Я моргнула.
— Значит, я тринадцатая? — Я уставилась на него, уже не стараясь скрыть возмущение.
Рауль нервно поерзал.
— Ну, леди Элоиза, вы же понимаете, это непростая семья…
Я продолжала молчать.
— Зато вам предоставили прекрасные покои! — поспешил он добавить. — А также полное обеспечение, питание…
Я по-прежнему молчала.
— И почётный статус, — добавил он совсем неубедительно.
Тишина.
— Предшественницы ведь уехали целыми и невредимыми, — поспешил заверить он.
Я медленно вдохнула и выдохнула.
— И когда я могу отказаться?
Рауль моргнул.
— Я не уполномочен отменить назначение, — ответил он, нервно поправляя пенсне. — Отказ придётся оформлять через Комитет.
Я закрыла глаза.
— Разумеется.
Рауль выглядел так, будто хотел сказать что-то ободряющее, но передумал.
Он шумно вздохнул, в который раз промокнул потным платком лоб, бросил быстрый взгляд в окно и вдруг… оживился.
— Ну, леди Элоиза, моя миссия выполнена! — бодро объявил он, встряхнувшись, будто только что избавился от тяжелой ноши.
Я медленно подняла бровь.
— Что значит «выполнена»?
— Как что? — Он удивленно распахнул глаза, будто я спросила, сколько будет дважды два. — Я вас доставил. Вы на месте. Моя задача завершена!
Я огляделась. Карета еще не остановилась. Мы продолжали ехать по мрачной дороге, тянущейся к замку, который все еще выглядел так, будто из него выходят только в двух случаях — ногами вперед или в состоянии полной моральной деградации.
— Поздравляю, — медленно выдавила я. — А дальше?
Рауль, довольный собой, сложил руки на внушительном животе.
— Дальше вы приступаете к своим обязанностям.
— А вы? — спросила я, с тревогой следя за его оживлением.
— А я? — Он даже вскинул брови, искренне не понимая, к чему я клоню.
— Вы остаетесь со мной, разумеется.
Рауль закашлялся так, будто я только что предложила ему голым пробежаться по зимнему дворцу.
— Что? Нет, нет, нет! — Он даже махнул рукой. — Я уезжаю обратно!
Я прищурилась.
— Рауль, милый, скажите честно… вы меня сюда сдали и теперь сбегаете?
— Ну, что значит «сдал»? — Рауль явно занервничал, закрутился, снова схватился за свой платок. — Я исполнил поручение. Это большая честь — получить работу в таком месте.
— Тогда почему вы сами здесь не остаетесь? — Я не скрывала подозрения.
— Потому что у меня… другие важные поручения! — возмутился он. — Я сопровождающий от Комитета, а не гувернёр.
Я долго смотрела на него, медленно осознавая, что этот пухлый господин буквально загнал меня в пасть льва и теперь бодренько сваливает.
Рауль поерзал под моим взглядом, но, судя по всему, стыд испытывать не собирался.
— Ну что ж, — бодро сказал он, хлопая ладонями по коленям, — на этом все! Я уверен, что у вас все получится!
— Вы уверены? — переспросила я, не поверив его бодрости.
— Нет, — честно признался Рауль и быстро поправился: — То есть да! Конечно!
Карета, наконец, остановилась. Дверь открылась сама (ну, конечно, эффектность прежде всего).
Рауль буквально выскочил наружу быстрее, чем я успела среагировать.
— Удачи вам, леди Элоиза!
Я, наконец, вылезла следом, выпрямилась, глубоко вдохнула и увидела, как Рауль уже несется обратно.
— Рауль! — позвала я.
Он даже не оглянулся.
— До свидания! — только махнул рукой.
— Подождите, вы серьезно?!
Но карета уже тронулась.
Я медленно повернулась к замку.
Высокие стены. Готические башни. Окна, мерцающие тусклым светом.
Где-то далеко в темноте карета Рауля скрылась за поворотом.
А я осталась.
Одна.
В этом месте.
В этом замке.
Глава 2
Ворота закрылись за моей спиной с тяжелым металлическим лязгом, который слишком сильно напоминал звук захлопнувшейся ловушки.
Я вздрогнула.
