– А я со стола уберу.
– Давай помогу?
— Нет. Сегодня ты - гостья. Завтра обязанности по дому делить будем.
Пространство в котором нам с Мирой предстоит жить в ближайшие дни – небольшое, но уютное и светлое. Диван, столик, обои в нежно-голубую полоску, на окне тюль, на полу мягкий серый ковер.
— Ну вот, устраивайся, — Лена включает торшер. — С кроваткой для Миры что-нибудь придумаем завтра.
— Спасибо огромное… — у меня перехватывает горло. — Я даже не знаю, как тебя благодарить.
— Перестань, — Лена обнимает меня за плечи. — Отдыхай. Тяжелый сегодня денек выдался.
— Это точно… — мои глаза слипаются.
Лена выходит, прикрывая дверь.
Я кладу Миру на диван, обкладываю подушками, чтобы не упала. Сама сажусь рядом и наконец-то позволяю себе выдохнуть.
Потом вспоминаю про сумку. Приношу ее в комнату из коридора, расстегиваю молнию.
Немного одежды для Миры, памперсы, бутылочки – Мире семь месяцев и я уже начала прикорм. Моего молока совсем мало. Мои джинсы и свитер, паспорт (слава богу!), немного нижнего белья.
Выворачиваю внутренний карман и натыкаюсь на что-то твердое.
Конверт.
Очень плотный белый конверт, без подписи, тяжелый.
Разрываю край — и оттуда выпадает пачка пятитысячных купюр.
У меня дыхание перехватывает.
Откуда?
Неужели Егор так позаботился о нас? Вещей отдал минимум, но деньги сунул? Ну а кто еще? Не любовница же его? А вдруг она? Плата за то, чтобы я быстрее убралась?
Я сжимаю пачку в руках. Стыд и благодарность смешиваются в горле в комок. Завтра я смогу купить все необходимое, хотя больше всего на свете мне бы хотелось швырнуть эти деньги изменнику в лицо! Но я не в том положении чтобы проявлять гордость. И виновата во всем сама. Была слишком доверчивой и беспечной.
Стелю постель, устраиваю Миру, сама без сил падаю рядом.
Надо выспаться. И срочно искать работу.
Мира сопит рядом, во сне ее кулачок сжимает край одеяла.
Утро начинается с резкой трели телефона. Я не сразу понимаю, где нахожусь. Потом память возвращается — вчерашний день пролетает перед глазами. На телефоне заряд - два процента. Звонит Егор.
— Слушай, Солнцева, — без приветствий, голос злой, нетерпеливый. — Сегодня приедешь ко мне. Бумаги подпишешь. Разведемся по-быстрому, без лишнего геморроя.
Я молчу несколько секунд. Потом говорю спокойно, хотя внутри все дрожит:
— Сегодня не могу. У меня другие планы.
— Какие еще планы?! — взрывается он. — Ты что, решила тянуть резину? Думаешь, отмажешься от теста на отцовство? Я сказал — развод. Приедет адвокат, все оформят.
— Я не против развода, Егор. Но сегодня действительно не могу. Я наберу тебя когда у меня будет время.
— Ты… — он давится злостью. — Ладно. Но запомни: тянуть не получится. И не вздумай алименты просить — ничего не получишь.
Он хочет бросить трубку, но я успеваю:
— Подожди. Ты положил деньги в сумку?
Пауза. Короткая, но очень выразительная.
— Какие деньги? — голос Егора становится подозрительным. — Ничего я не клал. Ты там с ума сошла? Интересно, что за бабки, откуда? У меня своих расходов полно. У меня сейчас финансовые проблемы! Так что сиди тихо и не отсвечивай, поняла? И больше чтобы не смела мне отказывать! Я назначу новую встречу!
Он еще что-то говорит, но я уже не слушаю. Кладу трубку.
Значит, не он?!
Тогда кто?
Глава 6
Прокручиваю в голове все, что случилось после того, как меня вышвырнули на улицу. Мужчина в черном пальто. Его водитель, Равиль. Он кинул сумку в багажник. И потом, когда мы приехали, вытащил, отдал мне.
Но зачем Равилю или его боссу класть туда деньги?
«Слушай сюда, мальчик. Девочек бить нельзя. За это всегда следует наказание».
Вспоминаю его холодные темно-зеленые глаза, резкие скулы, спокойный голос. Смотрю на конверт, который все еще лежит на тумбочке.
Чудеса. В которые я больше не верю.
Следующие семь дней пролетели как один. Покупка необходимого, обустройство на новом месте с ребенком — я носилась как угорелая, чтобы все успеть.
Работу уборщицей я получила.
Подъем в шесть утра, пока Мира еще спит. Лена уже на кухне, заваривает мне чай и сует бутерброд.
— Ты хоть поешь, — ворчит, застегивая пальто.
Удобно, что работа у нас в одном месте, хоть и разная. Подруга подвозит нас с Мирой на машине. Лена — мой ангел-хранитель. Она стольким помогла: дала крышу над головой, созвонилась со знакомой из отдела кадров, и меня взяли. На полставки, уборщицей. Зарплата неплохая — фирма очень серьезная.
Деньги, что я нашла в конверте, я взяла оттуда минимум, только на самое необходимое. Кто знает, может, я еще встречу этого мужчину и все верну? Мечтаю об этом перед сном. Мечтаю, что у меня все наладится, что я перестану нуждаться. Но до этого далеко, надо много трудиться.
Холдинг занимает три верхних этажа в бизнес-центре на западе Москвы. Стекло, бетон, дорогие машины у входа. Дочка спит, прижавшись к моему сердцу, и это единственное, что греет.
— Опаздываешь, новенькая, — встречает меня ворчливо пожилая уборщица тетя Зина. Потом вздыхает:
— Давай с крохой посижу. У меня самой пятеро внуков.
