Лина Коваль
Бывший. Игра на поражение
Глава 1
Вера
Самая сильная любовь у тех, кому не суждено быть вместе…
Эта надпись в лифте сорокаэтажного бизнес-центра неимоверно раздражает. Веет банальностью и инфоцыганством.
Вздор. Сказочка для тех, кто полагается на судьбу и расклады Таро.
Видела таких. И женщин, и мужчин.
Я вообще, благодаря должности главного репортера единственного местного телеканала, встречала совершенно разных людей. Наверное, поэтому и стала отъявленным скептиком в сердечных вопросах.
Конечно, если не считать личных отношений.
Переключаю внимание на седовласого мужчину, припарковавшего свои глаза в районе моего соблазнительного декольте. Старичок тут же отворачивается и принимает оскорбленный вид.
Какие мы нежные!
Закатываю глаза, ухмыльнувшись, и поправляю тонкое черное платье. Инспектирую блестящие носы туфель на умопомрачительных шпильках и снова чуть иронично поглядываю на соседа.
Моя цель на вечер – человек капельку моложе, дедуля!
Надеюсь, ему тоже зайдет выбранный образ. Молю бога, чтобы зашел до такой степени, что Макрис будет не прочь выдать важную информацию о покупке Артели. На кой черт ему вложения в российский бизнес?!
Впрочем, его планы всегда менялись со скоростью света.
Я же почти девять лет жила одной мечтой – авторская новостная программа в прайм-тайм. С гостями в студии, личным гримером и миллионными рекламными бюджетами. Я действительно все это время была лучшей. Даже у Филиппа Киркорова, однажды навестившего наш городок, не побоялась интервью взять. И ничего он не грубый, такой милашка оказался.
Заветное место я заслужила по праву! И свой проект с именем Веры Стояновой на заставке – тоже.
Медленно выдыхаю и стараюсь успокоиться.
Подумаешь, Макрис вернулся.
Не-на-ви-жу!
Я вздрагиваю от дзиньканья лифта и первой выхожу на тридцатом этаже, сразу попадая в роскошный мир местных богачей.
Прием, устроенный Артелью Старателей «Аурум» для своих сотрудников, после ежегодного отчета о результатах проделанной работы, в самом разгаре. Повсюду подобающая золотодобывающей организации бутафория и веселые аниматоры в блестящих костюмах, у сцены играет небольшой оркестр, а шикарный вид на городской парк из панорамных окон делает этот прием еще более особенным.
Неплохо.
Я мельком осматриваю себя в зеркале, поправляю профессиональную укладку и незаметно щипаю щеки, побледневшие от недостатка кислорода в душном лифте. Параллельно стараюсь «отсканировать» каждого мужчину в этом зале, чтобы разыскать нужного.
Как обычно, делаю несколько дел одновременно. Это моя отличительная черта, скорее всего, тоже связанная с работой репортера.
Вовремя перестроиться, найти нужные слова, не выдать настоящие эмоции – вот за что мне платят грузные дяденьки, генеральные продюсеры.
И платят неплохо, замечу!
Когда я только осваивала профессию, попасть на экран через постель считалось более нормальным, чем выбрать, как я, тернистый путь высшего образования по специальности «Журналистика». За годы работы на ТВ я «пережила» многих любовниц и дочек влиятельных людей. Взяла талантом и умом.
Потерять все – значит вернуться в точку А.
Этого я допустить не могу.
– Охлажденное шампанское, – предлагает официант в белоснежном смокинге.
– Да, спасибо, – благожелательно отвечаю и обхватываю хрустальную ножку бокала.
Как правило, на таких приемах экономят на приличных напитках, но «Аурум» не тот случай, поэтому с удовольствием делаю глоток и продвигаюсь в толпу.
Несколько раз я задерживаюсь, чтобы поздороваться со знакомыми, а потом взгляд привлекает широкая спина, упакованная в тонкий черный свитер.
Это он.
Качаю головой и улыбаюсь.
Только один человек мог прийти на вечерний прием, не обращая внимания на дресс-код. Только одного мужчину я узна́ю даже сверху, из космоса, хотя это и будет всего лишь маленькая черная точка.
