Еще хоть одно слово и я отправлю ее домой!
– Не отвлекай, – рычу, в очередной раз поражаясь недалекому уму сидящей рядом с собой девицы.
Она годится, блин, только для одного.
– Ну, за-а-ай, – протягивает плаксиво.
Поворачиваюсь, чтобы рявкнуть на нее, как слышу сбоку от себя нежный голос. Встречаюсь взглядом с его обладательницей, и моя злость испаряется в тот же миг.
– Ваш заказ, – говорит Надя, раскладывая приборы.
Замечаю, что у нее дрожат руки, и она путается в заказах, пару раз едва не опрокидывает тарелку с устрицами. В последний момент умудряется подхватить.
– Дай сюда, – Карина едва не вырывает блюдо из нежных рук.
На краю сознания мелькает мысль, что Надя не создана для подобного рода работы. Ей бы сейчас рядом со мной сидеть и помогать, толку было бы гораздо больше.
Гоню свои размышления прочь.
Наша ночь была ошибкой. Я не сдержался.
Но больше подобного не повторится, Надя – достойная девушка, и ей совершенно не стоит влезать в мой дерьмовый мир.
Там, где крутятся большие деньги, нет места для искренних чувств и эмоций. Только голый расчет.
– Я поставлю, – тактично произносит девушка. Она не ведется на провокацию, четко сдерживает свои эмоции, и в этом ее несомненный плюс.
Не нужно особо знать Надю, чтобы чувствовать ее превосходство над Кариной. Только вот она никогда не станет его демонстрировать, увы.
– Живее! – фыркает капризно Каринка и снова тянет тарелку на себя.
Словно в замедленной сьемке вижу, как блюдо выскальзывает их нежных рук официантки и летит на уставленный нашими заказами стол.
Округленные от ужаса и шока глаза Наденьки я запомню надолго. Этот взгляд словно клеймо теперь выжжено у меня на сердце.
Одним ловким движением ловлю тарелку, но несколько устриц все-таки падают Карине прямо в ее глубокое декольте.
– Курица! – визжит, подскакивая со своего места.
– Простите, – перепуганная Надя хватает со стола салфетки и протягивает ей. – Возьмите, пожалуйста. Вытритесь.
– Да пошла ты! – Карина на эмоциях взмахивает рукой, салфетки вырываются из нежных рук Нади и разлетаются над столом. Россыпью.
– Володарский, уйми своих баб, – ржет Кулаков.
– Кто бы говорил, – кидаю ему.
Карина визжит, Надя пытается все разрулить. Ситуация выбивается из-под контроля.
– Тихо! – рявкаю.
За столом вмиг повисает тишина.
– Прикажи уволить ее! – шипит Карина, стреляя в обескураженную Надю взглядом, полным ненависти и презрения.
– Иди, отмойся, – жестко говорю ей. Каринка фыркает и, громко стуча каблуками, удаляется.
– Извините, пожалуйста, – Надя поспешно наводит порядок на столе.
Ее руки дрожат, глаза полны слез, но я в очередной раз поражаюсь собранности и стойкости девушки. Она, крепко стиснув зубы, продолжает убирать со стола.
– Все остальные блюда в порядке. На них ничего не попало, – показывает на идеально расставленные тарелки.
– Не переживай ты так, – спешит успокоить девушку Кулаков.
Я вижу, каким он взглядом смотрит на Надю, и у меня невольно сжимаются кулаки. С трудом сдерживаюсь, чтобы на него не рявкнуть.
– Мы никаких претензий к тебе не имеем, – заверяет. – Да, Виктор? – недобро щурится, и я понимаю, что он меня раскусил. Почувствовал мой интерес к Наде и теперь от нее просто так не отстанет.
Хрена с два! Она не будет с тобой, Кулаков!
Я не позволю.
– Естественно, – отвечаю ему сдержанно. – Все видели, что это вышло случайно, – озвучиваю реальную версию.
– Это моя вина, – Надя продолжает стоять на своем, и этим в очередной раз меня поражает.
Любая другая на ее месте уже давно бы воспользовалась ситуацией, свалила все на Карину и была такова. Но Романова не такая.
– Можете передать своей спутнице, что новые устрицы принесу через пару минут, – добавляет, избегая смотреть мне в глаза.
– Не нужно, – отрезаю сурово.
Надя переводит на меня удивленный взгляд, но довольно быстро справляется с эмоциями.
– Хорошо, – кивает, с трудом сглатывая образовавшийся в горле ком.
Устрицы стоят, как зарплата за неделю работы здесь. Если уж ей не хватает декретных, и она вынуждена выйти на работу, то эту тарелку уж точно не потянет.
Почему мне вообще есть дело до ее проблем?
Потому что, Володарский, пора признать. Романова тебя ни на шутку цепляет.
– Мне искренне жаль, что так получилось, – выдает дежурную фразу.
Разворачивается, чтобы уйти. Хватаю за руку.
