У каждого фамильяра есть имя, которое даёт ему маг, тем самым заключая контракт. Чтобы использовать магию фамильяра, надо произнести имя и слово-заклинание. Если перевести с древнего языка, получится что-то вроде Вася-огонь — и фамильяр пульнёт огненным шаром. Это самые простые заклинания, но мне пока сложнее не надо, освою сперва их. Я помню имя фамильяра Ирмы, так что проблем быть не должно.
Для начала использую простое заклинание вызова, чтобы он показался, но ничего не делал. Интересно, как выглядит? Сгорая от любопытства, я произношу появись на древнем языке:
— Осдэ!
В груди теплеет, и из точки чуть выше живота, но ниже груди вылетает светящийся шарик… Нет, два…
Пучки света останавливаются напротив меня и превращаются в двух животных. Жёлтая лиса Ирмы, Хэн, и серый волк. Это же… Что у меня делает второй фамильяр Ульриха?!
Глава 7
С минуту я просто таращусь на фамильяров, а они на меня. На их мордочках нет неодобрения или неприязни. То есть фамильяра Ульриха устраивает, что он теперь у меня? А как же сам Ульрих? Он теперь слабее, чем был!
Хотя, это последнее, что меня должно волновать. Всё равно он остаётся драконом, и магии у него хоть отбавляй, как и мастерства владения оружием. Важнее другое: он меня теперь точно убьёт, потому что запрещено красть фамильяров. Это раздел чёрной магии, которая тут под запретом. И не просто так, а из-за того, что нарушает законы мира и может привести к его краху.
Всё зациклилось! Я не знаю, что там делала Ирма, но я могла просто не использовать чёрную магию и тем самым избежать обвинений и казни. А теперь что делать?
Может быть, это не фамильяр Ульриха, а просто такой же? Я же очнулась у портала призыва. У Ирмы не должно было хватить сил на второго фамильяра, но и моей души в её теле быть не должно!
Надо проверить. Если отзовётся на Йола, то это точно он.
— Йол-двин, — шепчу я первое попавшееся заклинание из книги.
Ой, зря… Поднимается ветер, шуршит листами книги так, что чуть не отрывает их, треплет волосы, дует в лицо и мешает открыть глаза. Он усиливается, книга сползает к краю стола, что-то где-то стучит, а я в панике ищу, как это остановить, залезаю под стол с книгой.
— Мах!
Это универсальное заклинание, команда стоять. Срабатывает сразу же, будто я самая настоящая хозяйка, а не поддельная. Осторожно выглядываю из-под стола и смотрю на фамильяров.
— И что мне теперь с вами делать?
Лиса тут же переворачивается прямо в воздухе на спину и поднимает лапки, словно приглашая почесать пузико. Волк косится на неё, но в остальном не двигается, сидит серьёзно и горделиво.
— Я хотел задать тот же вопрос, — раздаётся недовольный голос рядом.
Сердце тут же подскакивает, я вздрагиваю от неожиданности. Ко мне приближается парень с длинными волосами по плечи. Цвет необычный, мышино-серый, но вроде бы не седина. Смотрит недовольно. На меня, а не на фамильяров, но это пока что.
Я подглядываю в учебник и шепчу заклинание, чтобы спрятать их. Они превращаются в круглые точки и исчезают, как мне кажется – с неохотой. Я призываю всю свою волю и смотрю на подошедшего парня.
— Какой вопрос? — спрашиваю у него, параллельно пытаюсь вспомнить, кто это.
— Что делать. Посмотри, что устроил твой ветер! — Он демонстративно обводит помещение рукой.
Попадало несколько книг. Ладно, не несколько. И если ветер был по всей библиотеке, то такая картина везде… Несложная, но надоедливая работа — поставить всё на место.
— А ты у нас? — решаю спросить прямо. Память Ирмы что-то подкидывает, но так смутно. Вроде бы мы пересекались на некоторых лекциях.
— Я тут дежурю. И если ты мне не поможешь убрать всё на место, я понижу твои баллы в библиотеке. Не сможешь брать много книг.
Звучит не слишком страшно. Парень сам это понимает, машет рукой и отходит от меня. Похоже, вспомнил, с кем имеет дело.
Я его тоже вспомнила: он необщительный, ни с кем из нашего курса не дружит, затягивает лекции тем, что задаёт уточняющие вопросы преподавателям. Ботаник, как бы сказали в нашем мире.
