— Тогда подержи. И не потеряй.
После садика я пошёл через старый сквер.
Каменогорск пах мокрой листвой и угольным дымом. На углу вместо аптеки с зелёным крестом стоял деревянный киоск. За сквером ещё не было торгового центра, а низкий дом с заколоченной дверью оказался цел. В нём мы потом держали первую контору. Зимой секретарша сидела в валенках, зато до вокзала было рукой подать.
Я остановился у ограды.
Окна выходили на железнодорожные пути. За домом темнел пустой двор. Ни стоянки, ни навесов — пока ничего.
Мимо прошла женщина с сумкой, посмотрела на меня и ускорила шаг.
Возле ворот автобазы курили двое. Один выпрямился, второй поспешно спрятал сигарету в ладонь, словно я мог забыть, зачем люди складывают пальцы таким образом.
— Здорово, мужики.
— Здравствуйте, Павел Николаевич.
Из ворот выезжал синий ЗИЛ. Водитель придерживал дверь локтем и чего-то ждал. У будки женщина в серой кофте разговаривала по телефону, зажав трубку плечом. Свободной рукой перелистывала журнал.
Я узнал Тамару. Сразу, хотя не видел её лет пятнадцать. Над верхней губой та же родинка, только волосы не седые и плечи прямые.
— Не будет двенадцати, — сказала она в трубку. — Откуда я тебе возьму двенадцать?.. Кто обещал, у того и спроси. У меня стоит восемь.
Заметив меня, она прикрыла ладонью трубку.
— Доброе утро.
— Доброе. Договаривайте.
— Да не с кем там договаривать.
Она снова поднесла трубку к уху, и я прошёл во двор.
Мастерские находились слева, административный корпус — справа. Посередине тянулась стоянка, к дальнему забору уходили ряды машин. На мокром асфальте расплывались масляные пятна. Из открытых ворот бокса пахло сваркой.
Потом у меня на одном восточном терминале помещалось три таких базы. А ведь в тридцать пять это хозяйство казалось огромным. Кочетов в пятницу показал на двор: «Теперь ты за всё отвечаешь». Несколько лет отвечал даже за то, что он натворил до меня.
На лестнице я встретил начальника эксплуатации.
Юрий Сазонов спускался с папкой под мышкой. Плотный, гладко выбритый, в коричневом пиджаке с кожаными пуговицами. При виде меня он развернулся прямо на ступеньке.
— А я к вам, Павел Николаевич. Думал, вы уже в кабинете.
— Сначала по двору пройдусь.
— Правильно. Хозяйским глазом. Только утреннее бы подписать.
Он вынул из папки лист и протянул мне вместе с ручкой.
Я взял только лист.
Списочных — восемьдесят четыре. Технически исправных — шестьдесят три.
Вот они.
От аккуратной шестёрки стало спокойнее, чем от календаря на кухне. Дом можно увидеть во сне. Врущая сводка Сазонова была слишком мелкой подробностью для чуда, которое я сам бы себе придумал.
— Сколько выпустили?
— Выпуск идёт.
— Сколько уже за воротами?
— У диспетчера уточним. Часть на подходе, водители получают документы.
— А двадцать две исправные чем заняты?
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Почему двадцать две?
— Посмотрим, сколько выйдет. Показывайте пока готовые, которые остались.
— Павел Николаевич, исправность и выпуск — показатели разные. Люди болеют, заявки меняются…
— Я здесь начальником эксплуатации работал. Помню.
До назначения я в основном занимался колонной между заводом и районными стройками. Общую картину Кочетов показывал в удобном ему объёме. А я, молодой, стеснялся задавать слишком простые вопросы.
Мы вернулись во двор.
У ворот мастерской стоял ЗИЛ с поднятым капотом. Рядом слесарь пил из алюминиевой кружки. Сазонов повёл меня мимо, но я остановился.
— Бортовой номер?
Слесарь назвал.
Я нашёл его в приложенном списке.
— Готов?
— Почти.
— Заведи.
Слесарь посмотрел на начальника эксплуатации. Потом поставил кружку на верстак, подошёл к машине и зачем-то заглянул под капот.
— Аккумулятор сейчас поставим.
— Ставьте. Потом к выпускному механику. Следующая где?
Мы дошли до заднего ряда.
Здесь асфальт кончался. Колёса стояли в грязи, из-под кузовов торчали пучки травы. На ступеньке одного грузовика лежал размокший окурок. Другой подпирали деревянные колодки.
Возле голубого ЗИЛа Сазонов остановился.
— Этот после ремонта. Обкатка осталась.
Я посмотрел на переднее колесо, потом нагнулся к промежутку между кабиной и кузовом.
Под машиной было необычно просторно.
— А коробку вы куда обкатывать отправили?
Сазонов молчал.
Я присел ниже. Коробки передач действительно не было. Снизу торчал грязный край картера.
— Она в агрегатной, — сказал Сазонов.
— Машина тоже туда собирается?
Позади кто-то кашлянул. Я оглянулся. Слесарь с кружкой шёл следом, теперь он изучал крышу соседнего грузовика.
— Машину уберите из готовых, — сказал я. — И людей от работы не отрывайте. Чай допили — к своей.
Слесарь исчез.
Я расправил лист на крыле. Сазонов потянулся забрать его.
— Перепечатаем. Тут по пятнице сведения попали.
— В пятницу коробка стояла?
— Это у механиков надо спросить.
— Спросим. Лист пока у меня.
Я сложил его вчетверо и убрал в карман.
Главного механика мы нашли в агрегатной.
Лапин стоял у стола, на котором лежала разобранная коробка передач. Снятая крышка блестела маслом. По краю стола были разложены детали, и к одной привязали картонку с номером машины.
Я задержался в дверях.
Последний раз Виктора Егоровича я видел на открытии нового ремонтного корпуса. Уже старый, он ходил между верстаками и спрашивал, зачем нам такой дорогой пол, если на него всё равно будут ронять железо.
Сейчас он был крепкий, седой только у висков. Рабочий халат застёгнут через одну пуговицу, ворот рубашки засален.
— Доброе утро, Виктор Егорович.
— Здравствуйте.
— Давно эта коробка снята?
Он назвал число. Прошлый четверг.
— Когда поставите?
— Когда будет что ставить.
Я подошёл ближе. Он показал негодную деталь и место, где она работала. Объяснял коротко, глядя на меня, а не на Сазонова.
— Заявка есть?
— Есть.
— Копию мне. Не сейчас, после. Какие машины можно довести сегодня?
Лапин вытер руки ветошью.
— Если я скажу три, мне к вечеру пять нарисуют.
— Скажите по каждой, что нужно.
— Я в пятницу говорил.
Сазонов поправил папку под мышкой.
— Виктор Егорович, новый директор знакомится с обстановкой. Давайте без…
— Юрий, подожди.
Я взял с края стола чистый кусок картона.
— Пишем отдельно. Что можете закончить имеющимися силами. Где нужны детали. Где нет людей. Мне не надо, чтобы эта коробка за полчаса выросла обратно.
Лапин некоторое время разглядывал меня. Потом достал карандаш.
Выяснилось, что у одной машины заканчивают работу со стартером. У другой ждут слесаря для проверки сцепления. У третьей барахлит подача топлива, и водитель уже неделю просит разрешения поставить её в бокс. Были и другие, но там начинались шины, большие ремонты и отсутствующие агрегаты.
— Эти три посмотрим до обеда, — сказал Лапин. — Обещать выпуск всех не буду.
— И не обещайте. Срок осмотра есть, потом решим.
— А эту? — Сазонов кивнул на коробку.