– Устрицы оставь включенными в счет, – требую грозно. Если вдруг она их вычтет из счета, то я все равно их оплачу. В случившемся Надя не виновата. – Поняла?
– Да, – кивает. Выдергивает руку и сбегает от меня.
– Какая девушка, – говорит Кулаков, смотря ей вслед, словно кот на сметану.
Глава 3. Надя
Стремглав уношусь от Володарского, быстрым шагом пересекаю зал, ставлю поднос на место и залетаю в подсобку. Меня всю трясет.
Вот угораздило же меня выйти работать в клуб, где привык отдыхать Володарский? Это ужасно!
Кажется, я до сих пор чувствую его прикосновение…
Руку жжет слишком сильно. Я пыталась растереть, смыть прикосновение, но ничего не вышло. До сих пор четко ощущаю его.
У меня словно ожог образовался от прикосновения Володарского.
Щеки горят, голова кружится. Я не в себе.
Пьяная без вина, ну честное слово.
– Мамочки, – прячу лицо в ладонях. Вот-вот сгорю со стыда, настолько мне плохо.
Пытаюсь совладать с эмоциями, но их слишком много и взять над ними верх не могу. Да и как успокоиться, когда я только что практически опрокинула тарелку с устрицами на девушку Виктора?
– Надь, ты почему прячешься здесь? – ко мне заглядывает Мила. Подруга выглядит обеспокоенной. – Случилось чего?
– Все в порядке, – отвечаю дрожащим голосом. Понимаю, что мой жалкий писк выглядит крайне неправдоподобным, но признаваться в том, что натворила, пока не могу.
Стремно до жути.
– Ага, как же, – произносит с усмешкой.
Подруга дарит мне весьма красноречивый взгляд, но комментировать что-либо не спешит.
Мила оставляет меня в подсобке, а сама торопится обслужить очередной столик.
Пятница. Сегодня зал буквально забит. Завтра, говорят, будет хуже. Но те, кто работают в пятницу и субботу, на заработок жаловаться не спешат. Поэтому я согласилась работать подряд эти смены.
Да, пусть к утру воскресенья я буду едва стоять на ногах, но если все получится, то у меня будут деньги на плавание и массажиста для дочки.
– Где новенькая? – раздается за ширмой громкий разгневанный женский голос.
– Я здесь, – произношу, выходя из своего укрытия.
– Почему мне на тебя жалуются? М?! – тут же накидывается на меня администратор.
– Извините, я случайно, – говорю еле слышно.
Все. Можно прощаться с работой. Такого здесь не прощают, и при трудоустройстве мне об этом четко сказали.
– Оксана Валерьевна, на Надю жалоб не поступало, – заступается за меня Майк.
– А если вы про историю с устрицами, так это клиентка сама виновата, – добавляет Мила, вставая рядом с ним.
– Виктор заверил, что видел все сам и у него ко мне нет никаких претензий, – говорю, наконец отходя от ступора.
– Володарский? – ухмыляется администратор. – Да ему плевать на такую, как ты, с высокой колокольни, – фыркает, одаривая меня презрительным взглядом. – Он наш постоянный клиент, и обслуживать его должны лишь самые лучшие, – переводит внимание с меня на Милу. – Ты закреплена сегодня не только за своими столиками, но и за всеми «випами», которые придут.
– Хорошо, – тут же соглашается подруга.
Администратор еще раз смеряет меня недовольным взглядом и ухмыляется. Кто знает, что у нее на уме? Но мне отчего-то становится не по себе после этой ухмылки.
– Володарский наш вип, – говорит таким тоном, будто я обязана на него молиться. – Чтобы рядом с ним не появлялась больше. Ты меня поняла?
– Не появлюсь, – обещаю. – Можете даже не сомневаться.
Администратор уходит, а я снова погружаюсь в рабочий процесс, бегаю между столиков, принимаю и разношу заказы.
С Виктором больше не разговариваю, хоть регулярно чувствую на себе его взгляд. И как только замечаю, так каждый раз стараюсь максимально быстро сбежать с поля видимости мужчины.
Не замечаю, как ночь подходит к завершению, и зал становится практически пуст. Убрав последний свой столик присаживаюсь на стул перед барной стойкой.
– Майк, – зову друга. – Пожалуйста, дай попить.
– Держи, – протягивает мне стакан с прозрачной жидкостью.
– Спасибо, – благодарю его от души и выпиваю столь желанную воду.
Возвращаю стакан назад, оборачиваюсь назад и еще раз окидываю стремительно пустеющий зал внимательным взглядом.
Вторая смена прошла. С трудом, но я справилась. Ура!
Правда, завтра будет еще сложнее.
– Твои чаевые, – администратор подходит и протягивает мне конверт.
Принимаю его, открываю и… застываю на месте.
– Так мало? – смотрю на сумму, которая лежит внутри.
– Мало? – женщина надменно выгибает бровь. – Будь благодарна тому, что после скандала я тебе это вручила.