Но это и хорошо: похоже, ему вообще параллельно на нашу маленькую войну с Арией, и подыгрывать он ей не будет. Я очень надеюсь, что и о количестве фамильяров никому не расскажет, он никак не отреагировал, даже не смотрел на них.
Со вздохом встаю и принимаюсь складывать книги на места. Вручную, потому что не могу использовать магию. В большинстве случаев понятно, откуда выпадали книги, но иногда приходится подумать.
— Спасибо, — бурчит этот парень, когда замечает, что я делаю. — Я повышу твои баллы.
Он совсем этого не ожидал и смотрит на меня озадаченно.
— Было бы неплохо, я тут теперь часто буду, — признаюсь я.
— Ты же Ирма? — уточняет он. — Я Стефан, если что, обращайся.
Надо же. Удостоилась чести узнать его имя, меня признали за нормального человека. Кажется, это мой первый союзник. Толку с него никакого, но это уже маленькая победа: я могу изменить отношение остальных к Ирме, избавиться от её дурной репутации! С Ульрихом будет сложнее всего, но он не сможет игнорировать мнение остальных.
Довольная, я клянчу у Стефана чистую бумагу, переписываю к себе все простые заклинания, и некоторые заучиваю. На последнем листке пишу письмо родителям, где рассказываю о том, что мы с Ульрихом не совпадаем характерами, и, пока не поздно, надо поискать другого кандидата. Хочется добавить, желательно не владеющего мечом, но это требование я уже не пишу, чтобы не наглеть.
Складываю письмо и иду домой. И так долго просидела, о чём мне сообщает мой желудок.
Я не помню, как тут отправляют письма, поэтому решаю переложить эти проблемы на плечи служанки. Как только захожу в комнаты, передаю ей сложенное в два раза письмо.
— Отправь это родителям, пожалуйста, — говорю я вежливо.
— Вы наладили отношения с женихом? — уточняет она.
Пока я открываю рот, чтобы соврать, служанка деловито разворачивает письмо. Стоп, что? Бью её по рукам, не задумываясь, на автомате. Письмо падает на пол.
— Ты что, его читать собралась? — Не могу поверить я.
— Да, а как же? Мне надо знать, что вы написали госпоже и господину.
Вот дела. Думаю, пора поставить её на место.
Глава 8
Выхватываю письмо у служанки, что получается не сразу. Не отдаёт!
— Что ты себе позволяешь?! Я писала родителям!
— Госпожа, вы ведёте себя неподобающе! — Кривит она губы и держит железной хваткой бумагу.
Это же абсурд. Отпускаю письмо, и служанка чуть не падает по инерции.
— Что с вами случилось? — недовольно отчитывает меня она. — Забыли, как в детстве розгами пороли?
От этой угрозы меня передёргивает, огонь возмущения в груди гасится холодной яростью. Они тут ещё и розгами бьют? Детей? Или девушек тоже?
— Если хоть раз меня тронешь, пожалеешь, — произношу это строго и холодно, даже сама удивляюсь. — И вообще. Ты уволена.
— Что? — служанка открывает от удивления рот.
— Ты слышала. Ты просто-напросто некомпетентна, — продолжаю я.
— Что-что? — Теперь она совсем не понимает, глупо хлопает глазами.
Похоже, я вернула неизвестное ей словечко. А может, тут так не говорят. Не стоило, надо быть аккуратнее. Внешне я сохраняю спокойствие, чтобы не выдать себя, и продолжаю:
— Ты плохо выполняешь свою работу. Так яснее?
— Вы не можете! Я столько лет служила вам, с детства воспитывала. — Прижимает она руки к груди.
То есть, судя по её реакции, могу. Отлично, а то она вела себя так уверенно, что я засомневалась.
— Могу. Но не стану, если отдашь мне письмо обратно и извинишься.
Она молчит, сверля меня злым взглядом и приподняв подбородок. Похоже, извиняться никто не планирует. Но что это за служанка такая и зачем она мне? Где были глаза у настоящей Ирмы?
— Это так сложно?
Мне кажется, мы ходим по кругу. Пора её выгонять. Демонстративно выставляю руку ладонью вверх и киваю на письмо. Служанка прячет его за спину.
Не понимаю. Она боится, что я о чём-то расскажу родителям?
— Там ничего такого нет, — говорю я и тянусь к письму. — Так что отдай или прощайся с этим местом работы.
— Неблагодарная! Как вы можете, госпожа?
На что совершенно неожиданно получаю пощёчину! Первое мгновение даже не понимаю, что случилось, почему щека горит огнём. А потом злюсь. Очень злюсь.
