Они думают, что смогут меня переиграть?
Они думают, что я сдамся?
Ох, милые детки. Я пережила советскую школу, систему ЕГЭ, директоров-тиранов и родителей, уверенных, что их чада — гении. Я учила детей, которые не знали разницы между Куликовской битвой и Кулинарной книгой, а один мальчик как-то заявил, что Наполеон Бонапарт — это тип пирожных.
Я готова ко всему.
Так что игра началась.
Когда я добралась до библиотеки, дверь была приоткрыта. Прямо классика жанра. Темный коридор, массивные дубовые двери, тени, которые почему-то слишком живые… Не хватает только призрачного гувернера, который с грустью взирает на меня из портрета.
Ну, если я тут надолго, то пусть он привыкнет к новому порядку в этом замке.
Я вошла.
И вот они.
Клара в уютном кресле, с поджатыми ножками, листает какую-то книгу. Себастьян — растянулся на диване, одной рукой держит книжку, другой играет с серебряной цепочкой. Вид у него максимально довольный жизнью.
Они даже не обернулись.
Меня проигнорировали.
Прямо как восьмиклассники, которые делают вид, что учитель — это фантом.
Ну, милые мои, сейчас я вам устрою.
Я не торопясь подошла к столику, на котором стояли старинные подсвечники. Сняла перчатки, аккуратно положила рядом. Постучала ногтем по дереву.
— Интересное у вас расписание, — заметила я, медленно оглядывая их.
Клара еле заметно улыбнулась.
— Мы любим свободу.
Ну, конечно.
— Это не свобода. Это саботаж, — я села в кресло напротив.
Себастьян лениво перевернул страницу.
— Вы нас все равно не заставите.
— О, как интересно.
Я придвинулась ближе, наклонилась, глядя прямо ему в глаза.
— Давай уточним: не заставлю учиться или не заставлю учиться утром?
Он слегка прищурился.
— Утром, — уточнил он.
— Ну вот, уже проще.
Я откинулась на спинку кресла и сладко улыбнулась.
— Давайте заключим пари.
Пауза.
Клара оживилась, услышав слово «пари». Себастьян с прищуром уставился на меня, пытаясь понять, что я задумала.
— Что за пари? — спросила Клара.
— С десятого по тридцатое марта — каждый день на утренних занятиях, без прогулов, — объяснила я, с азартом глядя на обоих. — Выдержите — получите выходной, а дальше сами выберете время уроков. Сорвёте уговор — утреннее расписание остаётся.
Себастьян нахмурился.
— И вы согласитесь на ночные уроки? — недоверчиво уточнил Себастьян.
Я невинно улыбнулась.
— На вечерние. Спор о расписании не должен лишать кого-то сна, — ответила я, с трудом удерживая улыбку.
— А выходной тоже наш? — оживилась Клара.
Я задумалась, делая вид, что серьезно анализирую.
— Ваш, — подтвердила я, стараясь не выдать тревоги. — Но сначала честно отработайте три недели.
Клара захлопнула книгу.
— О-о-о, мне нравится эта игра.
Я улыбнулась ей ещё слаще.
— Конечно, нравится. Я ведь историк. Мы умеем превращать скучное в азартное.
Себастьян задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.
— Вы уверены, что хотите рискнуть? Мало ли что я загадаю!
— Уверена, — ответила я с вызовом. — Меня устроит даже поражение, если вы начнёте учиться.
Глаза мальчишки блеснули.
Он любил вызовы.
Он не привык проигрывать.
И он точно не мог отказаться от шанса доказать, что умнее учительницы.
— Ладно, — наконец сказал он. — Мы согласны.
Клара радостно захлопала в ладоши.
— Отлично!
Я встала, поправила платье, наклонилась к ним и сказала самым сладким голосом:
— Тогда увидимся завтра на первом утреннем уроке.
Я поднялась с кресла, довольная заключённым уговором.
Первый раунд был за мной.
И это только начало.