Не потому, что испугалась (хотя, признаемся честно, хотелось), а потому что вокруг была пугающая тишина.
Я ожидала хотя бы скрип деревьев, шорох гравия под сапогами, завывание ветра, но нет — тишина была вязкой, глухой, будто сам воздух не хотел тревожить покой этого места.
Замок возвышался впереди, огромный, мрачный, застывший в ночи как что-то вечное, неподвижное, враждебное. Тусклые фонари, расставленные вдоль дорожки, давали слишком мало света, вырывая из тьмы лишь узкие куски пространства, в которых клубились тени. Они казались живыми, словно с легким нетерпением ждали, когда я сделаю следующий шаг.
Я сглотнула, сжала ридикюль и пошла.
Одна.
Дорожка к замку была устлана плитами, местами потрескавшимися, кое-где покрытыми мхом. По бокам возвышались старые каменные статуи. Ангелы, рыцари, грифоны, странные фигуры, напоминающие то ли людей, то ли зверей.
И все они… смотрели на меня.
Я знала, что это глупо.
Знала, что это всего лишь мрамор, холодный, неживой.
Но ощущение, что за мной наблюдают сразу десятки каменных глаз, было слишком… реальным.
Я ускорила шаг.
Голова статуи ангела чуть склонилась в мою сторону.
Я резко остановилась.
Нет.
Показалось. Должно было показаться. Потому что каменные статуи не двигаются. Я глубоко вдохнула, с силой разжала пальцы на ридикюле, едва не сломав замочек, и пошла дальше, не оглядываясь.
Замок приближался.
Окна мерцали тусклым светом, но при этом казались пустыми, как глаза слепого. Высокие колонны поддерживали массивный фронтон, увитый древним плющом, который цеплялся за стены словно когтистые пальцы.
И чем ближе я подходила, тем сильнее давило ощущение, что меня здесь ждали. Я сделала последний шаг, поднялась на ступени и замерла перед массивными дверями.
И тут они открылись сами.
Не скрипнули, не заскрежетали — распахнулись плавно, бесшумно, будто кто-то невидимый пригласил меня внутрь.
Холодок пробежал по спине.
Я в последний раз оглянулась на статуи.
И показалось — или теперь они смотрели прямо на меня?
***
Я шагнула под своды вестибюля.
Ну надо же. Эффектность — десять из десяти. Хотя стоило ожидать. Я еще не видела хозяина дома, но что-то мне подсказывало: если бы он захотел, то и ковры подо мной развернулись бы сами, и свечи зажглись бы в нужный момент.
Но вместо хозяина первым меня встретил он.
Высокий, худой, чересчур бледный, с таким лицом, будто лично видел, как прежняя гувернантка пыталась сбежать, не добежав до ворот. На вид — не то чтобы старый, но с такой осанкой и манерами, будто родился уже с серебряным подносом в руке и вечной скукой в глазах.
Я даже не успела поздороваться, как он приподнял бровь и заговорил низким, вкрадчивым голосом:
— Леди Элоиза?
Тон одновременно осуждающий, сочувствующий и уже морально хоронящий.
О, вот это мне нравится. Я еще даже не сделала ни шага внутрь, а этот человек уже меня жалеет. Чудесно. Просто прекрасно.
Но я — женщина воспитанная, профессионал, которого, между прочим, по сути насильно назначили нянькой двум, судя по всему, невыносимым детям. Поэтому выпрямила спину, поджала губы и с лёгкой улыбкой ответила:
— Она самая.
Ноль эмоций. Даже намека на попытку изобразить гостеприимство. Только чуть приподнятый подбородок и легкий приглашающий жест рукой, который, кажется, говорит не столько «Добро пожаловать», сколько «Ваша могила вон там».
Я глубоко вздохнула, поправила шляпку, сжала ридикюль и прошла за ним в зал.
Сказать, что атмосфера в замке оставляла желать лучшего — ничего не сказать.
Здесь, кажется, даже камни помнили что-то нехорошее. Высокие своды, темные стены, резные колонны, массивный камин, в котором огонь горел с ленцой, будто его тоже загнали сюда по принуждению и он теперь протестует, выдавая лишь вялые языки пламени. Тени от колонн вытягивались в углах, словно живые, как будто даже сам воздух тут не любил лишних движений.
