— Можешь, — он закидывает на плечо вафельное полотенце. — Я тебя нанимаю няней.
— Не надо, я так буду за мальчишками присматривать. — Беру Макара на руки и прижимаю к себе, чашку с кофе отодвигаю подальше. Марат тут же поджимает губки, насупливается. Его берет на руки папа, и это немного сглаживает детский конфликт. — Ты не мать Тереза, а я обеспеченный дядя. Очень обеспеченный, Маша. Так что соглашайся, не думай!
— Хорошо, — киваю, подумав. Я сама из больницы домой теперь лечу, а не иду.
Да и помощь Марку нужна. Если он сейчас начнет искать новую няню, то для мальчиков это будет лишняя травма. Новый человек, заново привыкай к нему. А куда им сейчас, у них зубки режутся, им плохо.
— Супер! — он выдыхает. Видно, не был уверен, что я соглашусь.
— Ма, — Макар кусает меня за ключицу, — мяу!
— А где Звездочка? — внезапно вспоминаю я.
— Поела и свалила в мой кабинет на батарею.
— У тебя есть кабинет?
— Да, в конце коридора. Парни ей чуть хвост не оторвали, Звезда расстроилась, — Марк смотрит на меня виновато.
— Ясно. Пойдемте тогда поищем ее и извинимся? Так, мальчики? Вы же знаете, что девочек обижать нельзя?
— У-у-у-у, — Марат складывает губки бантиком, — мяу!
Выпиваю залпом кофе, потягиваюсь. Одним глазом заглядываю в духовку, где томится курица с картошкой. Как же хорошо, что сегодня мне никуда не нужно идти!
Кажется, я совсем себя загнала с ночными сменами. Прав Марк, надо бы передохнуть от них.
Находим кошку в кабинете Марка. Тут все как в офисе: на столе огромный монитор с яблочком на обратной стороне, у стены шкаф с ящиками для бумаг.
— Мяу! — дети окружают шипящую Звездочку, которая лежит на подоконнике, тянут к ней ручки.
Приходится долго и упорно объяснять близнецам, как правильно обращаться с кошкой. Показываю, как ее гладить.
— Но-но-но, — грожу пальчиком на очередную попытку дернуть ее за хвост.
Близнецы вздыхают, но слушаются.
Возвращаемся в кухню, где встречаем напряженного Марка. Он разговаривает по телефону, еле сдерживая напряжение.
— Приходите, проверяйте, — вешает трубку. Упирается руками в столешницу и тихо матерится.
— Что-то случилось? — трогаю ладонью его напряженную спину. Марк вздрагивает, вздыхает. Оборачивается на меня с близнецами. Они обнимаю мои ноги, чтобы не упасть, рядом крутится Звездочка.
— Служба опеки, — Марк сжимает челюсти. — Твой бывший муж написал на меня заяву, об этом узнала Зинаида Васильевна Жук и теперь выносит мне мозг!
— Борис написал заявление? — охаю я.
— За избиение. У него видео с домовых камер есть, — мужчина морщится.
— Прости!
— Это не твоя вина. Я мужчина и сам принимаю решения, — он забирает на руки Марка. — И в следующий раз, если будет нарываться, съезжу ему по морде.
— А как же служба опеки?
От одного этого названия у меня холодок по позвоночнику пробегает.
— Не в первый раз от них отбиваться. Справлюсь! — он смотрит на часы. — Минут через сорок заявятся.
Глава 08
Служба опеки — это серьезно. У меня ладошки мгновенно вспотели после слов Марка.
— Прости, все из-за меня, — вырывается у меня виновато, — я обязательно расскажу им правду. Это Борис ко мне приехал требовать, а ты защищал. Там вообще нет твоей вины!
— Не поверят, — Марк проводит ладонями по лицу. Он раздражен. Ему точно сейчас не до встречи со службой опеки.
— Поверят!
Прижимаю к себе малышей, словно это у меня их отбирают — и прямо сейчас. Сердце начинает стучать быстрее, паника распространяется по всему телу колючими мурашками и дрожью. Близнецы, чувствуя, что со мной что-то неладно, тоже начинают тревожиться. Я всхлипываю, они ударяются в плач вдвоем.
— Маша, все хорошо, — Марк растерянно присаживается рядом со мной. Пытается взять Марата, но тот вцепился в мою майку мертвой хваткой и не пускает. Макар тоже отпихивает отца. Тогда Марк берет и обнимает нас всех. — Не паникуем! Я вообще могу им не открывать.
— Очень, очень плохая идея, — прикрываю глаза и кладу голову Марку на плечо. Он такой большой и сильный, что рядом с ним сразу как-то спокойнее. И пахнет он приятно моим гелем для душа. Клубничным.
