Позади меня стоит парень. Самый обыкновенный, симпатичный, высокий, волосы светлые, глаза голубые. Статный, сильный…
«Не обольщайся — это вурдалак», — предупредил Черноморд с ехидством.
«Вампир, что ли?» — мысленно переспросила я, невольно заинтересовавшись.
«Он самый. Загрызёт — глазом не моргнёт», — угрюмо подтвердил кот.
«Ох… Это же прямо как Эдвард Каллен или Деймон Сальваторе…» — не удержалась я от восхищённой мысли.
«Как увидеть его сущность, ты и сама знаешь», — с досадой напомнил кот.
«Как?» — насторожилась я.
«Воды на него плесни. «Ты, священная вода, не обманешь никогда. Разливайся, ворожи, не его мне покажи»», — внушил кот с мрачной усмешкой.
«А если цапнет?» — я с опаской покосилась на парня.
«Не цапнет. Нельзя ему. Да и ты невкусная и страшная», — ехидно успокоил Черноморд.
«Блохастая сволочь», — обиделась я.
«Ну что, будешь смотреть на упыря?» — нетерпеливо спросил кот.
«Нет уж. Перехотелось. Ой… А это что за псина?» — я испуганно перевела взгляд к дверям.
У самых дверей сидел огромный серый волк. Самый что ни на есть настоящий.
«Это перевёртыш. Оборотень», — предупредил кот, насторожённо подняв уши.
Волк оскалился и показал мне клыки в четыре ряда и красный язык. Пасть такая огромная, что, кажется, проглотит, не разжёвывая. Интересно, а в виде Бабы Яги я толстая или худая?
«Толстая. Не проглотит», — с удовольствием заверил он.
Пнула кота, он тихо рявкнул, но притих.
«И куда они все собрались?» — с тревогой спросила я.
«Туда, куда и ты», — отозвался он с досадой.
«А… а инвентарь?» — вспомнила я, похолодев.
— Лесовики принесут всё на остановке, — буркнул кот. — Только за доставку вместо тебя двадцать конкурсных баллов снимут.
«Какие баллы?» — я растерянно уставилась на кота.
«Конкурсные, естественно», — раздражённо объяснил он.
«Что значит конкурсные?» — переспросила я с нарастающим беспокойством.
«А то и значит. Чем больше баллов, тем круче курс можно выбрать. Самые отстойные попадают к Нежити в услужение и пока не отработают, учёбу начать не могут.»
«А вот с этого места поподробнее. И сколько у меня баллов?» — я почувствовала, как к горлу подступает паника.
«Мне почём знать? Ты вела себя, как дура. Пищала. Орала, удрала. И бумаги бросила у Аристотеля вместе с ключами. Лесовик принесёт их с инвентарём — тогда и посмотрим.»
«Ясно», — мрачно подумала я.
Я боязливо попятилась к сидению, упала на него пятой точкой и закрыла глаза.
— Встань с моего платья!
Мерзкий визг заставил тут же распахнуть глаза и встретиться с одним глазом своей соседки по сидению. Когда я садилась ее и в помине здесь не было.
— Ссорян, — буркнула я, поспешно отодвигаясь.
Подвинулась с застиранной мешковины и снова хотела закрыть глаза.
— Я — Лихо. На самом деле меня Лора зовут, — представилась соседка с насторожённым любопытством.
— Очень приятно, — соврала я, стараясь не таращиться на её глаз.
— Ты как сюда попала? Говорят, уже несколько лет Баба Яга не появлялась в Академии, — спросила Лора с недоброй усмешкой.
— Почему? — Я насторожилась.
— Ну как почему? Сложные заклинания, жуткая внешка, гнилые зубы… — начала она, явно наслаждаясь моим испугом.
Это мне говорит одноглазое чудище с прорезью вместо рта и двумя хвостиками над торчащими ушами.
— Да, шучу я. Курсы сложные, сессии практически несдаваемые, а потом такие задания дают… опасные. Могла б Кикиморой пойти. Их по пять-шесть на курсе обычно. Ходи себе по болотам, по лесам, путников путай и пугай, — рассмеялась она, заметив моё лицо.
— Я не напрашивалась. Меня обманули, — возразила я с горечью.
