От неожиданности я ойкнула. Вместо птицы с человеческой головой перед нами стояла женщина с красными волосами, в строгом черном платье с большими круглыми очками, из-за которых ее глаза напоминали совиные. К слову, лицо ее не изменилось.
Я оглянулась по сторонам и замерла. Нечисть исчезла и теперь меня окружали люди. Ну если вот этих вот можно так назвать. Мы смотрели друг на друга, пытаясь узнать в человеческом облике ху из ху. Лихо я сразу узнала. Ее два хвоста серого цвета и худое лицо с острым подбородком и огромными глазами не оставляли простора для воображения. Среди нас появилась лишняя особь мужского пола. Упырь не изменился. Зато кто из этих двоих Леший, а кто Оборотень сразу не понять. Один светловолосый, другой темненький. Оба симпатичные, примерно моего возраста.
— Мы ждем еще один трамвай. Пока что вы можете осмотреться, но далеко от дуба не уходить.
— Эй, Рыжая, ты кто? Баба Яга или Кикимора? — окликнула меня Лора с насмешкой.
— Баба Яга! — огрызнулась я.
Лихо опять скривилась и пошла в сторону молчаливой, носатой девчонки, низенького роста, которая крутила в руках какую-то травинку. Ясно. Против меня дружить будут.
— Привет, — сказал парень с дружелюбной улыбкой.
Напротив меня стоял темноволосый парень с легкой щетиной на скулах, симпатичный, как… мммм, как Эдвард Каллен. (Да, я пересмотрела сумерки двести тысяч раз).
— Я Леша. А тебя как зовут? — он чуть смутился под моим взглядом.
— Баба яга, — огрызнулась я и поправила выбившиеся из косы волосы.
— Нет, по-настоящему, в мире людей, — уточнил он терпеливо.
— Любава зовут, — ответила я, нехотя смягчившись.
— Хм… обычно детей называют созвучно сущности. Ядвига, Ярослава, Ярина, — удивился он.
— У меня обычная сущность. Человеческая. И меня зовут Люба, — я произнесла это с упрямым вызовом.
Я думала, он сейчас тоже скривится, но парень даже внимания не обратил.
— Тогда как ты здесь оказалась? — спросил он, искренне озадачившись.
— Не знаю и быть здесь не хочу. Сделаю всё, что нужно и домой поеду, — ответила я, проглатывая обиду.
Пока говорили, мы обошли дуб, двигаясь вдоль цепи, пока не наткнулись на огромного спящего кота. Бред какой-то. Я попала в мозг какого-то маразматичного режиссера типа Дэвида Линча.
Кот был похож на огромного мейн-куна-переростка. Весь черный как Черноморд. На ушах кисточки и от его храпа дуб потряхивает.
— это кот Баюн. — серьезно сказал Леша.
— Угу. А говорящая голова будет? — спросила я с нервной усмешкой.
— Какая? — Лёша растерянно нахмурился.
— Никакая. Эй, Кошара! — отмахнулась я и с вызовом повысила голос.
Пнула ствол ногой.
— Просыпайся. Расскажи нам сказку, — крикнула я, пытаясь перебить собственный страх.
Лицо Леши округлилось, и он побледнел.
— Она ж сказала кота не трогать. Не говорить, не кормить. Пошли отсюда! — испуганно прошептал Лёша.
Я истерически усмехнулась и дернула цепь.
— Кошарааа! Подъем! У тебя гости!
«Ты что твормяуууу? Давай бегмяуууу!» — завопил Черноморд у меня в голове. Когда Черноморд нервничал, он начинал забывать человеческую речь. Дуб дернулся, я отпрыгнула назад и увидела, как распахнулись глаза огромного кота. Словно два золотых блюдца, а зрачки то расширяются, то сужаются.
Встал на мощные лапы, тряхнул шерстью.
А в ушах уже раздается шелестящий, певучий голос.
У лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Всё ходит по цепи кругом;
Идет направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
«Скажи «налево»! Сейчас же, или умрёшь!» — взвыл Черноморд у меня в голове.
— Налево, — едва шевеля губами, прошептала я и поняла, что плакали мои баллы крокодиловыми слезами.
Кот Баюн замер. Его глаза, сверкающие, как два золотых солнца, сузились в тонкие щёлочки. А потом он шагнул вперёд. Мягко. Почти бесшумно. Его лапы едва касались земли, но каждый шаг будто отзывался гулом у меня в голове. Зря я выбрала налево…
Леша вцепился в мою руку, его пальцы стали ледяными.
— Ты что натворила?
— Да я только… — начала было я, но осеклась, когда кот вдруг вскинул голову и издал звук, похожий на раскат грома, замешанный с кошачьим рычанием.
Дуб дрогнул, его ветви зашевелились, словно щупальца гигантского осьминога. Земля под ногами тоже начала вибрировать, а золотая цепь на стволе натянулась и звякнула, как будто её кто-то пытался сорвать.
— Бежим! — шепнул Леша.
Черноморд завопил истерично:
— Это конецмяууууу! Мяу-мяу-мяу! Всё, проклятая баба, я ухожу в отставку!
Но у меня не было шансов даже сдвинуться с места. Баюн прыгнул. Его огромное тело, обрамлённое черной пушистой шерстью, взлетело в воздухе, и на мгновение он завис надо мной, словно хищник, собирающийся разорвать добычу. Когти растопырены, шерсть дыбом. Он издавал жуткий рык, похожий на перемешанный гул грозы и скрежет когтей по металлу. Я зажмурилась, готовая встретить свою смерть в объятиях гигантского кота.
Но вдруг я услышала резкий щелчок пальцев и гулкий, как удар колокола, звук. Баюн, словно натыкаясь на невидимую стену, отлетел назад и грохнулся оземь.
Тишина. Даже листья перестали шевелиться. Я осторожно открыла глаза. Передо мной стояли чёрные сапоги с серебряной отделкой. Медленно подняв взгляд, я увидела плащ, который сверкал едва уловимыми узорами, словно звёздная карта.
Он стоял так, будто это место принадлежало только ему. Будто он сам был центром этого проклятого леса. Я машинально шагнула назад, но тут же наткнулась на Черноморда, который шипел и трясся у моих ног.
— Ну что, кто у нас тут нарушает правила? — Его голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. Медленно, как хищник, он склонил голову набок, изучая меня. — Хм… любопытно.
Я сглотнула.
Чёрные волосы волной спадали на широкие плечи. Светло-серые глаза — такие холодные и глубокие, что я на секунду потерялась в них. Это было лицо властного мужчины, красивого до пугающей, почти потусторонней степени. Сильная челюсть, безупречная борода и губы, которые кривились в ленивой усмешке. Он был не просто привлекателен. Он был совершенен, как статуя древнего царя. Но слишком живой и слишком опасный, чтобы быть просто картинкой.
И он смотрел прямо на меня.
Я заставила себя отвести взгляд от его губ.
— Кто вы? — мой голос дрогнул, но я постаралась выпрямиться и сохранить хотя бы тень уверенности.
Он склонил голову набок, будто изучал меня с насмешкой.
— Константин Первый, Великий Царь Заболотья, Тьмы и Потустороннего мира, — его голос был насыщен льдом, а от каждого слова мне хотелось либо упасть в обморок, либо убежать. — Но ты можешь называть меня Константином Бессмертным.
Название неприятно кольнуло память. Это должно было прозвучать пафосно, но почему-то мне показалось, что он действительно мог быть кем угодно: царём, некромантом, проклятием.
— Бессердечный? — переспросила я, ещё не осознавая всей глубины проблемы. — А фамилия у вас есть? Или просто набор устрашающих титулов?
Его губы едва дрогнули в усмешке.