Я видела, что его гель закончился. Надо было напомнить утром, чтобы купил.
Затихаю. За мной потихоньку перестают плакать и близнецы. Хлюпают носиками, кусаются, напоминая что у кого-то, вообще-то, зубки режутся. Им до какой-то опеки и наших с Марком проблем дела нет.
Только успеваем все успокоиться и вытереть слезы, как в дверь звонят. Вместо сорока минут опека примчалась за двадцать.
Да почему они так к Марку прицепились вообще?
Он открывает дверь, впуская двух строгих женщин в длинных пальто. Они мгновенно осматриваются в квартире, и обе сосредотачивают подозрительные взгляды на мне. Приказываю себе не показывать страх и не дрожать. Детям вновь передастся мое состояние, а служба опеки может подобное истолковать неверно.
— Новая няня? — одна из женщин, та, что постарше, сбрасывает пальто на диван. Она остается в строгой черной юбке и сером мешковатом свитере. — Вы же знаете, Марк Робертович, что для детей постоянная смена персонала вредна.
— А почему ушла Алина? — вторая тоже раздевается. Ее взгляд быстро скользит по Марку. Он такой оценивающий, женский.
— Оказалось, что ей слишком тяжело с двумя, — Марк берет на руки Макара и помогает мне подняться с пушистого ковра. Дети держатся за нас крепко, без удовольствия следя за пришедшими в гости незваными тетками.
Звездочка тоже крутится у моих ног.
— Привита, паспорт есть, — отчитываюсь сразу, как только взгляд гарпий цепляется за нее.
— Понятно, — та, что старше, начинает расхаживать по квартире, как у себя дома. В кухне заглядывает в холодильник, в кастрюли. В спальне долго вертится, после чего начинает смотреть на меня иначе. Будто бы я чем-то ей неприятна.
Вспоминаю, что там мои вещи, и краснею. Она точно решила, что я с Марком сплю.
— Чего вы добиваетесь, Зинаида Васильевна? — шипит Марк. — Может быть, пора уже оставить нас в покое? У моих мальчиков все есть! Они здоровы, накормлены, я за ними смотрю. Отстаньте уже, а!
— Марк Робертович, поспокойнее, — вторая жеманно ведет плечом. Она все это время находилась в гостиной, за Марком и за мной смотрела. — Мы получили сигнал.
— Это полиция получила!
— И передала нам. Вы ведь у нас на карандаше. — Зинаида Васильевна выходит из кухни недовольной. Что ей не так? Наличие еды домашней не понравилось? — Вы преступный элемент, Марк Робертович.
— Начинается, — он закатывает глаза, — я давно живу спокойно. Квартиру купил, машину. Работа постоянная. Что вам не так?!
— Такие, как вы, не исправляются, — чеканит холодно Васильевна, кривя тонкие губы, накрашенные бордовой помадой.
— Вы предвзяты!
— Нет, я просто хорошо вас знаю. Детям в вашей компании делать нечего. А вы, милочка, тоже вот это все одобряете? — тетка брезгливо обводит пальцем чистую ухоженную квартиру.
— Да, Марк хороший отец. Он заботится о сыновьях, ночами не спит! И на улице с коляской гуляет, и кормит их, и купает.
— Вы все что угодно в его защиту сейчас скажете, — она поджимает губы, — вы же его любовница. И не надо нам тут врать!
— Вы переходите всякие границы, — у меня по щекам идут алые пятна. — Марк хороший отец и человек, он…
— Маша, все хорошо. Им бесполезно что-то доказывать. Зинаида Васильевна, мой адвокат свяжется с вами. И будет лучше, если все последующие встречи будут происходить в его присутствии. А теперь я попрошу вас освободить мою квартиру.
— Драка существенно осложнит вашу жизнь. Вы напали среди белого дня на беззащитного человека! Я прослежу, чтобы вам это с рук не сошло! И детей мы у вас изымем!
— Борис не беззащитный! — возмущенно порываюсь защитить Марка.
— Ваш бывший муж предупредил, что вы будете защищать Марка Робертовича, — Зинаида Васильевна усмехается, — не думали же вы, что я не узнаю вас по видео. Он рассказал вашу печальную историю, которая все равно не дает вам права на самовольный захват общей квартиры!
— Я не понял! — Марк закрывает меня собой. — Вы вроде в службе опеки работаете, а не в прокуратуре. Или я что-то путаю?
Марат у меня на руках начинает потихоньку хныкать, к нему присоединяется Макар. Общая накаленная обстановка растревожила бедных.
— Тише, милый, — прижимаю его к себе.
— Ма, ма… — он размазывает по моей шее слезы и слюни. Пальчиками щиплет.
— Идите в детскую, — Марк провожает меня, предупреждая жестом, чтобы женщины не смели идти следом. Сажает Макара в манеж и выпрямляется. — Я сейчас их выпровожу.
