— Ярослав, я устала и не настроена на новые нраво…
— Значит, острое способствует выбросу желчи? — перебил он меня, сверля непроницаемым взглядом.
Застываю, чувствуя, как внутри медленно поднимается изжога.
— Ты… все видел? — выдыхаю, растерянно хлопая ресничками.
Громов хоть и усмехнулся, но за улыбкой спряталось вовсе не веселье, а некий упрек, понять который я никак не могла. Но в чем моя вина?! Додумать не вышло — Ярослав шагнул ближе, заставляя меня вжаться спиной в стену и смотреть прямо ему в глаза.
— Да, я все видел и кое-что слышал, — наклонившись ниже, прошептал он в губы, а я нервно сглотнула, теряя нить разговора.
В нос ударил аромат ванили, что дурманил мой разум, и Ярослав, воспользовавшись минутным ступором, понизил голос до шепота:
— А теперь объясни мне… жена, какого черта ты позволила стерве вытирать об себя ноги? Почему и словом не обмолвилась, что уже носишь мою фамилию?
Я задохнулась от неожиданности, потому что ждала совсем другого разговора. Но, пардон, с чего это он меня отчитывает?!
— А должна была? — нервно сглатываю в попытке отстраниться, но где там — стоит как скала. — Громов, брак с тобой — это не магический щит для меня от проблем. Да и к тому же с чего бы мне перед каждой заносчивой посетительницей козырять твоей фамилией?
— С того, что ты моя жена, — чеканит Ярослав, понижая голос до угрожающего рыка. — А жена Ярослава Громова не может глотать обиды и терпеть унижения за три копейки зарплаты. И уж точно не должна, черт подери, таскать подносы с едой для других. Короче, завтра же напишешь заявление на увольнение.
— Чего? — вспыхиваю, как спичка, упираясь ему в грудь ладонями, всеми силами стараясь сдвинуть его от себя, но не удается. — И не подумаю увольняться!
Ярослав резко достает из кармана штанов карту и тычет ее мне прямо в лицо:
— Я же говорил, что полностью обеспечу и тебя, и твою дочь. Теперь эта безлимитная карта твоя, можешь тратить, сколько хочешь. Так какой дальше тебе смысл корячиться официанткой?
— Какой смысл? — шиплю ему в лицо, упрямо вздернув нос. — Смысл в том, что у меня есть гарантии на завтрашний день. Сегодня ты играешь с нами в счастливую семью, а завтра тебе в голову солнце напечет, и ты резко захочешь развод. Что нам тогда делать с Полей — снова на улицу? Работа — это мое личное спокойствие, ясно? Я не хочу быть содержанкой, которая полностью зависит от твоего настроения.
Черты Ярослава резко заострились, будто наша ссора вот-вот перейдет на новый уровень, но я ни за что не дам заднюю!
— Ты, черт возьми, сейчас моя жена! — рычит, перехватывая мои руки и прижимая их к стене поверх головы.
— Фиктивная, — плююсь ему в лицо, но не замечаю, что ситуация резко меняется, как и настроение Громова.
— Это мы еще посмотрим, — хрипло выдает, наклоняясь ниже.
Его взгляд вызывающе темнеет, а внутри зрачка теперь плещется не ярость… Что-то горячее, порочное и дико опасное. Мы оба застываем, и я замечаю, как Ярослав медленно скользит взглядом от глаз к моим приоткрытым губам, откуда вырываются едва различимые хрипы.
Мгновенно перестаю дышать, и весь мой запал сдувается, уступая место сладкому напряжению, что сосредотачивается внизу живота. Воздух между нами искрит, и легкие горят от нехватки кислорода, но не могу сделать вдох. Громов в этот момент подается вперед так, что уже чувствую на губах жар дыхания, и глаза сами закрываются в ожидании неминуемого поцелуя. Хотя мозг искрит, крича об опасности, но тело тянет к мужчине как магнитом, и я уже ничего не могу с собой поделать.
И только наши губы соприкасаются, как вдруг:
— Па-а-а-па!
Возмущенный вопль Артема действует на нас как взрыв петарды, остужая романтическое настроение, возникшее на ровном месте. Мы оба вздрагиваем и резко отшатываемся друг от друга, будто нас окатило холодной водой.
— Пап, иди сюда и разберись! Эта наглая малявка разрисовала обои!
Услышав про Полину, судорожно выдыхаю и краснею едва не до кончиков волос. Ярослав же бросает на меня потемневший взгляд, явно намекающий, что мы еще не закончили…
Но что именно? Разговор о работе или… Это о работе! Точно о работе!
Он идет первым на крик сына, а я, прижимая холодные ладони к горящим щекам, даю себе секунду остыть. А затем шагаю следом со страдальческим выражением на лице.
Но мысли в голове крутятся далеко не о выходке дочери… Боже, мы только что чуть случайно не поцеловались из-за спора, а что же будет дальше? Я не собираюсь уступать Громову и продолжу возражать из-за всего, что меня не устроит.
Это что же получается, такими темпами мы скоро можем оказаться… в постели? От последней мысли отмахиваюсь. У нас фиктивный брак, в котором нет места личным чувствам!
