На грани развод. Диагноз: измена
Лена Голд
Мой муж попал в аварию. Я еле смогла вернуть его к жизни. Но... оказалось, у него есть любовница, которая утверждает, что именно она его жена.
Кто же тогда я?
— Милый, я так волновалась, — ее рыдания перерастают за две секунды в истерику. — Еще эта — убийственный взгляд в мою сторону. — Я так боялась, что она что-то сделает, когда узнает о нас.
— О вас? — переспрашиваю я. — Никита, кто эта девушка и почему она представляется твоей женой?
— Это Виолетта, — отвечает муж так, будто репетировал эту речь. Слишком ровно и спокойно. Он, кажется, считает, что его слова в норме вещей: — И мы любим друг друга.
Лена Голд
На грани развод. Диагноз: измена
Глава 1
— Анна Валерьевна, первая смотровая, — медсестра-регистратор просит меня взять пациента с болью в правом подреберье, едва я ставлю подпись в журнале.
Утро началось с улыбки. С двух улыбок. Моей и мужа. По квартире разносился запах кофе, на столе стоял свежий букет цветов. Никита уже был в костюме — торопился, но успел и мне цветы заказать, и завтрак приготовить. Причем букет был без повода, но муж, как он сам выражается, любит меня радовать, и какая-то определенная дата ему для этого не нужна.
Но стоило мне выйти из дома, как все пошло наперекосяк. Сначала я пробила колесо, едва выехав из двора, хорошо, что скорость набрать не успела. Такси никак не хотело ехать — час пик. На работу я бежала так, что подвернула ногу на крыльце и чуть не полетела спиной с лестницы.
В приемном вроде бы никакого аврала, поэтому буду надеяться, что это все были мелкие неурядицы. Бывает же такое? Несомненно. Просто одно наложилось на другое.
Как я и предполагала, день летит привычно, кроме того момента, что муж не отвечает на звонки и перезванивает. Дело не в том, что Никита не берет трубку. У него тоже работа. Обычно он присылает мне сообщение, если занят, но сейчас я проверяю телефон после звонка каждые пять минут — и ничего нет.
Я полдня пытаюсь ему дозвониться, но безрезультатно. К девяти вечера мое волнение достигает предела.
Где, черт возьми, Никита?
Почему не отвечает?
Вызвать врача другой смены на замену и поехать домой? Нет, не из-за того, что муж не отвечает на звонки.
— Аня, — Егор, мой коллега, распахивает дверь, что та с грохотом бьется о наши шкафчики, когда я заполняю карты. — Везут аварию. Двое с легкими, один без сознания с возможной закрытой ЧМТ.
Секунда — я уже выхожу в холл приемного. Проблесковые маячки скорой за стеклянными дверьми, звук сирены… Обычная ситуация, но ладони почему-то потеют. Я должна собраться сейчас, но интуиция почти вопит, что этот день, начавшийся паршиво, не может закончиться хорошо.
— Аня, ты берешь тяжелого? — спрашивает Егор, и я машинально киваю, когда фельдшер скорой передает документы в регистратуру, произнося:
— Калиновский Никита Русланович, — а дальше предварительный диагноз и действия на месте вызова.
Но после имени я ничего не слышу. Я застываю. Впервые в жизни застываю на работе, не реагируя. В голове ни одной мысли, хотя за годы работы они возникают почти машинально: МРТ, УЗИ, рентген…
— Никита!!! — женский голос перекрывает весь гул приемного, и я вздрагиваю.
В ушах все еще этот крик, полный отчаяния. Это же она… Она о моем муже? Девчонка, иначе ее не назвать, почти бросается на грудь Никите, громко всхлипывая.
— Девушка, — фельдшер скорой мягко отодвигает незнакомку. — Никита ваш без сознания, дайте работать врачам, нам и так не дали на месте аварии.
Никита ваш… Ее, что ли? Я наблюдаю за этим со стороны, как будто меня здесь нет. Фельдшер говорит, что она была с ним. Эта девушка… Молодая совсем, лет двадцать.
— Виолетта… — не приходит толком в себя, но спутанное сознание моего мужа выдает только одно имя.
И оно не мое…
— Да, милый, — тут же отзывается девушка, беря Никиту за руку. — Я здесь, я с тобой.
Таких картин я видела много, но не ожидала, что когда-то главными действующими лицами станут мой муж и другая женщина. А я… я буду стоять в стороне, словно оцепеневшая, и просто смотреть. Не возражать, не опровергать — только смотреть, не понимая, что вообще происходит.
— Аня! — встряхивает меня за плечи Егор, и я перевожу взгляд на него. — Черт! — хлопает себя по лбу. — Это твой муж, да? Я беру. Везите на МРТ. Аня, соберись.
