Баба-Яга для Кощея

Я дернулась, чтоб высказать этой стерве всё, что я о ней думаю.

— Время идет! Через три часа все станет необратимо! — тревожно напомнил кот.

— И как мы за три часа и к Аристотелю попадём и в Заболотье успеем? — Я схватилась за его шерсть, забыв злость.

— На трамвае. Бери меня и пошли на остановку, — заторопил он меня.

— Сам иди, — буркнула я, разжимая руки.

На остановке совершенно не было людей. Только я и Черноморд. Он стоял рядом и на меня не смотрел. Обиделся.

— И где наш трамвай? — спросила я, тревожно выглядывая на пути.

— Я с тобой не разговариваю, — обиженно отрезал он.

***

— То есть вот этот вот тридцать третий трамвай отвезет нас к Аристотелю? А ничего, что он на Пушкинскую идет к памятнику? — спросила я с сомнением.

Молчит гад. Хвост распушил. Сидит смотрит куда-то вверх. Игнорирует.

— Черноморд! — позвала я раздражённо.

Поднял голову еще выше.

— Хорошо, мешок с блохами. Я сейчас домой пойду и пусть меня упрячут в психушку, а ты там с голоду сдохнешь. Или на мыло пустят или психи из тебя котлеты сделают. Ты куда? Эй! Ты это… Не надо, Черномордик! Я пошутила! — Я потянулась за ним, испугавшись собственной угрозы.

Кот шел на трамвай. Точнее под него. Еще немного и его перережет на кусочки. Я увижу окровавленную шкурку и никогда себе этого не прощу. Это из-за меня он решил самоликвидироваться.

— Эй! Ты ж не собираешься туда бросаться? Ты же не Анна! Стой! — закричала я, бросаясь следом.

Побежала за котом, протягивая руки, мысленно представляя, как скрюченная старая карга прыгает под трамвай, ее давят, из-под махины выглядывают небритые тонкие ножки в валенках. Хоронить ее будет Аристотель в костюме католического священника. На надгробье напишут «Любка Каренина. Баба Яга неудачница».

Мама и папа не придут. Никто не придет. В газете снова появится объявление о поиске Бабы яги, а Черноморд расскажет, как позорно я умерла, не дожив даже до первого урока в академии. Новая Яга назовет его Маркизом и заживут они счастливо.

Кот исчез в теле трамвая. Как будто вошел в него своим пушистым мягким телом и испарился. Я несколько секунд стояла и хлопала глазами. Из красной краски показалась черная лапа с когтями и поманила меня внутрь. Зажмурившись, пошла на таран трамвая. Приготовилась к удару головой… Но его не произошло и я, как шаблонное киношное привидение, просочилась в трамвай. Приготовилась задать трепки коту, но он мило заурчал и потерся о мои ноги. Стало жалко засранца.

— Не подлизывайся, гад! — проворчала я, всё ещё дрожа от испуга.

— Пыф. И не думал. Я об тебя вытираюсь. Вагон пыльный, — отозвался кот с оскорблённым достоинством.

— Вот жеж сволочь. — Я не сдержала усталого смешка.

Осмотрелась по сторонам. Все уставились на меня. И на кота. А я уставилась на них. Очень хотелось заорать, завопить, заверещать. От ужаса.

Рядом со мной, раскрыв толстую старую книгу, стояла длинноносая особа с жидкими, светлыми волосами, или жирными, или мокрыми, но ужасно неприятными на вид. Ее кожа зеленого цвета отливала перламутром, и внутри нее раздавались квакающие звуки.

«Это Ехидна. Аристушка две недели назад взял», — пояснил кот у меня в голове с ленивым превосходством.

Ну, да. Все просто. Это Ехидна. Перевела взгляд на мужика, покрытого буйной растительностью, с листьями в голове, носом из березового сучка и деревянной ногой. Повернулся ко мне и улыбнулся — изо рта выпорхнуло облако бабочек.

— Простите! — прикрыл рот волосатой ладошкой. Ничего себе отрыжечка. Боюсь подумать о других его… эммм… физических нуждах.

«Леший. Очень милый парень. Сам нас нашел. Лес любит, животинушек. Не то что ты — живодерка. А там, в конце вагона Лихо сидит и Кикимора»

Да, мило. Захотелось выйти в окошко. Сейчас же. Я попятилась назад и наткнулась на кого-то спиной. Обернулась и … фух, расслабилась.

