семья и увешиваться гроздьями баб для демонстрации чувства собственной важности. У меня перед глазами был отличный пример родителей, и я понимал, что на меньшее просто не соглашусь.
Только на истинную, с которой мир обретет еще более яркие краски. На десяток волчат, которые будут скакать по полу, стенам, потолку и по нам. Совместные прогоны по лесу: при всей маминой силе она никогда не чувствовала и не понимала, что такое быть волком. Имани обладают обостренными инстинктами, но им никогда не обернуться. Им никогда не бежать сквозь лес вместе с нами, не кататься по листьям и сухим веткам, игриво рыча и покусывая друг друга.
Я не хотел западать на Мишель, потому что прекрасно понимал, чем это может кончиться. Видел на примере отца. Возможно, за такие отношения отсутствие возможности обернуться вместе со своей парой — не столь уж большая плата, но для меня это было важно. Поэтому вместо того, чтобы наведаться к ней в комнату и заняться обсуждением контракта и его пунктов в горизонтальной плоскости, я вытолкнул себя в бассейн.
Я редко включал подогрев, потому что мне нравилась холодная вода, и на такие случаи она отлично помогала. Но имани с какой-то радости вышла прямо к бассейну и, вместо того чтобы уйти, стояла и пялилась на меня. Не просто пялилась, пожирала меня глазами, от нее фонило сексуальным желанием, и этот аромат заставил тело вернуться к исходной позиции. Читай, в крайнюю степень возбуждения и полной боевой готовности, несмотря на ледяную воду.
Будучи девственницей, она неплохо справлялась со смущением. Хоть и покраснела, когда я вылез из бассейна и подошел к ней, сбежать все равно не пыталась, а острила и огрызалась так и вовсе как обычно. Подумав, что она сбежит, если я заставлю ее раздеться, я снова ошибся. Ее тело было совершенным. Мишель распахнула халат, и я увидел достаточно. Достаточно, чтобы пульс в ушах загрохотал с как пушечные выстрелы крепости Крайтона во время последней битвы с остатками Альянса.
Тонкие ключицы, аккуратная маленькая грудь с заострившимися от холода и возбуждения сосками. Изгиб талии, плоский живот и рыжий треугольник между ног. Белоснежная тонкая кожа, сквозь которую местами просвечивали сосуды, так и манила податься вперед, наклониться и втянуть ее аромат, который сейчас усилился до предела. Слизать влагу между ее ног и поставить на этом изящном теле столько меток, чтобы никто и никогда не усомнился в том, что она — моя.
Вместо этого я шагнул вперед, стянул полы ее халата так, что Мишель стала похожа на нахохлившуюся птичку.
— Сегодня же сделаем тебе регистрацию, — сказал я, стараясь не думать про то, что мой член сейчас живет отдельно от меня и вообще меня не любит.
Упираясь в ее бедро даже через халат, он требовал, чтобы я погрузил его в это хрупкое тело или хотя бы ей в рот, между этих красивых пухлых губ.
— Я не хочу регистрацию… — начала было она, но я покачал головой.
— Ты будешь моей имани официально. Для этого тебе понадобится регистрация. И, разумеется, никакого антигена.
Она вспыхнула:
— Не тебе такое решать!
— Конечно же мне, — я щелкнул ее по носу. — Кстати, ты знала, что антиген подавляет либидо, а после его отмены ты можешь превратиться в обезумевшую самку?
У нее округлились глаза.
— Что? Твой дилер не поставил тебя в известность о таком побочном эффекте? Но мне это на руку, потому что у меня на тебя большие планы.
Вот тут я солгал: я никогда не трахал девиц под препаратами, перебравших или в принципе себя не контролирующих. Поэтому увы, но минимум неделю нам с Мишель придется выждать. А то пару недель.
Если бы мой член умел разговаривать, он бы сказал: «Я тебя ненавижу», но, к счастью, рулил здесь я.
— Еще он приводит к бесплодию. Подумай об этом, — закончил я. — Если вдруг когда-нибудь соберешься накачаться этой дрянью снова. Увидимся за завтраком, Мишель-вермишель. Обсудим контракт.
Теперь округлился уже ее рот, кажется, она собиралась ответить что-то совершенно нецензурное, но кидать мне ругательства в спину сочла ниже своего достоинства. Я хлопнул дверью и подумал о том, что после завтрака наберу кого-нибудь из девчонок и назначу встречу на вечер. Иначе я рискую не только наследниками (член просто готов был взорваться, нахрен), но и рукой, как прыщавый нескладный волчонок в период первого гона. А это совершенно точно не входило в мои планы.