Такая же, как и та, что последние два года выгравирована на моем скомканном сердце.
С жадностью изучаю крепкие мужские плечи, подтянутую фигуру и шикарную задницу. Нахожу татуировку за правым ухом. Есть еще одна. На лопатке с этой же стороны.
Я запиваю ком в горле еще одним глотком шампанского.
Точно он.
Не изменился ни капельки.
Как водоворот обрушиваются воспоминания…
Наш русско-греческий союз продержался около полугода, постепенно превращаясь в русско-греческую войну. Виной тому много причин и совпадений.
Результат известен.
Самолет с Адрианом Макрисом на борту взлетел в синее безоблачное небо. Я же осталась на родной земле, сжимая в руке помятый билет на свое имя.
Придя в себя, вспоминаю о своей цели и, пригладив волну темных волос на плече, направляюсь в сторону мужской компании.
– Добрый вечер, – здороваюсь, ослепительно улыбаясь.
– Добрый-добрый, – отвечает собеседник грека, впиваясь глазами в мое лицо, а затем опуская их ниже. – Мы знакомы?
– Мы? – Я легко соприкасаюсь с его бокалом краем своего и мажу взглядом по окаменевшему лицу Адриана. Не ожидал. – Еще не знакомы.
Сталкиваюсь с зелеными глазами, выражающими равнодушие. Такое явное, словно Макрис видит перед собой пустое место, а не красивую женщину, которую когда-то любил.
Обращаясь к более сговорчивому мужчине по правую руку от него, продолжаю:
– Можем познак…
– Георгий, – рассекает пространство грубоватый голос. – Мы не закончили.
Я в ужасе округляю глаза и ловлю воздух ртом. Рядом стоя́щие гости уже с интересом за нами наблюдают.
– Простите, – пожимает плечами мой новоиспеченный воздыхатель и поворачивается к Адриану: – Вы должны посмотреть сам прииск. Оборудование новейшее, немецкое. Деньги вбуханы колоссальные, отбить их будет сложно. Подумайте хорошо, Адриан Константинович.
– Задача была разведать обстановку, советов я не просил.
Шокированно смотрю то на одного, то на другого. Мужчины же внимания не обращают, будто меня здесь и вовсе нет.
Оскорбление смертельное. Макрис ногами по моей репутации прошелся. Город небольшой, все прекрасно знают, кто мы друг для друга.
Проходящая мимо девица из вип-сопровождения одаривает меня жалостливо-ядовитым взглядом.
Опускаю голову и закусываю губу до резкой боли. Надо держать лицо.
Проходит всего лишь секунда, прежде чем я по-королевски киваю мужчинам:
– Простите.
Покидая их компанию, все же улавливаю циничную иронию в зеленых глазах.
Раненная пренебрежением, я устремляюсь к бару, где тут же оставляю бокал и заказываю текилу. Внутренностями чувствую, когда сзади накатывает тяжелая энергия. Тело словно жаром опаляет.
– Спиваешься? – царапает спину низкий голос.
Поворот головы. Во взгляд я вкладываю безразличие.
– Мы знакомы? – прищуриваюсь, слизывая соль со своей ладони.
Макрис хрипло смеется:
– Какая обидчивая.
Отворачиваюсь и опрокидываю в себя стопку. Бесчувственный динозавр.
– Как жизнь, Вье-ра? – спрашивает Адриан, опираясь о барную стойку.
– Пока тебя не встретила, было лучше.
– Хм-м… Ты ведь первая подошла?
– Обозналась. – Смотрю на него в упор решительно.
– Кали́, – отвечает он по-гречески. (хорошо. – Прим. авт.)
Словно заклинание из прошлого произносит. Резко ощущается создавшийся вакуум.
В зале куча людей, сплетенье разнообразных голосов, вспышки фотоаппаратов, звучание скрипки, ведущей за собой мелодию фортепиано.
А вокруг нас с Адрианом плотное облако из воспоминаний.
Мы познакомились в Греции, и в первый раз он приехал в этот город именно ко мне. А сейчас я не знаю даже название выбранного им отеля.
И надолго ли он вернулся?! Судя по информации от Батюшки, надолго.