— У них что-то есть на тебя? — хватаю Марка за руку. — Почему они так пристали?
— Я объясню, как только вернусь…
Глава 09
Марк возвращается через двадцать минут, в руке зажат мобильный.
— Мы можем поговорить?
— Конечно, — отвечаю ему из манежа, куда забралась к близнецам вместе с кошкой. Тут как-то безопаснее себя чувствуешь, в этом маленьком тесном мирке. Мальчишки разлеглись на мне, притихли. Им, бедным, сегодняшний стресс не нужен был, и так плохо с зубками. Чешется все и раздражает, — но ты можешь объяснить хоть что-то? Я очень переживаю. За тебя. За них. За вас.
Марк садится в кресло у окна, смотрит на меня напряженно. Молчит.
— Ты можешь мне доверять, — оставляю близнецам вместо себя Звездочку. Она разлеглась в центре манежа и машет хвостом. Дети уже усвоили, что делать больно и таскать ее за хвост, дергать за лапы или усы нельзя. Сели вокруг моей королевишны и аккуратно гладят. При этом не забывают грызть свои кулачки и капать на все вокруг слюной.
— Ну, — Марк разводит руками, — я не всегда был хорошим парнем. Увлекался байками, сбегал из дома, — закатывает глаза. А я так и вижу его плохим мальчишкой. Есть в Марке мятежный дух, он чувствуется. — Много доставлял проблем своей приемной маме. Участковый от нас не вылезал со своими протоколами о мелких правонарушениях. Ну и служба опеки вечно терлась рядом, проверяла. Зинаида Васильевна, чтоб ей пусто было, вечно ко мне цеплялась. Говорила, что по мне, малолетке, уголовка плачет и ничего путного из меня не вырастет!
Вот как, оказывается. Присаживаюсь на пуфик рядом с мужчиной, касаюсь его ладони.
— Тебя из детдома забрали?
— Да, в двенадцать. Двоюродная сестра отца меня нашла, как с Кавказа вернулась, — он хмурится.
— Что случилось с твоими родителями? Если не хочешь, не отвечай.
— Взрыв бытового газа у соседа. Жена от него ушла, вот он решил ее наказать так — свести счеты с жизнью. Забрал с собой, сволочь, всю мою семью. А меня каким-то чудом прямо в кроватке выкинуло из окна второго этажа взрывной волной.
— Боже, — не могу побороть порыв и обнимаю Марка. Каким же маленьким он был, когда все случилось и родителей не стало. Да еще таким ужасным способом.
— Я не помню ничего, совсем, — он утыкается лицом мне в плечо, медленно дышит. — Все, что помню, это как плохо без них. Там, в детдоме, где до тебя дела никому нет. Где выживать надо. Уметь быть злым и осторожным. Я нахлебаться успел детдомовской жизни, и поэтому мои дети туда не попадут никогда!
— Не попадут, — провожу по спутанной темной макушке Марка ладонью и неловко отстраняюсь, бросаю нежный взгляд на малышей с кошкой. Душа моя за близнецов болит.
— В общем, не пай-мальчиком я рос. В банде был, в куче передряг участвовал. Везде меня на карандаше держали, но Марина меня вытаскивала бедового, пока не умерла от инсульта, — Марк бросает на меня виноватый взгляд. -— Дурак был! Знаю. Мама просила завязать перед смертью, и я завязал! Ради нее, — выдыхает. — Переехал в другой район, примерной жизнью живу, безопасностью в сети занимаюсь. У меня все честно.
— Но тебе не верят.
— Мне все равно, если бы не ситуация с опекой. Близнецов сразу хотели у меня отнять, даже семьи им нашли подходящие, чтобы мама и папа. С солидным доходом. А моим детям не нужны другие родители, у них есть я!
— Да, ты прав. Ты хороший отец.
— Я хочу предложить тебе сделку, Маша. — Марк вдруг коршуном нависает надо мной.
— Сделку? — теряюсь я.
— Мне нужна жена, чтобы детей оставили со мной. Тебе — солидная сумма на ЭКО.
— Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?! — отшатываюсь от него.
План Марка для меня звучит неожиданно. Я о таком вообще ни на минуту не задумывалась даже. — Фиктивно! Если я женюсь, все проблемы закончатся. Из полной семьи детей не изымут.
— Нет! — мотаю головой.
— Опека видела тебя в моей квартире. Они решили, что мы с тобой близки. Если мы поженимся, ни у кого не возникнет сомнений в реальности нашего брака.
Снова упрямо мотаю головой.
Я больше не верю мужчинам, в прошлом они делали мне слишком больно. Все, чего я хочу, это родить малыша для себя и заботиться о нем!