Мишель Монро
Хорошей новостью было то, что Анхель Экрот не трахнул меня прямо там, на шезлонге, в качестве тест-драйва для нашего будущего контракта. Хотя я видела, а затем чувствовала бедром, что ему хотелось. Очень хотелось… Второй хорошей новостью стало то, что в нимфоманку я превращалась не рядом с ним, а из-за отмены антигена. Сомнительно хорошей, потому что это означало, что с контролем у меня в ближайшие дни будут проблемы, но такая причина моего постоянного перевозбуждения меня устраивала. Это наваждение скоро пройдет, и я снова стану собой. На этом хорошие новости заканчивались и начинались дерьмовые. Одна хуже другой, если честно.
Экрот хотел, чтобы я была его официально. В смысле, официально-официально, с регистрацией. Он то ли не понимал, что стоит моему имени засветиться в базах, как через год, после окончания нашего контракта, на меня начнут охоту другие вервольфы, такие как Шимлан, для которых закон не писан, то ли ему было все равно. Анхель обещал мне защиту, но я понимала, что он мной наиграется, и свои дальнейшие проблемы я буду решать самостоятельно. Он сам заявил, что хочет меня на время! Вот как донести до него, что их долбаная система нас не защищает, а наоборот подставляет под удар? Что я хочу свободы ото всей этой истории с имани!
Второй «суперновостью», конечно же, была побочка антигена. Я никогда не тешила себя надеждами, что препарат полностью безопасный, но не думала, что он так сильно влияет на либидо. Значит, все мои попытки завязать отношения были обречены заранее. Я не то чтобы не хотела своих парней, я не хотела в принципе из-за действия антигена. Идеальная ширма, которой я пользовалась, на самом деле медленно разрушала меня. Возможно, даже убивала.
Еще он приводит к бесплодию.
Моя жизнь была больше похоже на шпионский блокбастер, чем на обычную, поэтому времени подумать о будущем, о семье, о детях у меня попросту не было. Но это не означало, что я не мечтала однажды остепениться! Влюбиться в хорошего парня, купить маленький домик, подумать о том, что или кого оставить после себя в этом мире… Быть постельной игрушкой богатенького зажравшегося альфы — точно не предел моих мечтаний! Пусть даже при виде его мне хочется упасть на спину и мечтать о волчатах!
Это пока, Миш. Через неделю-другую это пройдет.
Вернувшись к себе, я обнаружила, что постель мне заменили и красиво застелили, как на фото из дорогих отелей. На покрывале же обнаружилось черное платье-рубашка (к моей радости, достаточно закрытое, длинной ниже колен) и пакет с нижним бельем (его наоборот было мало, тонкие тесемочки с сеточками, цель которых заключалась в том, чтобы больше показывать, чем скрывать). Я предпочла не смотреть на стоимость, даже на ощупь одежда ощущалась дорого: нежным прикосновением облегая тело. Моя одежда таким же волшебным образом исчезла, но я уже успела привыкнуть, что она гуляет без меня, поэтому решила не заморачиваться. Пока! Потому что я собиралась вернуть мои вещи, оставшиеся в общаге.
И вообще обстоятельно обсудить контракт с Экротом. Но, покинув собственную комнату и появившись на кухне, от милой пухленькой вилемейки с бронзовой кожей и морщинками вокруг глаз, говорившей о том, что женщина очень любит улыбаться, узнала, что Анхель срочно уехал по своим делам.
Не знаю, что я почувствовала при этом: облегчение или разочарование? С одной стороны, мне не надо было сражаться с взбесившимися гормонами, с другой — чем скорее мы подпишем договор, тем скорее Экрот приступит к поиску мамы. Да, разочарована я была исключительно по этому поводу и не по какому другому!
Женщину, которая убиралась и готовила в квартире Анхеля, звали Росалия, и она мне сразу понравилась. Пригласила в гостиную, где меня ждал целый шведский стол. Не знаю, сколько ест Экрот, но я вряд ли справилась бы с той горой оладьев, колбасками, разными видами яичницы и поджаренными хрустящими тостами в одиночку. Правда, Росалия с забавным южным акцентом смущенно объяснила мне, что не знала мои вкусы, поэтому приготовила разного понемножку.
— Наше с тобой восприятие «понемножку» явно отличается, — фыркнула я.
— Вы, северяне, слишком худые, — нахмурилась она. — Но не бойся, я тебя откормлю.
— Даже не сомневаюсь!