Наконец каталка скрывается в глубине коридора.
— Куда повезли Никиту? — незнакомка хочет броситься следом за каталкой, но ее останавливают.
— А вы кем ему приходитесь? — Егор, которому бы не мешало тоже уже отправиться в кабинет МРТ, бросив на меня быстрый взгляд, спрашивает раньше регистратора.
— Я его жена! — вопит девушка, переходя на такие ноты, что у меня закладывает уши.
Хотя скорее не от ее голоса, а от того, что она сказала… Жена? Она представляется его женой! А я тогда кто?
— Кто? — спрашиваю, не веря, что все это реальность, что все происходит со мной.
Я бы могла подумать, что однофамилец здесь где-то. Ага, и тезка. Если бы я не видела все своими глазами… Нет, эта девушка в дорогом костюме приехала с моим мужем. МОИМ! Но она утверждает, что Никита ее муж.
Егор смотрит в паспорт этой Виолетты, потом на нее саму, затем переводит взгляд на меня. Я вырываю документ, желая расставить все точки над i, но вижу совершенно другую фамилию.
— Вы утверждаете, что Никита Русланович Калиновский — ваш муж? — кивком отправляю Егора с намеком, что ему пора заняться пациентом.
Нехотя, но коллега уходит. И я тоже должна идти, только меня разрывает между желанием остаться здесь и прояснить ситуацию и… И посмотреть результаты обследования, чтобы помочь Егору.
И тут… Виолетта, представившаяся женой моего мужа… Как же абсурдно звучит! Она переводит взгляд на мой бейдж, морщится. И поднимает на меня глаза, полные ненависти. Ох, если бы взглядом можно было убивать. А затем в ее глазах мелькает узнавание, хотя я не припомню, чтобы мы раньше встречались.
Она знает обо мне — сомнений нет.
— Будущая жена, — с вызовом смотрит на меня.
— Покиньте помещение, — указывая на выход.
Сейчас у меня нет ни времени, ни сил, чтобы с ней разбираться. Уверена, Никита все объяснит, когда придет в себя. Видимых повреждений у мужа нет — это, в каком бы ступоре я ни пребывала, отметила машинально.
— Не имеешь права, — переходит на «ты». — И если с ним что-нибудь случится, — а вот это уже звучит как угроза, — то тебе конец. Ты не представляешь, кто мой отец.
Она намекает, что я могу… Господи, как ей могло такое в голову прийти? Второй раз за последние двадцать минут я чувствую, как меня парализует шок. А ведь это медицина, неотложная медицина — собранность, скорость, секунды на решение, ни доли секунды на эмоции. Но не тогда, когда дело касается тебя и твоих близких. Объективность отступает, и не получается мыслить рационально, как врач.
— Я прошу вас покинуть здание больницы, — в моем голосе ледяное спокойствие, хотя внутри полыхает пожар. — Официально вы пациенту никто.
— Я никто? Это ты скоро станешь никем, — злорадно ухмыляется. — А я останусь здесь. Не имеешь права меня выгонять.
На нас уже смотрят и пациенты, и работники неотложки, даже два фельдшера скорой вроде как остановились у автомата, но кофе — это последнее, что их интересует.
И Виолетте, которая, кажется, чувствует себя примой на этом спектакле, все это представление доставляет удовольствие, в отличие от меня. Регистратор, совершенно не стесняясь, смотрит на нас с любопытством, буквально впитывая каждое слово. Через час вся больница будет судачить — здесь все разлетается быстро. Как же это все мерзко и отвратительно. Как же мне сейчас сложно держать лицо, но по-другому нельзя. Ненавижу скандалы, а вот Виолетта себя чувствует прямо в своей стихии.
Но я, вместо того чтобы идти к мужу, стою под прицелами десятков глаз и разбираюсь с его… кем? Любовницей?
Нет, это не могло случиться со мной! С нами… Только не Никита. Кто угодно, но он бы так не поступил.
Глава 2
— Что тут? — я становлюсь за спиной Егора и смотрю в монитор.
— Сотрясение, — отвечает коллега, не оборачиваясь. — Ненадолго пришел в сознание. Спрашивал, здесь ли… Виолетта.
Я сглатываю, сжимая руки в кулаки. То есть Никита, придя в себя, первым делом поинтересовался, здесь ли эта девушка? Егора мой муж должен был узнать — несколько раз встречались, а на память Никита никогда не жаловался.
Нет, я уверена, что всему есть объяснение… По-другому не может быть! Не после всего, через что мы вместе прошли.
— Переводишь сразу в палату? — продолжаю говорить исключительно на медицинскую тему, хотя вижу, что Егора распирает от любопытства.