– Ладно, – заявляет Макрис, убирая руки в карманы брюк. – Пойду. – Озирается. – Я только прилетел, даже не переоделся.
Паника внутри фонтанирует. Я ведь ничего не выяснила. Касаюсь пальцами броши, не совсем подходящей к легкомысленному образу, и мысленно торжествую, когда это движение вызывает интерес у моего собеседника.
– Ты здесь остановился? – Кружу глазами по помещению, подразумевая отель при бизнес-центре.
– А как же.
Я хлопаю ресницами и облизываю губы. Адриан склоняет голову набок, наблюдая.
Чуть подаюсь вперед, позволив ему рассмотреть меня получше.
– А правда, – игриво понижаю голос, – что у них в люксах краны и унитазы позолоченные?
В зеленых глазах вспыхивают веселые искорки, которые мгновенно сменяются обычной серьезностью.
– Хочешь подняться? – Адриан недоуменно приподнимает брови.
Неопределенно пожимаю плечами и решительно отставляю стопку, стараясь угомонить бьющееся о ребра сердце. Что я творю?!
Снова осматриваю его. Красивого, невозмутимого, взрослого, состоявшегося мужчину-иностранца. Когда-то моего…
Макрис обводит меня беглым взглядом с ног до головы, будто бы оценивая. Ничего не пропускает. Скулы заостряются и лицо становится жестким.
Неожиданно сильное тело резко приближается ко мне и, обняв за талию, мой старый греческий знакомый приглашающе кивает в сторону лифта. Словно мотылек от нектара, оживаю, ощущая аромат знакомой туалетной воды.
Я могла бы послать Макриса далеко и надолго. Но… вру себе, что для дела надо. Крайне важно попасть к нему в номер! Куда я опять вляпалась?..
Схватив сумочку, аккуратно стряхиваю его руку и, не глядя по сторонам, начинаю продвигаться сквозь толпу, намеренно покачивая округлыми бёдрами.
Глава 2
Вера
У лифта я резко останавливаюсь и, перенеся вес тела на левую ногу, нервно постукиваю правой шпилькой по мраморному полу. Складываю руки на груди, стараясь дышать ровнее, и смотрю прямо перед собой. На то, как на электронном табло сменяются этажи.
Зачем я во все это ввязалась?
Я готова по головам идти ради карьеры, но что, если голова будет его?
Что тогда, Верунчик?!
– Всё в порядке? – слышу позади хриплый голос ничего не подозревающего Адриана.
– Всё отлично, – отвечаю тихо, не шевелясь.
– Кое-как догнал. Не передумала?
– Нет. – Оборачиваюсь и впиваюсь глазами в строгое лицо.
На долгое время мужественность и прирожденная темпераментность Макриса стали моими главными врагами. У него они проявлялись буквально во всем: начиная с того, с каким достоинством Адриан преподносил себя этому миру, и заканчивая короткими густыми волосками на мощной груди.
От свидания к свиданию я искала именно такого!
Мужественного и темпераментного самца, которого я захочу физически. Хотя бы физически…
К сожалению, поклонники, приглашавшие меня на свидания в последние два года, казались юными мальчиками и никакого сравнения с человеком, что сейчас стоит напротив, не выдерживали. Адриан нажимает на кнопку лифта и устало опирается плечом о выкрашенную в серый цвет стену. Внимательно разглядывает мое пылающее лицо.
– Не думал, что сантехника лежит в сфере твоих интересов.
Я тоже.
С улыбкой закатываю глаза.
– Я умею удивлять.
– Это правда, – соглашается он.
Вздрагиваю. Не то от его прикосновения, не то от рекламного женского голоса, который раздается из динамика, закрепленного на стене под потолком.
В лифте расслабиться тоже не получается. Слишком мало пространства, слишком много нас.
– Ты похудела, – замечает Адриан, чуть наклоняясь.
– Надоели щеки на пол-экрана. – Закусываю губу.
– Не было у тебя их никогда.
– Были, конечно, – усмехаюсь я. – Ты просто привык к Греции. У нас другие стандарты красоты.
– Стандарты красоты не зависят от государственных границ.
– Конечно, зависят, – возражаю.
– Если женщина красива, то неважно, откуда она. Хоть из Перу.
