Володарский отправил меня в декрет и заявил, чтобы я возвращалась ровно через три года. Мол, раньше он меня не ждет.
– Мне нужно сообщить подруге, что я не поеду, – предупреждаю мужчину.
– Позвони, – коротко бросает он и продолжает удаляться от ночного клуба в сторону парковки.
Останавливаюсь ровно посередине.
– Я у нее оставила свой телефон, – озвучиваю реальную проблему.
В наше время без телефона, как без рук. А в моем случае, еще и без ключа в подъезд, магнитная карта спрятана между чехлом и задней стенкой телефона.
Залесский оборачивается, смотрит на меня в упор. В глазах бушуют молнии.
Чем я его так разозлила?
– Хорошо, – скрипит зубами. – Идем.
Подходит ко мне вплотную, хватает за руку и ведет напрямую к ожидающим Миле и Майку. Они сидят в машине неподалеку, но не замечают нас.
– Я могу одна, – предлагаю, не желая показываться рядом с Виктором.
У Милки потом начнутся вопросы, а Майку и вовсе не следует знать всю историю наших с ним взаимоотношений.
В конце концов, никто не знает, кто истинный отец моей доченьки.
И не должен узнать!
– Стесняешься меня? – сверлит взглядом.
– Не желаю получить проблемы на ровном месте, – в какой-то степени предъявляю ему. Он заверял, что мне ничего не будет за выходку его спутницы, а на самом деле это обещание оказалось пустым.
Клиент всегда прав, но не в конкретном случае. Официанты, как и весь обслуживающий персонал, тоже люди, и их тоже нужно уважать.
– Аналогично, – заявляет, не поведя бровью и крепче сжимая мою руку. Видимо, чтобы не вырвала.
Даже так?! Слов нет.
Пыхтя от негодования и обуреваемых эмоций, иду рядом.
– Надь, ты куда пропала? – накидывается на меня с вопросами Мила, как только подхожу ближе к ним. Затем видит Володарского и тут же меняется в лице. Смотрит на мужчину исподлобья.
Милка и Майк стали свидетелями выходки Карины, а еще они рассказали мне про девушку весьма интересную вещь. Оказывается, она появляется в клубе не только с Володарским.
Уж вдаваться в подробности я не стала, дело-то не мое, но друзья переглядывались крайне красноречиво.
Мила смотрит на меня возмущенно, округляет глаза. Она показывает всем своим видом, что появление Володарского рядом со мной не нормально.
– З-здрасьте, – с недоверием бросает ему.
Виктор оставляет ее приветствие без ответа.
– Тебе мало было нагоняя из-за него? – шепчет, всем своим видом показывая дикое возмущение.
– Он мой босс, – поясняю. Вдруг Мила забыла об этом, иначе у меня нет ни малейшего объяснения ее странной реакции.
– И что? – пожимает плечами. – Ты в декрете, – напоминает как бы между делом. – И потом не факт, что выйдешь в офис, – с ненавистью стреляет в Виктора глазами.
От стыда хочется провалиться сквозь землю.
– Тише, пожалуйста, – молю подругу взглядом. – Позже поговорим, – заклинаю. Оборачиваюсь, смотрю на Виктора, и под ложечкой начинает сосать.
Волнительно очень, когда он находится рядом.
Милка одаривает Володарского недоверчивым взглядом и хмурится. Мне прекрасно понятны чувства подруги, но, увы, я их не разделяю.
Мила не знает Виктора так, как знаю я. А это знание, между прочим, достаточно многое в его поведении и отношении к людям объясняет.
– Ты через сколько освободишься? – Мила намеренно громко задает вопрос. Ожидая ответа, снова зыркает в сторону Виктора.
Тот стоит, не обращает на нее никакого внимания.
Володарский всем своим видом показывает, что наша беседа для него всего лишь мышиная возня. Все будет так, как он того пожелает.
– У тебя дома ребенок просыпается через час, – напоминает, как бы между делом, и стучит по циферблату наручных часов.
Словно я об этом хоть раз забыла…
– Если вы не очень долго будете беседовать, то мы тебя можем подождать, – говорит Майк, перегибаясь через сиденье переднего пассажира.
– Я ее довезу до дома, – жестко отрезает Виктор. – Все вопросы закрыла? – сухо спрашивает у меня и не сводит пристального взгляда в ожидании ответа.
– Все, – пищу. Голос осип.
Раньше ничего подобного в его присутствии не было.
– Поехали, – снова берет меня за руку и тянет за собой.
Делать нечего. Плетусь следом.
Вновь пересекаем парковку, подходим к его авто, но на этот раз на месте водителя уже сидит широкоплечий амбал.