— Хэн-Двин! — выпаливаю я.
Снова срабатывает. Поднимается ветер, служанка удивлённо охает.
— Хэн, выгони её! И письмо отбери!
Произношу, и только потом вспоминаю, что таких приказов не каждый фамильяр слушается. Нужны заклинания, конкретика, шаг влево, шаг вправо — уже не работает. Чтобы фамильяр исполнил необычную просьбу, есть специальное слово, которое ты произносишь до самой просьбы.
Но Хэн меня понимает! Уж не знаю, как. Ветер вырывает моё письмо, служанка не удерживается на ногах и падает, и её буквально тащит к двери. А я стою ровно, меня не утягивает в этот маленький торнадо.
— Вы пожалеете! — кричит служанка и бежит к двери. Ветер стихает, но не проходит. — Я вернусь!
Дверь хлопает, и только тогда Хэн убирает ветер.
— Спасибо. — Я готова обнять лисичку, но понимаю, что это невозможно. — Мах.
Хэн пропадает. А я остаюсь с горящей жаром щекой посреди беспорядка. Одна.
Не получится ли, что я выиграла битву, но проиграла войну? В смысле, что потом мне это аукнется? Но терпеть её я больше не могла.
Закатываю рукава и принимаюсь за уборку. Решаю заглянуть в комнату служанки, собрать её вещи и выставить сумку за порог. Всё же выгонять в одном платье было не очень вежливо. Надо исправлять мой стервозный образ, проявлять внимание к другим людям. Вот и начну со служанки, имя которой я так и не выяснила.
Нахожу саквояж и складываю туда всё подряд, пока в одном из ящиков не нахожу множество почти одинаковых браслетов, пару сережек, кольца. В общем, кладовую сороки.
Закрадывается нехорошее подозрение. А точнее, я подозреваю, что это всё моё.
Проверяю комнату тщательнее и нахожу ещё пару заначек: под матрасом и в пустой сахарнице. Это уже точно моё, иначе зачем прятать?
Моё оперативное расследование прерывает стук в дверь. Такой, громкий и страшноватый, будто коллекторы пришли. Ко мне не приходили, но к соседям по коммуналке — бывало.
Мне страшновато открывать, учитывая, что теперь я одна. Напоминаю себе, что у меня всё же есть защита: фамильяры. И оба слушаются, так что, если что, снова всех выгоню!
Собравшись, открываю дверь, а там… ректор. И моя служанка, победно ухмыляясь, возвышается за его спиной.
— Давно не виделись, адептка Кохейн. — В глазах ректора читается вселенская усталость. — Не думал, что так быстро у нас снова возникнут проблемы.
— Не знала, что вы занимаетесь проблемами увольнения личных служанок, — замечаю я.
— Я просто шёл мимо, когда леди Сирена, — ректор осекается. — Подождите, вы её уволили? Она сказала, что вы использовали магию для атаки, что запрещено не только правилами академии, но и законом.
— Это была не атака, а защита. Я её уволила, за что она меня ударила. Я вызвала ветер.
Надеюсь, ректор мне поверит. Он поднимает брови, чешет подбородок… и…
— Раз так, то всё в порядке, — говорит он.
— Нет, не в порядке! — взвизгивает служанка. — По закону, нельзя использовать магию против прислуги ни в каком виде!
— Так вас же уволили, леди Сирена, — пожимает плечами ректор. — Я здесь бессилен. Простите за беспокойство, адептка Кохейн.
— Ничего страшного, — улыбаюсь я во все тридцать два
— Не опаздывайте завтра, вы и так на грани штрафа, — добавляет он, пока служанка ловит ртом воздух.
Заверяю его, что всё будет хорошо, и закрываю дверь, пока ректор не передумал.
Фух. Получилось. Я прислоняюсь спиной к двери и медленно сползаю на пол. Слышу, как ректор уводит Сирену, рассказывая ей, что теперь ей нельзя тут находиться.
Но что дальше? Как мне уволить её официально, что сказать родителям? Не пришлют ли они человека похуже, чем эта?
Решаю подумать о проблемах завтра. Разбираюсь в вещах Ирмы, нахожу и читаю правила академии. С ними в руках и засыпаю на диване, укрывшись пледом.
А наутро понимаю, что уже опаздываю.
Глава 9
Мечусь по комнате в поисках одежды, учебников и всего остального, чуть не плача. Я привыкла к тому, что проблемы валятся на мою голову одна за другой, но сейчас я отдуваюсь за Ирму! Не за себя!
