— Вот время погрузки. Вот приёмка в городе. Вчера договорился.
— Телефон у вас всё терпит.
— Поэтому вы и едете первым. Посмотрите на месте. Если вместо обещанного будете стоять, позвоните из конторы. Номер записан.
Буров листа не взял.
— А мне за это что?
Он говорил спокойно. Выяснял, сколько сегодня заработает и кому объяснять вечером, почему получилось меньше.
— Тамара, прошлые путёвки по совхозу есть?
— Есть.
Она достала папку из нижнего ящика.
Мы разложили листы на столе. Погрузка, приёмка, время возвращения. В двух рейсах между прибытием на овощную базу и разгрузкой лежало почти три часа. В одном никаких отметок об ожидании не было вовсе.
— Это как? — спросил я.
— Это вот так, — ответил Буров. — Мне кладовщик говорит: некогда ставить, машины мешают. Я там час с лишним торчу. Потом еду сюда, а у меня всё красиво.
— Сегодня время отмечать. Не ставят — звоните Тамаре при первой возможности. Она связывается с приёмкой. Не вечером, когда все домой ушли.
— И деньги?
— Расценки и порядок оплаты с бухгалтерией поднимем. Сейчас прибавку с потолка обещать не буду. Но три часа чужой очереди на вас вешать тоже не собираюсь.
Буров потёр подбородок.
— Нам обычно говорят: план делайте, потом разберёмся.
— А разбираются?
— Конечно. Почему план не сделали.
Тамара фыркнула.
Я повернул к нему лист с телефонами.
— Вот это я могу сделать сегодня. И уже сделал. Дальше посмотрим по вашим рейсам.
Он наконец взял бумагу, прочитал и сложил в карман.
— Ладно. Попробуем вашу приёмку.
В дверях появился Сазонов, свежий, аккуратный, с той же папкой.
— Извиняюсь, дома задержали. Семён, ты чего здесь стоишь? Выпуск же.
— С директором разговариваю.
— Получай документы и поехал. На линии поговорите.
Буров посмотрел на меня.
— На линии вы где будете? Чтобы не разминуться.
— По телефону найдёте.
Он надел кепку и вышел.
К половине восьмого я уже замёрз.
Шарф так и не взял. Пришлось поднять воротник и ходить вдоль выпускного поста.
Машины двигались по одной. Выпускной механик осматривал их, возвращался к столу, делал отметку. Водители переговаривались через открытые окна.
Первая пятёрка для совхоза ушла вовремя. Тамара отобрала четыре самосвала и один бортовой из тех, что раньше стояли на строительные заявки. Оттуда же позже должен был уйти ещё один самосвал. Три ремонтных грузовика — самосвал и два бортовых — пока задерживались. Даже с ними получалось девять.
Следующим к посту подъехал газон, назначенный на завод под трубы.
Водитель, молодой, остроносый, заметил меня и сделал вид, что у него заело что-то под сиденьем. Наклонился так низко, что из кабины был виден один затылок.
— Это на трубы? — спросил я.
Тамара кивнула.
— Задание покажите.
Водитель вылез. Лист он протянул с выражением человека, у которого отнимают законный выходной.
Трубы требовалось перевезти с одного заводского склада на другой. Два рейса. По бумаге машина заказывалась на весь день.
— Вчера звонили? — спросил я Тамару.
— Сказали, заявка действительная.
— Кто сказал?
— Секретарь.
Я вернул документ водителю.
— В сторону отъедьте. Пять минут.
— Я ж по графику.
— Сколько вчера там стояли?
— Как положено.
— По графику?
Он осторожно улыбнулся.
— Павел Николаевич, мне куда велели, я туда и приехал.
— Пока сюда приехали. Подождите.
Я вошёл в диспетчерскую. Заводской номер пришлось набирать дважды. Потом меня соединяли со складом, потом искали мастера.
Наконец в трубке возник раздражённый мужчина.
— Что ещё? Машина пришла?
— Сейчас будет. Трубы готовы?
— Какие трубы?
Я прочитал заявку.
— А. Так их сегодня не повезём. Кран занят.
— На весь день?
— До обеда точно.
— А машину зачем подтвердили?
— У меня что спросили? Нужна машина? Нужна. Нам эти трубы всё равно перетаскивать.
— Завтра к десяти груз приготовите?
— Завтра… Сейчас.
Он положил трубку на стол. Я слышал, как он с кем-то спорит. За моей спиной Сазонов объяснял водителю, что задержка временная.
Мастер вернулся.
— К десяти можно. Только чтобы приехали. А то вы сейчас снимете, потом ищи.
— Завтра к десяти будет. Сегодня заявку меняем. Тамара с вами ещё раз свяжется, время запишет.
Я назвал фамилию, должность и подождал, пока он запишет.
Когда вышел, водитель уже не улыбался.
— В совхоз пойдёте, — сказал я. — Десятой машиной. Документы переоформят.
— А трубы?
— Завтра. Сегодня кран занят.
— Он там всегда занят.
Водитель замолчал. Эту заявку следовало потом посмотреть повнимательнее.
Сазонов дождался, пока водитель уйдёт к окошку.
— Павел Николаевич, так мы весь выпуск сорвём. Каждую бумагу обзванивать?
— Ту, по которой машина весь день будет стоять, — да.
— Завод потом претензию выставит.
— Поэтому согласовали перенос. Вы слышали.
Сазонов раскрыл папку. Я пошёл обратно к воротам.
Сорок первая машина остановилась у будки. Механик сделал последнюю отметку, водитель забрал лист и уехал.
Та самая сорок одна. Только сегодня семь из них уже работали на картошку: шесть, снятых со стройки, и газон, который собирался ждать чужой кран.
Сазонов подошёл сзади.
— Ну вот. Выпустили.
— Осталось три.
— Если механики успеют.
— Пойдёмте узнаем.
У бокса Лапин ругался с человеком в промасленной куртке.
— Я тебе сказал, сначала проверить!
— Да чего там проверять, он вчера своим ходом…
— Вчера я своими ногами домой ушёл. Ты меня на этом основании в рейс выпустишь?
Человек оглянулся на меня и замолчал.
Готовый ЗИЛ стоял у ворот. Мотор работал ровно. Газон выезжал из бокса, а самосвал оставался на месте с открытым капотом.
— Этот можно? — я показал на ЗИЛ.