– Тебе виднее. – Царапаю его высокие скулы колким взглядом.
Макрис вдруг становится серьезным, даже немного хмурым.
– Я восхищаюсь твоей способностью любой разговор выворачивать в свою сторону, – произносит сквозь зубы.
– Спасибо за комплимент, это профессиональное.
– Забыл, что в тебе все профессиональное, – отбивает он. – Для личного места не остается.
– Ну почему же… – Тут же прикусываю язык.
Пока мы на расстоянии полуметра друг от друга вышагиваем в сторону забронированного Адрианом люкса, я прокручиваю в голове возможные варианты развития событий и снова пеняю на судьбу.
Почему именно сейчас? Когда у меня все вроде как налаживается!
Почему Адриан за два года не смог обзавестись греческой женой и выводком маленьких Макрисиков? Ему сорок один. Давно пора.
А может, рассказать все? Украдкой поглядываю на размашистые плечи.
И что тогда будет? Он снова уедет как ни в чем не бывало, а я здесь останусь. Один на один с влиятельными людьми, которые точно не простят такого поступка.
– Располагайся, Вьера, – вежливо проговаривает хозяин апартаментов, когда мы оказываемся внутри.
Настороженно озираюсь.
Здесь довольно просторно и такой же крышесносный вид на город, как в банкетном зале.
Адриан зажигает свет, вынимает из кармана брюк телефон с банковской картой и кладет их на журнальный столик.
Я же первым делом скидываю ненавистные туфли и разминаю пальчики на ногах.
– Не возражаешь, если я переоденусь? – спрашивает он и тут же стягивает свитер через голову.
На миг крепко зажмуриваюсь, а потом смотрю вслед удаляющейся обнаженной спине, на которой красуется знакомая татуировка.
– Если тебе будет удобно, – проговариваю себе под нос.
– Я не притязателен, – доносится из соседней комнаты.
Резко вдыхаю и выдыхаю.
Я прекрасно это помню, как и то, до какой степени ты не брезглив. Особенно в сексе.
Вопреки здравому смыслу внизу живота концентрируется вязкое тепло. Это странно, потому что последние два года добиться его можно было только с помощью специальных вибрирующих устройств.
Я практически забыла, что можно желать живого мужчину.
Убрав сумочку, подхожу к панорамному окну и упираюсь горячим лбом в прохладное стекло. Спустя пару минут за спиной раздается низкий голос:
– Ты хотела изучить ванную комнату?
Я чувствую, как горячие пальцы сжимают шею ниже затылка. Замираю, наслаждаясь легким массажем.
Пытаюсь различить яркие огоньки автострады за окном и обвожу языком пересохшие губы. С единственной целью. Спросить о том, что беспокоит почти двенадцать часов, с тех пор как я узнала о возвращении Макриса в наш город.
– Зачем ты приехал, Андрей?
Мощное тело вздрагивает от произнесенного мной на русский манер имени. Когда-то Адриан сам признавался, что так его называю только я и… ему нравится.
Тишина нервирует. Ладонь на моей шее застывает.
– Андрей? Зачем ты вернулся? – повторяю тихо.
– А если я скажу, что за тобой?
– Тогда я отвечу, что ты бредишь, – шиплю, разворачиваясь, и с силой отталкиваю его от себя.
Закусив губу от обиды, я судорожно разглядываю потрепанные греческим солнцем голубые джинсы и черную футболку, облегающую крепкую грудь.
Снова отворачиваюсь.
Не могу на него смотреть. Это пытке подобно.
Он… Он уехал.
Я сдерживаю набегающие слезы, но всхлип все же слетает с губ.
Знал.
Прекрасно знал, что я не смогу улететь вместе с ним… Поставил перед выбором, вынудил страдать, пытался манипулировать, а потом и думать забыл обо мне.
К чему теперь это высокопарное «я за тобой»? Кого он хочет обмануть? Я взрослая, самостоятельная женщина, уважаемый журналист. Я сделала себя сама полностью и никому ничем не обязана.
Все это время я старалась поддерживать связь с Фиалой Макрис, родной младшей сестрой Адриана. И прекрасно знаю, как он жил и чем занимался.
Он не страдал. Прикрываю глаза. Он вообще обо мне не думал.