— Остриё языка не поможет, если у тебя нет ничего в голове, — тихо сказал он и шагнул ближе, нависая надо мной. — Баба Яга, которая в свой первый день потеряла тридцать баллов и разбудила Баюна. Впечатляюще.
Я резко подняла подбородок, чтобы не смотреть на его сапоги.
— Случайность, — выпалила я.
Он склонился чуть ниже, так близко, что я почувствовала лёгкий холодок от его дыхания на своей коже.
— Случайностей не бывает, — шепнул он, его голос обволакивал, словно зимний ветер пробрался под кожу. — Особенно в Заболотье. Здесь за всё платят. Вопрос лишь в том, чем.
Его слова шибанули мне под дых… я так еле дышу, как Бэлла Свон. Забыла, как дышать. Я попыталась сделать шаг назад, но наткнулась на Черноморда, который тихо шипел у моих ног.
— Зачем вы здесь? — спросила я, стараясь сделать голос твёрже.
Он выпрямился, но его взгляд по-прежнему был прикован ко мне, словно он разгадывал секрет, о котором я сама не знала.
— Во-первых, моих учеников раздирать на куски могу только я, — отрезал он. — Во-вторых, я ректор Академии. За Баюна баллы пока снимать не стану. Вместо этого ты поступишь на мой курс некромантии. И каждый пропущенный приказ будешь отрабатывать лично.
Мои глаза расширились. Ах ты ж Ешкин кот. Реально? Я только что выиграла «Черную метку». Ну, чтоб Любава не увязла по самые не хочу. Так ведь не бывает.
— У вас? — уточнила я, похолодев.
— Да, — он склонился к моему уху, его голос стал шепотом, но от этого он звучал ещё более угрожающе. — Я люблю неудачников. Они доставляют больше удовольствия, когда из них вытягиваешь хоть каплю успеха. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.
Моё сердце бешено заколотилось.
— Я не неудачница, — прошипела я, изо всех сил пытаясь звучать уверенно.
Он отстранился, его губы изогнулись в холодной, довольной улыбке.
— О нет, ты не просто неудачница. Ты идеальный пример того, как НЕ НАДО делать. И знаешь что? — Его взгляд вдруг стал мягче, но это было хуже, чем его насмешки. — Я даже начну получать удовольствие, выставляя тебя в пример своим ученикам.
Моё лицо вспыхнуло от злости и смущения. Я уже готова была бросить в него что-нибудь острое, если бы оно оказалось под рукой.
— Мне не нужно было ваше спасение! — выпалила я от злости и унижения.
Он медленно окинул меня взглядом, словно подбирал слова, которые могут раздавить меня без шума.
— Нет, нужно. Но ты это поймёшь позже. А пока не разочаруй меня ещё больше, — отрезал он с раздражением.
Он развернулся и пошёл прочь, его чёрный плащ мягко скользил по земле, как шлейф королевской мантии. Он даже не оглянулся.
— Это был… — начала я, всё ещё пытаясь осознать его слова.
Глава 7
Черноморд тихо пискнул:
— Тот самый. Кощей. Бессмертный.
Я почувствовала, как холод охватил меня.
— Это он? Но он… он же должен быть костлявым стариком!
Кот зарычал.
— Глупая ты! Кощей — это не скелет из сказки! Он просто… дико опасен. В каждой черте. И если он сказал, что ты кандидат к некромантам, поверь, это не комплимент.
Я сжала кулаки.
— Отлично. Просто прекрасно. Я только начала, а уже подписалась на обучение у…
— У того, кто будет следить за каждым твоим шагом, — пробурчал кот. — Скучно не будет, это точно. Ни тебе, ни мнемяууууу
Но даже после его слов я всё ещё чувствовала голос Кощея у своего уха и холод его дыхания на коже.
Я попала. По-крупному.
Меня трясло. Не от холода, а от осознания того, что мой преподаватель некромантии — красивый, жёсткий и, по слухам, бессердечный царь Тьмы. И что он уже меня ненавидит. Или обожает издеваться. Сложно понять.