Позади меня стоит парень. Самый обыкновенный, симпатичный, высокий, волосы светлые, глаза голубые. Статный, сильный…

«Не обольщайся — это вурдалак», — предупредил Черноморд с ехидством.

«Вампир, что ли?» — мысленно переспросила я, невольно заинтересовавшись.

«Он самый. Загрызёт — глазом не моргнёт», — угрюмо подтвердил кот.

«Ох… Это же прямо как Эдвард Каллен или Деймон Сальваторе…» — не удержалась я от восхищённой мысли.

«Как увидеть его сущность, ты и сама знаешь», — с досадой напомнил кот.

«Как?» — насторожилась я.

«Воды на него плесни. «Ты, священная вода, не обманешь никогда. Разливайся, ворожи, не его мне покажи»», — внушил кот с мрачной усмешкой.

«А если цапнет?» — я с опаской покосилась на парня.

«Не цапнет. Нельзя ему. Да и ты невкусная и страшная», — ехидно успокоил Черноморд.

«Блохастая сволочь», — обиделась я.

«Ну что, будешь смотреть на упыря?» — нетерпеливо спросил кот.

«Нет уж. Перехотелось. Ой… А это что за псина?» — я испуганно перевела взгляд к дверям.

У самых дверей сидел огромный серый волк. Самый что ни на есть настоящий.

«Это перевёртыш. Оборотень», — предупредил кот, насторожённо подняв уши.

Волк оскалился и показал мне клыки в четыре ряда и красный язык. Пасть такая огромная, что, кажется, проглотит, не разжёвывая. Интересно, а в виде Бабы Яги я толстая или худая?

«Толстая. Не проглотит», — с удовольствием заверил он.

Пнула кота, он тихо рявкнул, но притих.

«И куда они все собрались?» — с тревогой спросила я.

«Туда, куда и ты», — отозвался он с досадой.

«А… а инвентарь?» — вспомнила я, похолодев.

— Лесовики принесут всё на остановке, — буркнул кот. — Только за доставку вместо тебя двадцать конкурсных баллов снимут.

«Какие баллы?» — я растерянно уставилась на кота.

«Конкурсные, естественно», — раздражённо объяснил он.

«Что значит конкурсные?» — переспросила я с нарастающим беспокойством.

«А то и значит. Чем больше баллов, тем круче курс можно выбрать. Самые отстойные попадают к Нежити в услужение и пока не отработают, учёбу начать не могут.»

«А вот с этого места поподробнее. И сколько у меня баллов?» — я почувствовала, как к горлу подступает паника.

«Мне почём знать? Ты вела себя, как дура. Пищала. Орала, удрала. И бумаги бросила у Аристотеля вместе с ключами. Лесовик принесёт их с инвентарём — тогда и посмотрим.»

«Ясно», — мрачно подумала я.

Я боязливо попятилась к сидению, упала на него пятой точкой и закрыла глаза.

— Встань с моего платья!

Мерзкий визг заставил тут же распахнуть глаза и встретиться с одним глазом своей соседки по сидению. Когда я садилась ее и в помине здесь не было.

— Ссорян, — буркнула я, поспешно отодвигаясь.

Подвинулась с застиранной мешковины и снова хотела закрыть глаза.

— Я — Лихо. На самом деле меня Лора зовут, — представилась соседка с насторожённым любопытством.

— Очень приятно, — соврала я, стараясь не таращиться на её глаз.

— Ты как сюда попала? Говорят, уже несколько лет Баба Яга не появлялась в Академии, — спросила Лора с недоброй усмешкой.

— Почему? — Я насторожилась.

— Ну как почему? Сложные заклинания, жуткая внешка, гнилые зубы… — начала она, явно наслаждаясь моим испугом.

Это мне говорит одноглазое чудище с прорезью вместо рта и двумя хвостиками над торчащими ушами.

— Да, шучу я. Курсы сложные, сессии практически несдаваемые, а потом такие задания дают… опасные. Могла б Кикиморой пойти. Их по пять-шесть на курсе обычно. Ходи себе по болотам, по лесам, путников путай и пугай, — рассмеялась она, заметив моё лицо.