Ничего, в этих стенах тайны недолго таковыми остаются. Скоро и до него дойдет, какой концерт устроила эта Виолетта в приемном. Уверена, медсестры уже позвонили и в другие отделения. И когда я шла сюда, эта девушка, представившаяся будущей женой Никиты, продолжала едва ли не проклятиями сыпать мне в спину на потеху публике. Я шла с каменным лицом по коридорам, но тяжесть взглядов почти пригибала меня к полу.
— Ань, — Егор оборачивается и заботливо начинает поглаживать меня по руке, — ты бы присела, что-то ты бледная. Я понимаю, что это все оказалось для тебя шоком…
— Никита мне все объяснит, — произношу сквозь зубы, хотя хочется кричать, чтобы не смотрели на меня с жалостью.
Мне не нужна ни жалость, ни поддержка, ни забота. Это мое дело с мужем, а не достояние всей больницы.
— Ты не веришь той девчонке? Выглядела она очень уверенной, — Егор продолжает давить на больную мозоль. — Я понимаю, что ты сейчас в отрицании. Да и сложно такое принять, но он звал ее, когда приходил в себя. Спрашивал о ней, Анют, а не о тебе.
— Хватит! — выдергиваю руку. — Скажи мне потом номер палаты.
Мне надо хоть немного побыть одной. Сделать глоток свежего воздуха. Привести мысли в порядок, что в данной ситуации вряд ли получится. Но иду я не на улицу. Поднимаюсь от суеты неотложки на пятый этаж и, зайдя в отделение, стучу в ординаторскую. Лера здесь одна, заполняет карты, и я замираю на входе, ожидая, пока она освободится. Наконец поворачивается в мою сторону и спрашивает:
— Чего стоишь с постной миной, Ань? Привет, кстати.
— Привет, — отвечаю, плотно закрывая дверь. — Ты свободна сейчас?
— Если к вам не вызовут, — закатывает она глаза. — Что у тебя? — спрашивает и проницательным врачебным взглядом опускается от моего лица ниже.
Подозрение появилось на днях, но я не спешила радовать Никиту. Всякое случается, особенно с моей работой и бессонными ночами. Но было ощущение, словно… мой организм меняется. И сегодня, едва выехав из дома, я твердо решила заглянуть к Лере, чтобы удостовериться наверняка. Но вот только сейчас выдалась минутка. Может, не самое лучшее время, учитывая недавно развернувшуюся внизу сцену, только больше ждать я не могу. У Никиты лишь сотрясение, скоро он мне все объяснит, а я, возможно, обрадую его.
— УЗИ мне сделаешь? — интересуюсь в лоб.
— Да без проблем, — она ладонями отталкивается от подлокотников, и мы выходим из ординаторской.
Уже в кабинете УЗИ она задает стандартные вопросы для сбора анамнеза, пока я устраиваюсь на кушетке, а затем воцаряется молчание. Лера сосредоточенно смотрит на экран, я — в потолок.
— В полости матки одно плодное яйцо, — Лера говорит как на экзамене, понимая, что мне разжевывать не надо. — Расположено ближе к правому маточному углу. Диаметр почти одиннадцать миллиметров, это примерно…
— Примерно четыре недели, — киваю я, вспоминая азы гинекологии.
— КТР и сердцебиение не определяются, малый срок, — заканчивает Лера и поворачивается ко мне, нажав на печать. — Поздравляю, Ань. Правда, ты не похожа на счастливую будущую маму. Я понимаю, что мы врачи и говорить о чем-то еще рано…
— Я рада, Лер, — сажусь на кушетке. — Просто… Скоро и до тебя дойдут сплетни. Моего мужа привезли, ничего серьезного. А с ним приехала девушка, которая кричит, что она его будущая жена. Представляешь? И тут я пришла к тебе, хотя собиралась еще с самого утра… В общем, все как-то… Не то чтобы странно, а больше походит на плохой анекдот.
Только здесь я могу выдохнуть и снять маску циничного врача. Здесь я женщина, которая узнала, что ждет ребенка. И я знаю, что наш с Лерой разговор не покинет стены этого кабинета.
— Ты сама прекрасно знаешь, с чем мы сталкиваемся каждый день, — Лера хлопает меня по руке, поддерживая. — Видели столько всего. Иногда жизнь подкидывает такие сюжеты, что любая фантазия отдыхает. Дай волю эмоциям, Ань, а то ты вечно как железная леди. Не держи все в себе.
Вняв совету и поблагодарив, иду вниз, но на пролете между третьим и вторым останавливаюсь у окна. Только дух перевести. Снова надеть свою рабочую маску.