Присматриваюсь к нему и вдруг понимаю, мы не знакомы.
– А где Иван? – спрашиваю до того, как успеваю прикусить язык.
Я была свято уверена в нерушимости их союза.
Иван прекрасный водитель, отличный телохранитель и просто порядочный человек. За ним, как за каменной стеной, никто не побеспокоит.
Если Володарский вдруг уволил его, то он самый настоящий дурак! Другого такого не найдешь, как ни старайся.
– Он в больнице, – коротко бросает.
Распахивает передо мной дверь своего авто, жестом приглашает внутрь салона. Залезаю.
Он забирается следом, проверяет, закреплен ли у меня ремень безопасности, и удивляется, обнаружив, что он пристегнут.
– Так что это было? – спрашивает, как только мы трогаемся с места.
– Что именно? – уточняю, поворачиваясь к нему.
И тут же об этом жалею.
Володарский ничуть не изменился за то время, что мы не виделись. Он по-прежнему красив и суров. Его аристократичные черты лица и проницательный взгляд ни одну женщину еще не оставляли равнодушной.
Только вот Виктор – стена. Он никого не подпускает близко к себе, а женщин использует лишь для утоления потребностей тела.
Я тоже однажды попалась на этот крючок. Была очарована им и влюблена, а затем жестко за это поплатилась.
– Почему твоя подруга смотрела на меня так, будто готова была прибить прямо на месте? – не давая ни единого шанса отвести в сторону взгляд, огорошивает меня вопросом.
А я думала, он не слушал наш разговор… И Милку не замечал…
М-да.
Видимо, думать надо меньше.
– Нормально она на тебя смотрела, – отмахиваюсь. Потом резко прикусываю язык.
Я Володарскому только что ты сказала.
– Наденька, – уменьшительно-ласкательная форма моего имени из его уст звучит, как издевательство. – Когда на меня смотрят нормально, я это вижу. Как и то, когда смотрят с претензией.
Он говорит вроде спокойно, а в голосе столько силы, что воздух в салоне вибрирует.
– Значит, была причина, – наигранно равнодушно пожимаю плечами.
Сверлит взглядом. Отворачиваюсь к окну.
Не желаю с ним разговаривать!
– Если я виноват в чем-то, то должен знать, – продолжает докапываться до меня со своими нравоучениями.
Лучше б себе эти самые нравоучения почитал!
Это ж надо было поверить, будто я беременна от другого. Даже не предположить, что после секса без предохранения получаются дети.
Интересно, он со всеми своими мимолетными подружками не предохраняется?
Закипаю. Внутри все бурлит и, кажется, если немедленно не выскажу ему все, то лопну от возмущения.
– Ты обещал не предъявлять претензий, и ты обманул, – цежу зло. Каждое слово, словно стрела, летит прямо в сердце. – За выходку твоей спутницы я получила по полной!
Не в силах сдержать эмоции скрещиваю руки на груди и резко отворачиваюсь к окну. Кусаю губы.
Мне горько и больно, но Виктору об этом лучше не знать.
Я – пройденный этап его жизни.
– Надя, я никаких претензий в твой адрес не предъявлял, – заявляет обескуражено.
Спиной чувствую пристальный озадаченный взгляд, но не оборачиваюсь.
Я тешу свою обиду на него и никак не могу отпустить. Мои чувства к этому мужчине вновь стремятся вырваться из-под контроля.
– Надя, – вновь называет мое имя. Бережно касается плеча запуская по моему телу мощный разряд тока.
Дергаю плечом желая скинуть с себя его руку. Не выходит.
– Посмотри на меня, – говорит требовательно.
– Что? – резко разворачиваюсь и едва не врезаюсь в его лицо головой.
Между нами остаются считанные миллиметры.
Его взгляд… От него кружится голова.
Его запах… Он снова напоминает о нашей горячей ночи.
Я ощущаю себя пьяной без вина, мысли разбегаются в разные стороны.
– Меня наказали за опрокинутые устрицы и запретили обслуживать всех постоянных гостей, – говорю, не скрывая горечи в голосе. Пусть знает, что он меня обманул. Больше вестись на его обещания я не намерена.
– Кто? – взгляд Володарского моментально становится жестким.
Молчу.
– Говори! – требовательно. – Кто это сделал?
– Да какая разница уже? – отмахиваюсь от его слов. – Нормальных чаевых я все равно не увижу, – всхлипываю.
Виктор смотрит на меня пристально, он удивлен. Затем медленно подносит свою руку к моему лицу, бережно касается подбородка и заставляет посмотреть ему в глаза.
– Ну что? – не могу сдержать слез. – Не нужно так на меня смотреть, – бурчу.
Мне очень обидно.
А он все равно смотрит.