— Ну как тут обманешь. Договор только добровольно подписывают. Заклинание произнести надо, книгу прочесть. Вот я из семьи потомственных Лиходеев. Еще моя прабабка ворожила и лесные дороги охраняла, плохих людей наказывала. Я гордость семьи, — похвасталась Лора, задирая подбородок.
— А у меня никого нет… из этих, как вас там. Нечистых. Ясно? Я работать пришла. Выступать. Понимаешь? На корпоративах, на вечеринках? Песни петь. А не учиться. Я домой хочу! — выпалила я, уже не сдерживая отчаяния.
— Аааа. Так ты Неко, — в её голосе прозвучало брезгливое разочарование.
— Что значит неко? — уточнила я, напрягшись.
— Не из колдовских. Человечка, — объяснила она с презрением.
Одноглазая брезгливо скривила губы и отодвинулась от меня.
«Не обращай внимания. Дура завистливая. Хочешь я ее поцарапаю или помечу? Хотя, она и так тиной воняет».
А чему завидовать? Чему? Ничего не хочу. Домой хочу.
Глава 6
Первая остановка была совершенно нормальная. Двери вагона распахнулись, вошел какой-то карлик с мешком и клеткой в руках. Осмотрел всех присутствующих, потом зыркнул на меня четырьмя глазами из-под седой челки.
— Баба Яга? — Лесовик недовольно сощурился.
Молча кивнула. Он с кряхтением поднёс к моим ногам мешок, из которого торчала палка от метлы, и клетку с мышью.
— Самой забирать надо, а не гонять старых больных лесовиков, — проворчал он, утирая лоб.
— Простите, — пробормотала я, чувствуя себя виноватой.
Он меня не услышал, проковылял обратно к дверям, вывалился мешком наружу и укатился в сторону леса. Злые все какие-то, нервные. Всю остальную дорогу я молчала. Черноморд пытался меня разговорить, но я многозначительно посмотрела сначала на него, потом на окно, и он тихо пристроился у моих ног, а затем уставился на мышь в клетке. Она бегала туда-сюда и явно его нервировала.
— Будешь молчать — подарю. Сожрешь, когда захочешь, — пригрозила я с измученной злостью.
С этого момента я его больше не слышала. Мне даже удалось задремать, увидеть во сне свою квартиру, маму на кухне, брата с сестрой, как они бегают по комнатам и дерутся. Мелкие поганцы. Если вернусь все вам прощу и даже любить буду. В горле снова запершило и захотелось реветь.
Трамвай резко остановился, и я уставилась в окно. Ни станции, ни перрона, ничего. Висим, как в воздухе. Под нами облака, как рваная вата. А я высоты боюсь. Двери в тамбур распахнулись, и я увидела птицу с человеческой головой. Сирин, кажется, называется. Высокая, с блестящими красными перьями, грудь выкатила. Лицо немолодой, но красивой женщины и очки на выпуклых глазах, увеличивают их в два раза.
— Уважаемые адепты. Приготовьте документы и карточки. Сейчас проверка будет. Договоры держать в левой руке, карточки в правой. Глаза закрыть.
«Это кто?» — спросила я с опаской.
«Серафима Григорьевна. Преподаёт полёт, приземление, атаку с воздуха и защиту от воздушного колдовства. Заместитель ректора», — торопливо объяснил кот.
«Зачем глаза закрывать?» — я насторожилась.
«На нежить смотреть нельзя», — внушил он с тревогой.
Ну я ведь не любопытная. От слова совсем. Мне ничего не интересно и свой нос не в свои дела я не сую. Почти. Приоткрыв один глаз, смотрю в окно на какую-то черную точку вдалеке. Она стремительно приближается. У меня в одной руке договор, в другой карточка.
А точка похожа на копошащийся ворох черной бумаги, но чем ближе этот ворох, тем отчетливей я вижу крылья. Это стая летучих мышей.
— Закрыла глаза немедленно!
Рявкнула голова птицы, и я зажмурилась. Стало очень холодно. Примерно, как в морозильнике, если засунуть туда голову и долго искать что бы такого сожрать. Мороженое или фрукты. А еще страшно. Как в детстве, когда кажется, что из-под кровати вылезет чудовище и схватит за ногу.
