Он не просто смотрел.
Он трогал. Как будто скользил по моей коже кончиками пальцев, изучая, запоминая, оценивая реакцию. И мне стало не по себе.
Но не от страха.
От чего-то совсем другого. Я отступила на шаг, как будто это могло помочь. Не помогло.
Он продолжал пронзительно смотреть на меня. И я невольно заправила прядь за ухо и чуть откашлялась. Пауза затянулась.
Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль.
— Вы что, решили проверить, сбегу ли я первой?
— Возможно, — он лениво склонил голову набок. — Это вполне вероятный исход.
Я хмыкнула.
— Граф, я пережила гораздо худшие вещи, чем два упрямых ребенка.
— Это мы еще посмотрим.
Его губы едва заметно дрогнули.
Это не была улыбка.
Это было…
Предвкушение.
Меня вдруг обдало жаром. В прямом смысле. Как девочку. Даже сердце быстрее забилось. За всю свою долгую жизнь я не видела таких красивых мужчин.
Сжала пальцы в кулак.
— Спокойной ночи, граф.
Развернулась и пошла.
Не бежала.
Не торопилась. Но я чувствовала. Как его взгляд сопровождает меня до самого конца коридора.
И от этого каждый шаг давался мне сложнее.
Потому что впервые за все это время…
Я не знала, чего хочу больше: уйти подальше или остаться еще на минуту. Я закрыла за собой дверь, оперлась спиной о прохладное дерево и прикрыла глаза.
Ну и вечерок.
Влад Дракула.
Красавец, аристократ, воплощенная тьма, обернутая в изысканные манеры и ленивую самоуверенность. И этот взгляд.
Боги.
Он смотрел так, словно видел больше, чем должен.
И, самое главное, как на него среагировала я?!
Строю глазки какому-то графу!
Да я, между прочим, пенсионерка. Мне 65 лет.
На пенсии!
Должна вязать, кормить котов и жаловаться на давление!
А что делаю я? Флиртую.
Флиртую!
С однофамильцем самого знаменитого кровопийцы в истории!
Я закрыла лицо руками.
— Что со мной не так…
Сквозь пальцы посмотрела на свое отражение в зеркале.
И тут меня накрыло. Я не просто молода. Я красива.
Кудрявые темно-рыжие волосы падают волнами на плечи, нежная, гладкая кожа без единой морщинки, ярко-зеленые глаза с длинными ресницами…
Я сделала шаг ближе к зеркалу, внимательно разглядывая себя.
Изящные скулы, полные губы, ровный нос, безупречно гладкий лоб.
Грудь…
Так, здесь все прекрасно.
Талия — тонкая, изящная, прямо как в рекламе корсетов.
Бёдра плавно очерченные, женственные, ни грамма лишнего…
Боги.
Я офигенно хороша.
Простите, но это надо было осознать.
Моя внутренняя Людмила Петровна, привыкшая видеть в зеркале женщину с усталыми глазами, тонкими губами и осунувшимися чертами, сейчас просто роняла челюсть.
— Вот это жизнь подбросила шанс… — прошептала я, не отрываясь от отражения.
Шанс?
Да это джекпот!
Еще вчера я была… ну, скажем прямо, не первой свежести. А теперь?
Теперь я — роскошная молодая женщина, в расцвете сил, с тонкой талией, шикарной фигуркой и лицом, от которого мужчины теряют голову.
Я рассмеялась.
Боже, как же это абсурдно! Но от этого так восхитительно.
Я крутанулась на месте, вздернула подбородок, еще раз осмотрела себя.
Нет, ну это же грех таким не воспользоваться.
Я прищурилась.
Ну что, граф.
Посмотрим, кто кого. В молодости я была еще той кокеткой.
Глава 6
Поздним вечером, свернувшись на мягком диване в комнате с видом на озеро, я наконец добралась до ридикюля. Странная сумочка. Маленькая, но как будто бездонная. Я все собиралась её разобрать, но то дети срывали занятия, то граф смотрел так, что у меня в глазах темнело от его красоты. А теперь — вот он, звездный час леди Элоизы и её таинственного кожаного спутника.
Ридикюль был из мягкой темно-вишнёвой кожи, с затейливой вышивкой и застёжкой в виде двух золотых розочек. Прелесть, а не сумочка. Я открыла её с тем же трепетом, с каким раньше открывала учительский стол после каникул — вдруг там что-то шевелится?
Внутри — аккуратно разложенные вещи, будто не женщина, а королева порядка тут жила. Всё на своих местах. Без суеты. Без разбросанных жвачек и засохших перьев. Я достала первую папку — документы. Плотная бумага, герб, сургучная печать. Прочитала вслух:
— Леди Элоиза Лавштейн, тридцать два года, — прочла я с невольным облегчением. — Гражданка Великобритании. Место рождения — Роузмур, графство Корнуолл.
Роузмур? Звучит как город, в котором живут исключительно кошки в кружевных воротничках и англичанки, которые умеют печь безе в дождь.
Дальше шли сведения о стажировке в Комитете по надзору за воспитанием благородных семейств.
При чём? Название институции было такое длинное, что казалось, оно само должно было давать диплом.