— Спасибо вам.
— Да ладно. Пошли кофе сначала попьем. Швабры никуда от нас не убегут. У тебя сегодня кабинет Мымры Сергеевны, кабинеты тридцать пять, тридцать шесть и коридор. И чтоб нигде ни пылинки. Ты знаешь, у Касьяновой аллергия на пыль.
— Конечно знаю, все сделаю!
Тетя Зина поначалу ходила за мной, проверяла работу. Даже критиковала, беззлобно. Рассказывала что тут и как. Сплетничала – это она обожает. Все обо всех знает.
— Ничего, привыкнешь, Танюша.
Спина гудит, руки красные от воды с моющим средством. Мира капризничает — я кормлю ее прямо в подсобке, сидя на перевернутом ведре. Потом меняю ей памперс.
Я купила для нее складные ходунки-каталку — легкие, с ручкой. Мира стоит в них, отталкивается ножками и медленно катается по коридору. Я стараюсь выбирать вечерние или утренние смены – когда в офисе почти никого. Малышка в восторге, а я могу мыть полы и выносить мусор, не боясь, что она упадет или ударится. Правда, ей уже очень хочется познавать мир самостоятельно: она пытается вылезти из ходунков и встает без опоры. Скоро пойдет — и тогда, наверное, я не смогу работать уборщицей.
Мне остался кабинет главного босса, которого я до сих пор в глаза не видела. Он все еще в какой-то заграничной командировке.
Вытряхиваю мусорную корзину в пакет, протираю стол. В углу замечаю пыль на подоконнике. Отодвигаю тяжелое кресло, чтобы протереть пол под ним.
И тут слышу шаги. Голоса. Приближаются.
Сердце ухает в пятки. Понимаю что не успею уже покинуть кабинет! Хватаю Миру из ходунков, прижимаю к груди и шмыгаю за тяжелую портьеру. Ведро с тряпкой так и остается стоять возле кресла — не успела его спрятать!
— Тсс, доченька, тихо, — шепчу в макушку, пахнущую лучшем в мире запахом нежности, детства. Он меня успокаивает. — Немного поиграем в прятки.
Дочка удивленно хлопает глазками, но молчит.
Дверь открывается, заходят двое мужчин.
— ...я тебе говорю, без акций твоего дяди у нас не получится сделать Сулейманова. И провести слияние, — раздраженный голос, низкий.
— А этот старый упрямец уперся рогом, — другой, не менее мрачный.
— Ну он же просто что-то хочет взамен?
— О да. Хочет, чтобы у меня была семья. Чтобы не только жена, но и семеро по лавкам! Чтобы я на его юбилей приехал с женой, понимаешь? Это бред полный!
— Знаю, дружище, что ты против браков, — вздыхает второй мужчина. — Но можно же что-то придумать, — спокойно, вкрадчиво.
— Нанять актерскую труппу? Жена, дети, тещу еще можно.
— Карим Ренатович же не будет проверять паспорт.
— Нет. Но он не дурак. Его так легко не обмануть, — мужчина ходит по кабинету. Шаги приближаются к портьере. Я замираю, даже дышать перестаю.
— Может, среди сотрудниц?
— Мне только этого не хватало перед слиянием.
Шаги совсем близко. А потом грохот и мат! Один из собеседников задел ногой злополучное ведро!
— Что за... твою налево! Уборщица забыла, что ли?
Я зажмуриваюсь. Мира начинает кряхтеть.
— Забыла, наверное, — равнодушно отвечает мужчина, а его голос мне почему-то кажется смутно знакомым.
— Да я весь мокрый! Новые ботинки испортил! Слушай, Марат, нужно решить вопрос с твоим дядей до конца месяца. Иначе акции уйдут к Сулейманову.
— Понимаю, — отвечает устало. — Но если сделаем топорный спектакль, будет только хуже. Если честно, я уже так устал от дядиных закидонов, что на любое чучело согласен.
Продолжаю прятаться за портьерой, прижимая Миру к груди. Сердце колотится где-то в горле. Дочка, слава богу, так и не заплакала.
— На любое? — уточняет второй с хитрой ноткой в голосе.
— Абсолютно.
— Ну, раз ты так уверен…
Глава 7
Я не успеваю понять, что происходит. Тяжелая портьера, за которой я укрылась, резко распахивается. Чья-то сильная рука хватает меня за запястье и вытаскивает наружу.
Спотыкаюсь и застываю прямо перед двумя мужчинами.
Тот, что ближе, смотрит на меня сверху вниз. Темные волосы, резкие скулы, идеально выбритый подбородок. И глаза — холодные, темно-зеленые, с таким пристальным взглядом, что хочется провалиться сквозь землю.
Я узнаю их сразу.
Это тот самый мужчина, что заступился за меня! Отвез к Лене и скорее всего именно он положил в сумку конверт с деньгами.
Как могло случиться, что мы снова встретились? Здесь? В этом кабинете?
Я — уборщица, а он, получается, главный босс фирмы, где мне повезло устроиться?
Это безумие. Судьба? Или просто дурацкое совпадение?
Я не интересовалась, кто тут главный. Мне было не до того — лишь бы выжить, обустроиться на новом месте и не вылететь с работы.
Мое сердце дребезжит где-то в горле, как разбитое стекло.
Марат… Так обращался к нему водитель. Отчество я не запомнила. Фамилию тоже.
Он стоит слишком близко. Такой красивый, опасный, властный. В дорогом костюме, с идеальной осанкой. Медленно оглядывает меня с ног до головы, и в его глазах мелькает удивление пополам с негодованием.
Вот попала… так попала. Надо срочно как-то объясниться!