Я инстинктивно чувствовала, что чудовища где-то рядом и схватят они меня не только за ногу, но за все другие стратегически важные места. Подул холодный ветер, я вцепилась в документы, чтоб не унесло. Не хватало еще все это потерять.
Где-то на стенах, на полу раздается противное царапанье и слышно множественное дыхание, оно зловонное, как пасть старого бабушкиного пса Борьки перед смертью. Когда он лизал меня в нос и жалобно скулил у меня на руках.
Кто-то вскрикнул, и я от неожиданности приоткрыла один глаз. Тут же чуть не заорала, увидев красный зрачок, впившийся в меня и заставивший заледенеть всем телом. Я быстро зажмурилась обратно, но успела рассмотреть черную шерсть, покрывшую человеческий голый череп, острые клыки и открытую бездонную пасть чудовища.
В глазу начало покалывать, как будто в него впились тысячи иголок. Постепенно холод сменяло тепло, раздалось характерное шипение и вагон трамвая сдвинулся с места.
— Оборотень и Баба Яга — минус десять баллов за непослушание! Открывайте глаза!
Ну вот, приехали. Еще десять баллов. Интересно из какого запаса отнимают и сколько у меня осталось.
— Добро пожаловать в Тридевятое государство, шестое измерение, шестого круга Луны. Через три часа трамвай остановится у дуба с золотой цепью. Выходим и не шумим. С котом не говорить и ничем его не кормить.
«Успели», — выдохнул Черноморд у меня в голове. За окнами больше не было ни города, ни предновогодней метели. Мы пересекли границу прежде полуночи; оставшиеся три часа дороги отсчитывали уже местные часы. Я впервые за весь день разжала пальцы на договоре.
— Это она про тебя? — спросила я, ещё дрожа после проверки.
— Неее, про предка моего. А меня можно. Например, вот ею, — облизался и плотоядно посмотрел на мышь. Та истерично пискнула и свалилась замертво. Я испуганно потрясла клеткой.
— Притворяется. Актриса погорелого театра. Давай ее сюда. Она вмиг оживет.
— Облезешь, — буркнула я, отодвигая клетку.
— Ты ж обещала! — возмутился кот.
— Пыф. Ты тоже много чего обещал, — отозвалась я с мстительной усмешкой.
— Я выполнил! — выпалил он с негодованием.
— А я нет. Я перевоспитываюсь. Не хочу быть живодеркой. Мышку жалко, — упрямо сказала я, закрывая мышь ладонью.
— Мышку ей жалко. Она, между прочим, последнее звено в пищевой цепочке. А я нет. Я друг человека, — возмутился кот, дёрнув усами.
— Надо тебя в Корею отправить. Там тебе покажут какое ты звено в пищевой цепочке, — сказала я с кривой усмешкой.
— Что это за Корея такая? — он насторожился.
— Там едят и собак, и котов, — припугнула я, понизив голос.
— Это второе название Ада? Нет, в Корею мы не поедем. Так. Дай карту свою. Гляну, сколько баллов осталось, — кот передёрнулся, поспешно меняя тему.
Карту я сунула в карман фартука и доставать боялась. Как табель в школе из рюкзака.
— Показывай, — потребовал он с тревогой.
Снова зажмурилась и протянула карточку Черноморду.
— Тааак. Ну все. Жесть. По нулям, — протянул кот с притворным ужасом.
— Чтооо? Как по нулям? — Я вцепилась в край сиденья.
Черноморд доволен, еще немного и рот до ушей разлезется, как у чеширского кота.
— Лгун мерзкий! — выдохнула я, заметив его довольную морду.
— Ты не обольщайся. Там не так все и хорошо. Семьдесят баллов из ста. И это мы еще не доехали. Если ниже шестидесяти будет, пойдёшь к нежити на отработку. Ужас какой. А я с тобой! Чтоб больше не дышала, не сопела, не чихала, пока я не разрешил, — распорядился кот, уже не притворяясь встревоженным.
Трамвай остановился в лесной чаще напротив огромного черного дуба с раскидистыми ветвями, похожими на щупальца осьминога. Вокруг ствола сверкает кольцами массивная золотая цепь.
— Итак, мы на месте.