Официальное назначение: гувернантка в семью графа Влада Дракулы. На неопределённый срок.
Ну спасибо. Теперь я точно знаю: меня не просто всунули в роман — меня записали в него в качестве приложения.
Я продолжила копаться. Из сумочки показалась небольшая тетрадь, перевязанная лентой. Пергаментная обложка, приятная на ощупь, слегка потёртая. Я сняла ленту и открыла.
Дневник.
С первых строк стало ясно — писала сама Элоиза. Почерк — мелкий, аккуратный, округлый, как у педантичной гимназистки. Я пробежалась глазами по нескольким записям — выписки из присланного перед назначением досье: сведения о замке, заметки о характере графа и о детях, цитаты на латыни, анализ семейного древа и… рецепты от бессонницы на травах.
— О, вот кто ты была, Элоиза, — прошептала я. — Учёная, внимательная, начитанная. И слегка зануда. То есть… прекрасная, прекрасная девушка.
Читая её строки, я почувствовала, что её знание стало моим. Слова, термины, грамматика. Я поняла, что знаю французский, немецкий, латынь, а на румынском теперь читаю, как на родном. Более того — я помнила исторические подробности этого места, могла разобрать родословную графа, записи о перестройке замка и даже схему потайного хода в подземелье. Хм… зачем гувернантка это изучала.
Это было… странно. Не страшно. Именно странно — как будто в голове включился прожектор, который раньше не светил.
Я отложила дневник и достала небольшую бархатную коробочку. Внутри — кольцо. Простое, но изящное: тонкий обруч с тёмным камнем, похожим на каплю ночного неба. Под ним — записка, запечатанная сургучом.
Я повертела её в руках. Письмо. От кого? Элоиза его ещё не читала.
Я сломала печать. Внутри оказалось сопроводительное письмо Комитета: кольцо служило знаком назначения и позволяло запрашивать служебные бумаги по делу воспитанников. Никакого тайного жениха. Казённая печатка, пусть и весьма изящная. Я примерила её и вернула в коробочку: не хватало ещё размахивать перед графом удостоверением надзирателя.
Дальше — стандартный дамский набор, но… с характером.
Помада. Вишнёвая. Очень для леди.
Румяна. Розовые, скромные, не для соблазнения, а для «я просто слегка вспыхнула, как гортензия».
Затейливая заколка в виде серебряной веточки.
Два кружевных платка — один явно носовой, второй декоративный. Может быть, чтобы драматично выронить при обмороке.
Набор для письма: чернильница, перо в кожаном пенале, листы бумаги с водяным знаком, а между ними — сухие лепестки роз.
Маленький флакон духов. Я открыла его и вдохнула… Нота ландыша, чуть-чуть ванили, и что-то хвойное. Запах девичества, грусти и тихого достоинства.
Маленькое зеркальце в серебряной оправе. В отражении я снова увидела непривычное лицо. Та, кто смотрела на меня оттуда, была юна, упряма и явно знала, чего хочет от жизни. Присмотрелась еще раз… Хороша ж, черт возьми. Я в молодости тоже была ого-го… Но Элоиза явно меня перещеголяла.
И вот, сидя в полумраке своей комнаты, с дневником прежней Элоизы, служебным кольцом и головой, в которой её знания соседствовали с моими, я почувствовала, что я уже не просто гостья в этом теле. Я в нём живу.
И что бы это всё ни значило — разгадка где-то рядом.
***
Свечи в коридорах гасли сами собой, словно испугались темноты, а тени, не дожидаясь сигнала, начинали ползти по стенам, вытягиваясь, искривляясь, будто соревновались в том, кто из них зловещее и драматичнее. Где-то за окнами ухнула сова, и я, при всей своей стойкости, непроизвольно подпрыгнула на месте. Боже, ну кто в XXI веке ухает по расписанию, как будто из методички по готическому антуражу?
Пламя в камине горело и трепетало раздражающе медленно — лениво переваливалось с полена на полено, как старый кот, не желающий вставать с дивана. В воздухе пахло воском, гарью и… вопросами. Много вопросов.
Что это за мир? Почему я здесь? Что вообще за шутки с перерождением в молодое тело гувернантки в замке графа, который выглядит как анатомическое пособие по соблазнению? Почему дети не учатся по утрам и шепчутся на неизвестных мне языках, когда думают, что я не слышу?
Я — пенсионерка. Учитель истории. У меня стаж, медаль за трудовую доблесть и страсть к строгим костюмам. Я привыкла к тому, что в жизни всё логично: бой курантов — значит Новый год, лужа на асфальте — значит вчера ливень, ученик с тремя хвостами написал хорошо на контрольной — значит, списал. А тут? Никакой логики. Ни малейшей. Одни загадки, недомолвки и… брови у графа… его губы. Нет, не сейчас. Мы о серьезном.
Я откинулась в кресле и уставилась на потолок, украшенный лепниной, в которой вполне мог прятаться кто-нибудь подозрительный — скажем, дух предыдущей гувернантки. Ну или крыса. Впрочем, крысы тут, скорее всего, в шелковых манжетах и с титулами.
— Ладно, — тихо сказала я себе. — Хватит ждать, пока мне кто-то всё объяснит.