— Я не напрашивалась. Меня обманули, — возразила я с горечью.

— Ну как тут обманешь. Договор только добровольно подписывают. Заклинание произнести надо, книгу прочесть. Вот я из семьи потомственных Лиходеев. Еще моя прабабка ворожила и лесные дороги охраняла, плохих людей наказывала. Я гордость семьи, — похвасталась Лора, задирая подбородок.

— А у меня никого нет… из этих, как вас там. Нечистых. Ясно? Я работать пришла. Выступать. Понимаешь? На корпоративах, на вечеринках? Песни петь. А не учиться. Я домой хочу! — выпалила я, уже не сдерживая отчаяния.

— Аааа. Так ты Неко, — в её голосе прозвучало брезгливое разочарование.

— Что значит неко? — уточнила я, напрягшись.

— Не из колдовских. Человечка, — объяснила она с презрением.

Одноглазая брезгливо скривила губы и отодвинулась от меня.

«Не обращай внимания. Дура завистливая. Хочешь я ее поцарапаю или помечу? Хотя, она и так тиной воняет».

А чему завидовать? Чему? Ничего не хочу. Домой хочу.

Глава 6

Первая остановка была совершенно нормальная. Двери вагона распахнулись, вошел какой-то карлик с мешком и клеткой в руках. Осмотрел всех присутствующих, потом зыркнул на меня четырьмя глазами из-под седой челки.

— Баба Яга? — Лесовик недовольно сощурился.

Молча кивнула. Он с кряхтением поднёс к моим ногам мешок, из которого торчала палка от метлы, и клетку с мышью.

— Самой забирать надо, а не гонять старых больных лесовиков, — проворчал он, утирая лоб.

— Простите, — пробормотала я, чувствуя себя виноватой.

Он меня не услышал, проковылял обратно к дверям, вывалился мешком наружу и укатился в сторону леса. Злые все какие-то, нервные. Всю остальную дорогу я молчала. Черноморд пытался меня разговорить, но я многозначительно посмотрела сначала на него, потом на окно, и он тихо пристроился у моих ног, а затем уставился на мышь в клетке. Она бегала туда-сюда и явно его нервировала.

— Будешь молчать — подарю. Сожрешь, когда захочешь, — пригрозила я с измученной злостью.

С этого момента я его больше не слышала. Мне даже удалось задремать, увидеть во сне свою квартиру, маму на кухне, брата с сестрой, как они бегают по комнатам и дерутся. Мелкие поганцы. Если вернусь все вам прощу и даже любить буду. В горле снова запершило и захотелось реветь.

Трамвай резко остановился, и я уставилась в окно. Ни станции, ни перрона, ничего. Висим, как в воздухе. Под нами облака, как рваная вата. А я высоты боюсь. Двери в тамбур распахнулись, и я увидела птицу с человеческой головой. Сирин, кажется, называется. Высокая, с блестящими красными перьями, грудь выкатила. Лицо немолодой, но красивой женщины и очки на выпуклых глазах, увеличивают их в два раза.

— Уважаемые адепты. Приготовьте документы и карточки. Сейчас проверка будет. Договоры держать в левой руке, карточки в правой. Глаза закрыть.

«Это кто?» — спросила я с опаской.

«Серафима Григорьевна. Преподаёт полёт, приземление, атаку с воздуха и защиту от воздушного колдовства. Заместитель ректора», — торопливо объяснил кот.

«Зачем глаза закрывать?» — я насторожилась.

«На нежить смотреть нельзя», — внушил он с тревогой.

Ну я ведь не любопытная. От слова совсем. Мне ничего не интересно и свой нос не в свои дела я не сую. Почти. Приоткрыв один глаз, смотрю в окно на какую-то черную точку вдалеке. Она стремительно приближается. У меня в одной руке договор, в другой карточка.

А точка похожа на копошащийся ворох черной бумаги, но чем ближе этот ворох, тем отчетливей я вижу крылья. Это стая летучих мышей.

— Закрыла глаза немедленно!

Рявкнула голова птицы, и я зажмурилась. Стало очень холодно. Примерно, как в морозильнике, если засунуть туда голову и долго искать что бы такого сожрать. Мороженое или фрукты. А еще страшно. Как в детстве, когда кажется, что из-под кровати вылезет чудовище и схватит за ногу.