Ведь каждый раз, когда Костин говорил, что едет в командировку, на переговоры, или бог знает, куда ещё, он отправлялся к ним… К своей второй семье…
Тишина стала такой абсолютной, что показалась звенящей. Экран погас и я встряхнула планшет, чтобы снова погрузиться в чтение, словно буквы могли вдруг выстроиться в совершенно другие слова…
И в этот момент с лестницы раздался голос.
- Ну что? Начиталась?
Вздрогнув, я медленно подняла взгляд и наши глаза с мужем встретились. Мне совершенно не понравилось то, что я увидела во взоре Егора, но всё же удалось проговорить относительно спокойным тоном:
- Да, - сказала я. - Начиталась. На три жизни вперёд.
Голос оцарапал глотку, стало трудно дышать. Я потребовала у Костина:
- Может, объяснишься?
Муж спустился ко мне - медленно, не торопясь, босиком по ступеням. Подошёл к дивану, взял планшет из моих ослабевших пальцев и повертел его в руках. Потом положил на журнальный столик и пожал плечами - так, будто я спросила, почему он забыл купить молоко.
- А что тут объяснять? - задал он вопрос мне.
Внутри всё оборвалось - но вовсе не от того, что он сказал… А от того - как именно. Ни тени вины и капли страха, связанного с тем, что он мог меня потерять. Ни грамма сожаления о содеянном. Егор Костин стоял передо мной и смотрел с лёгким любопытством, словно ждал, что я сейчас выдам какую-нибудь истерику, проорусь, а потом всё станет как прежде.
- Ты всё ещё не забыл Анжелу, - произнесла я тихо.
И сама услышала, как смешно и нелепо это звучит. Констатация факта, настолько очевидного, что его даже произносить вслух было глупо. Это как уведомить мужа о том, что я, наконец поняла: вода - мокрая, небо - сверху, камни - твёрдые.
- Не только не забыл, - он усмехнулся краем рта. - Мы с ней снова вместе. У нас трое сыновей, если ты это вдруг упустила из нашей переписки.
Он сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу и откинулся на спинку. Ни одного резкого движения, ни намёка на бегающий взгляд. Абсолютно спокойный человек, обсуждающий бытовые вопросы. Как будто мы и впрямь говорили о предстоящей поездке в магазин за продуктами.
Меня стало потряхивать от осознания, которое всё ещё не оформилось внутри, но вот-вот должно было зафиксироваться в моём понимании. Я лишь только спросила у Костина:
- Зачем тебе я?
Он посмотрел на меня прямо, и в этом взгляде было что-то, от чего мне захотелось закрыться, спрятаться, исчезнуть. Он меня… оценивал. Наверное, как делал это все те годы, что мы с ним провели вместе в якобы счастливом браке.
- Ты сама знаешь, для чего нужна, Тань. - Муж говорил ровно, тихо, почти интимно. - Мне с тобой хорошо в постели. Анжела такого, как ты, мне не позволяет.
И именно в этот момент внутри меня сломалось то, что ещё билось и дышало последние несколько часов, хотя я уже понимала, что нахожусь на грани.
«Анжела такого, как ты, мне не позволяет».
Я смотрела на Костина, а в голове прокручивались все наши годы вместе - один за другим, как кадры какого-то фильма. Перекрашенные волосы. Импланты. Мини-операции… Диета, на которой я сидела годами. Уколы, после которых лицо деревенело на неделю. И вишенкой на торте - рёбра, которые пока, слава всем богам, ещё были при мне.
Он вылепливал из меня усовершенствованную Анжелу.
Я была материалом, своего рода ластилином в его руках. Аватаром, которому можно ломать кости, вкачивать силикон, вставлять сиськи, убирать лишнее, добавлять нужное - пока не получится идеальная версия женщины, которую он на самом деле любил.
И эта женщина - не я…
- Ты… - начала я и осознала, что у меня нет слов.
Словно эту способность во мне выключили, а запас фраз стал стремиться к нулю.
- Я - что, Таня?
Он чуть приподнял бровь и подался вперёд, опираясь локтями на колени.
- Что «я», Танюш? Десять лет тебя всё устраивало. Дом, деньги, тряпки, курорты. Я тебя ни к чему не принуждал, ты сама соглашалась на всё.
- Ты меня лепил под неё! - выкрикнула я и голос сорвался, стал хриплым… - Ты мне врал всё это время! Ты…
- Я тебе не врал, - перебил он. - Я просто не рассказывал того, что тебе не полагается знать. Это разные вещи.
Он поднялся, сделал шаг ко мне, протянул руку:
- Иди сюда, ко мне… Нам ведь так хорошо вместе.
- Что?
Я отшатнулась, даже не успев осознать этого движения. Тело сработало быстрее головы. Я отпрянула от него, как от открытого огня, не сообразив толком, что делаю.
- Тань, ну хватит, - он попытался привлечь меня к себе. - Ты почитала, всплакнула, бывает. Иди ко мне, - повторил с нажимом и недовольством.
- Не трогай! - Я выставила перед собой обе ладони, загораживаясь от него, как от дикого зверя. - Не смей ко мне прикасаться!
Он остановился и опустил руку. При этом взгляд у него изменился - вроде бы остался тем же, но в глубине что-то стало неуловимо иным.
- Я не смогу этого простить, Егор, - сказала я тихо, но твёрдо. - Ничего из того, что сегодня узнала. Я ухожу!