Прежде чем уйти, я задержалась у стола: хотелось посмотреть, что они читали. «Война и мир» — на английском. Я разобрала название, потом целую страницу. Письмо Комитета тоже было на английском, а разговаривали мы, кажется, по-румынски. Оба языка звучали для меня естественно. Подарок прежней хозяйки тела? А русский-то я помнила? Я взяла перо и подтянула к себе лист бумаги.
«Девятое марта. Классная работа». Написала без запинки и невольно улыбнулась. Родной язык остался со мной. А сколько ещё знаний пряталось в памяти Элоизы? Была ли у неё семья? Дом? Обручального кольца на пальце нет, но это ничего не доказывает. Нужно наконец разобрать ридикюль.
Дети! Эти дети думали, что смогут меня сломить? Что я сбегу, как все их предыдущие гувернантки? О нет, милые мои. Я выдержала советскую школу, реформы образования и десятки родительских собраний, где мамочки-активистки требовали особого подхода к их «гениальным» детям. Так что если кому-то и придется признать поражение, то точно не мне.
Я закрыла книгу, провела ладонями по платью и направилась в свои покои. До вечера разбирала бумаги и готовила занятия, а к ужину снова спустилась в жилое крыло.
***
И вот тут-то все и началось.
Замок спал.
Ну, как спал… затаился.
Тени в коридорах стали гуще, свечи горели как-то тусклее, воздух сам по себе стал плотнее, тягучее, будто наполнился чем-то невидимым. И вот эта тишина… слишком намеренная.
После ужина я возвращалась по длинному коридору, стараясь не обращать внимания на ощущение, что за мной наблюдают.
Так, спокойно. Это просто массивные стены, пустые залы и мое воображение, которое уже разыгралось настолько, что, кажется, могло бы само написать роман в стиле готического ужаса.
Но потом я свернула за угол… и остановилась.
Потому что он был там.
Влад Дракула.
Высокий. Очень высокий. Спокойный, почти недвижимый, как статуя. В темной одежде, идеально сшитой под его фигуру, он выглядел не просто аристократом, а чем-то большим. Чем-то, что не поддается описанию.
Огромные окна за его спиной открывали вид на темное озеро. Полная луна висела над водной гладью, и ее свет мягко подсвечивал его профиль.
Этот мужчина был нереально красив.
Настолько, что от него буквально невозможно было оторвать взгляд.
Четкие черты лица — резкие, но не грубые. Высокие скулы, пронзительные синие глаза, темные волосы, падающие на лоб легкими прядями. И это спокойствие… ленивое, властное, пугающее.
Он смотрел на меня так, будто изучал.
Не оценивая. Не осуждая.
Просто изучал.
Я сглотнула, вдруг осознав, что чувствую себя не так, как должна. Я ведь должна была злиться. Я ведь должна была быть недовольна тем, что он бросил меня одну разбираться с его отпрысками.
Но нет.
Вместо этого я чувствовала… Как сердце глухо бьется в груди. Как кровь разгоняется чуть быстрее, чем нужно. Как этот мужчина, стоящий передо мной просто в тени, просто в тишине, делает с моими мыслями что-то опасное.
— Гуляете перед сном, леди Элоиза? — наконец заговорил он, и этот голос…
Этот голос.
Бархатный, глубокий, тягучий. Он был как приглушенный рык ночного хищника, который пока не собирается нападать, но и выпускать добычу из поля зрения не намерен.
Я поморщилась, решив взять себя в руки.
— Просто возвращаюсь в свои покои, граф. Если, конечно, мне разрешено передвигаться по замку по жилому крылу.
Я ожидала, что он усмехнется, но вместо этого он медленно наклонил голову, словно изучая меня под новым углом.
— Дети согласились на ваше пари.
Я вздернула подбородок.
— Разумеется.
— Вы не первая, кто пытался заставить их учиться днем, — заметил он, скрестив руки на груди.
— Но, похоже, я первая, у кого это почти получилось, — парировала я, слабо улыбнувшись.
Он снова посмотрел на меня.
И в этот момент…
Я почувствовала.
Как его взгляд касается меня.