Адриан снова приближается, и кровь словно вскипает от его запаха. Больше совершенно не хочется быть милой и осторожной.
Да простят меня Батюшка и другие…
– Зачем тебе «Аурум», Адриан? – рассекаю пространство громким голосом.
Под нами целый город. Только-только начало смеркаться, в это время люди едут с работы. Свет в апартаментах вдруг кажется тусклым, а сама ситуация – интимной.
– Зачем тебе золотые прииски? Что ты с ними будешь делать?
– Не забивай свою голову подобной ерундой, – произносит Адриан хрипло, прижимая меня к холодному окну.
Сильные руки по-хозяйски оглаживают талию, а я, как обычно, не могу им противостоять.
На свете есть только две вещи, от которых я всегда была не в силах отказаться: руки Адриана и репортерский микрофон. Эта нелепая конкуренция и пошатнула наши едва начавшиеся отношения.
– И все же? – Опускаю взгляд на невзрачную брошь. – Зачем. Тебе. «Аурум»?
Артель Старателей – старейшее и богатейшее золотодобывающее предприятие в регионе. Когда прежний владелец, Камиль Рустамович Умаров, наконец-то собравшийся на «покой и государственное пособие», объявил о продаже, никто не удивился, что сделка будет заключена именно с Прохоровым, в узких кругах именуемым Прошкой.
Вот только накануне сделки на горизонте появился мой грек-бывший и помахал перед носом Умарова новенькими «толерантными» евро.
Старик, не будь дураком, быстро отменил сделку и решил подумать. Однако что-то подсказывает: выберет Умаров того, кто вот уже несколько минут растирает мое тело ладонями.
– Что ты делаешь? – спрашиваю дрожащим голосом, зажимая в кулаке брошь на груди.
– Осматриваюсь, – говорит Адриан мне на ухо, глядя в окно. – Вспоминаю местность, рельеф… – Задевает носом чувствительную кожу возле мочки и ведет ладонями по животу вниз. – По-моему, улицы стали более узкими, но запах… – Он затягивается воздухом с моей шеи. – Запах все такой же прекрасный!
Я вздрагиваю, когда он пытается задрать тонкую ткань платья. Пытаюсь отвести его руки. Сознание всякий раз уплывает, но стараюсь сконцентрироваться на деле.
– Ты собираешься остаться в городе навсегда? – облизнув губы, подаю голос. – Будешь сам управлять месторождениями?
– Ц-ц-ц, Вье-ра, – рвано выдыхает Адриан и резко разворачивает меня к себе.
Жадно осматривает спутанные волосы и пылающее лицо, на секунду опускает глаза к вздымающейся груди.
– Только попробуй, – хриплю, занося руки, что оттолкнуть от себя эту глыбу.
Его ладони грубовато перехватывают мои запястья и разводят их в стороны, жесткие губы впиваются в рот, наполняя давно забытым вкусом и ощущениями.
Я прерывисто дышу. Нервничаю.
Надеюсь, Адриан спишет это на мандраж от нашей встречи, а не на возбуждение.
Он ведет ладонями по моему телу, очерчивает плечи и, спустившись к груди, сжимает ее. Обнаженную шею царапает щетина. Его губы и руки – везде. Завладевают мной и парализуют.
Пожар внизу живота невыносимый. Я часто моргаю, пытаясь уловить в собственной голове хоть какие-то мысли. Тяну запястья из захвата, но безрезультатно. Спиной упираюсь в стекло, словно растворяясь в его отражении.
– Не надо, – шепчу, когда губы Адриана добираются до груди.
Хочется, чтобы он трогал, целовал. Одновременно с этим я неистово желаю поставить его на место.
Черт.
Этот по-женски странный диссонанс лупит по венам похлеще, чем выпитая в баре текила.
Когда я собираюсь выкрикнуть имя Макриса, случается страшное. Брошь под его руками разваливается, и небольшая кнопка, портативный диктофон, с отчетливым треском падает на пол.
Адриан замирает, смотрит на меня и тут же переводит глаза на паркетный пол.
– Андрей, – выдыхаю извиняющимся тоном.
– Пьиздец. – Он до боли сжимает мои запястья.