Глава 12
В гостиную вхожу, уже полностью избавившись от романтического настроения, и, стоит мне детально рассмотреть место преступления, как на меня накатывает ледяной ужас.
Ой, мамочки…
Медленно осознаю, что исправить косяк дочери в доме Громова будет в разы сложнее, чем в обшарпанной квартире Клавдии Матвеевны, которая ремонта не видела с советских времен. Здесь же Поля испортила большой кусок обоев цвета слоновой кости красным маркером, нарисовав на нем, очевидно, всю нашу семью.
Молодец, зайка, что испортила такой дорогущий дизайнерский ремонт, за который я теперь точно не расплачусь…
— Пап, ты только посмотри на это! — Артем, трясясь от гнева, ткнул пальчиком на обои. — Ты и это им простишь? Она же наш дом такими темпами превратит в не пойми что!
Скольжу растерянным взглядом по художествам дочери, с горечью подмечая, что ее навыки стали чуть лучше. Все четыре фигуры выглядели пусть и нелепо, но в них четко виделись человечки. У третьей малюсенькой фигурки даже есть милые хвостики…
Класс, Алина, стоя на краю пропасти, ты еще умудряешься умиляться рисунку дочери?!
Сама же виновница художеств стояла рядом, сжимая в правой руке маркер, а левой прижимая к груди любимого единорога. И при этом невинно хлопала глазками, широко улыбаясь Громову. А он… отчаянно стискивает губы, и в глазах уже поднимается шторм ярости, который вскоре накроет нас с дочерью с головой.
— Поля… — стону с разочарованием, подскакивая к ней и вырывая маркер из рук. — Что ты наделала?
Внутри все обрывается, ведь тут уже явно ничего не поможет, только переклеивать обои…
— Но этот цвет такой скучный, — дочь надула губки, потому что ее шедевр никто не оценил. — Папочка, смотри, я нарисовала нашу семью.
Он промолчал, видимо, чтобы не сорваться на нее, а я схватила Полю за плечики и развернула к себе.
— Зайка, я же тебе купила много альбомов, нужно в них рисовать, а не на обоях, понимаешь?
Дочь надувает щеки еще сильнее, а нижняя губа медленно начинает дрожать, будто Полина вот-вот разревется. И как раз в этот момент Громов шагнул к нам, снова окидывая взглядом каракули Полины с непроницаемой маской на лице. В этот раз нам пощады точно не будет…
Зажмуриваюсь и крепче прижимаю к себе дочь, ожидая, что сейчас на нас двоих обрушатся гром и молнии, но Ярослав поступает так, как я ожидала от него меньше всего. Он полностью проигнорировал нас, повернувшись лицом к сыну:
— Послушай меня внимательно, Артем. Этот дом наш с тобой, так было и так будет всегда. Даже если у меня появилась жена и приемная дочь, я никогда не отодвину тебя на второй план. Ну а девчонок мы со временем научим жить по правилам дома Громовых, согласен?
Глаза Артема стали размером с блюдца от удивления. Наверняка он ожидал, что его папа и на этот раз защитит маленькую девочку, но Громов четко расставил приоритеты, дав понять сыну, что тот для него важнее всех.
— Тогда ты накажешь их, да? — упрямо вздёргивает нос, пытаясь выглядеть важным.
Но я подмечаю, как его напряженные плечи опускаются, будто оттуда свалилась обида, скопившаяся тяжелым грузом с нашего появления в этом доме. Но главное, что он понял — отец его не предал, а все еще любит.
Кивнув, Громов поворачивает к нам голову, и вся его отцовская забота улетучивается, сменяясь на сурового босса.
— Полина, в этом доме ты можешь рисовать только в альбоме, и нигде больше. Еще один такой рисунок на обоях, и я выброшу твоего любимого единорога в мусорку, это ясно?
— Ясно… — дочь обиженно шмыгает носиком, крепче прижимая к себе единорожку.
— Алина, — пришла и моя очередь за волшебными пенделями, поэтому покорно жду приговора, не смея ничему возражать. — Что касается стены — ничего страшного. Завтра я вызову бригаду ремонтников, и они исправят это… безобразие.
Только облегченно выдыхаю, как вдруг…
— А счет за ремонт, жена, ты оплатишь из своего кармана, — добивает меня с дьявольской улыбкой, но и тут начинает гнуть свою линию: — ну или можешь уволиться, и тогда будем считать конфликт исчерпанным.
Только и могу, что открывать рот, возмущенно хватая воздух, как выброшенная на берег рыба.
Ах ты ж… манипулятор чертов! Швыряю ему колючий взгляд и, не в силах сдержаться, брякаю тихо под нос:
— Как же низко использовать косяк моей дочери, чтобы добиться своего.
Он, словно все услышал, выгибает бровь и скрещивает руки на груди, а его сын тут же копирует позу отца и поддакивает, мелочь Ярославская:
— Да! Заплатишь за ремонт, и потом я буду лично контролировать, чтобы эта мелкая не пакостила больше в моем доме.
Поля, не зная, что ответить, просто показала мальчишке язык, но Тёма уже почувствовал защиту отца, поэтому лишь гордо расправил плечи.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