С этими словами я направилась к лестнице на негнущихся, ватных ногах. Дошла до перил и ухватилась за них, потому что колени предательски дрожали.
- Валяй! - послышалось позади безэмоциональное с нотками усталости.
Я замерла на первой ступеньке и медленно повернулась к мужу.
- Что? - выдохнула с неверием.
- Валяй, говорю. - Он стоял у дивана, сунув руки в карманы домашних штанов. - Уходи. Дело твоё.
Мне даже дышать нечем стало, когда в голове зароились вопросы: вот так просто? Так легко ты говоришь мне, что мне можно уходить? Где здесь подвох?
- Но сначала, - добавил он всё тем же ровным тоном, - верни мне все деньги, которые я в тебя вложил.
Я медленно повернулась, чудом не падая на подкосившихся ногах.
- Что ты сказал?
- По брачному контракту, - он говорил спокойно, почти лениво, - я тебе ничего не должен. А вот ты - да, должна. Например, вернуть все средства за те операции, что делала - тоже за все до единой. Ринопластика, маммопластика, удаление чего бы то ни было, волосы, уколы - всё, что ты делала по моей просьбе и было оплачено мной - возвратно с твоей стороны в суммах, эквивалентных вложениям. И контракт, который ты подписала, Танюша, учитывает это в случае развода. Я вложил в тебя серьёзные бабки, и ты их не оставишь себе просто потому, что тебе там что-то не понравилось.
Стены кругом меня поплыли, показалось, что я падаю в бездну. Ту, которую прямо сейчас разверз передо мной собственный муж.
Брачный контракт. Тот самый, который я подписывала в без малого девятнадцать лет, ничего не понимая в юридических формулировках. Тот самый, где было много страниц и мелкого шрифта. Егор тогда просто улыбался и говорил: «Это формальность, Танюш. Так делают все бизнесмены, ничего личного. Ты мне доверяешь?»
И я доверяла.
- Ты… - прошептала я, - ты предусмотрел это? Заранее?
- Я всё предусматриваю заранее, - ответил он и улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. - Это бизнес, Тань. В жизни всё - бизнес. И брак в том числе.
Он развернулся и пошёл наверх, даже не взглянув на меня, хотя и прошествовал мимо. Знал, что сейчас я стану мало что соображать в происходящем, а даже если захочу уйти, у меня есть его сухое и надменное «валяй».
Я осталась стоять на лестнице, вцепившись в перила побелевшими пальцами, и понимала, что уйти от него будет стоить мне гораздо дороже, чем я думала.
И, перестав быть женой Костина, возможно, я вообще окажусь на улице…
***
- Ну какой же козёл! Таня, я не верю ушам своим!
Сашка была настолько возмущена, что даже ладонью по столу ударила, заставив проходящую мимо пожилую пару чуть ли не креститься начать.
- Нам нужно срочно изучить этот самый контракт! У меня есть отличный юрист - она специалист в таком. Работает вместе с сыном, он сейчас у неё ну… учится что ли.
Подруга зарылась в телефон, а я отхлебнула капучино, в который парой минут назад на чистом автомате добавила пару таблеток сахарозаменителя. И этот горьковатый вкус вдруг довёл меня чуть ли не до состояния аффекта.
Я схватила меню, и пока Сашка искала контакты юриста, принялась жадно выискивать в нём пирожные. Два, а лучше три! С кремом пожирнее, да погуще!
Подруга, заметив, что я нервно подзываю официанта, отложила телефон и посмотрела на меня, вскинув брови, а я, дождавшись, когда к нам подойдёт парень, который обслуживал наш столик, продиктовала ему заказ.
Это было совершенно идиотски, я знала. Как и то, что у меня от обилия сладкого, от которого отвык организм, точно случится сахарная кома, но мне было плевать!
Я видела в этом акте неповиновения своё спасение. В буквальном смысле - это как разрядка для психики, пребывающей в состоянии тотального шока.
- Ну мать, ты даёшь, - усмехнулась горько Сашка, когда официант удалился.
Я же пожала плечами, а не периферии сознания мелькнула мысль: интересно, есть ли в нашем брачнике пункт о том, сколько я буду должна мужу, если разожрусь на гамбургерах и Наполеоне?
Пока я ждала пирожные, Саша занималась перепиской с адвокатом.
Передо мной поставили тарелку, а на ней - три маленьких «сладких смерти». Эклер с шапкой глянцевого шоколада, корзиночка с белковым кремом и Наполеон, слоёный, толстый, щедро присыпанный крошкой. Я смотрела на них секунду, не больше, а потом взяла ложку и зачерпнула из корзинки первую порцию, после чего отправила её в рот.
Сашка, оторвавшись от телефона, понаблюдала за мной какое-то время, потом напутствовала:
- Не подавись только.
Я кивнула, но не остановилась. Крем был жирным, плотным, почти приторным - вкус, от которого я отвыкла настолько, что первые секунды язык его просто не распознавал. А потом меня накрыло. Воспоминание из прошлой жизни: мы с Сашкой в крохотном кафе едим эклеры наперегонки и смеёмся так, что крошки летят во все стороны. Тогда я весила свои пятьдесят пять, носила джинсы и кроссовки и не знала, кто такой Егор Костин.
- Всё! Я списалась и мне даже ответили, - прервала мои мысли Саша и помахала телефоном в воздухе. - Елена Сергеевна - занимается бракоразводными процессами, специализируется на сложных кейсах с имущественными спорами. Ну и сын-стажёр, он пока нахватывается опыта. Они готовы принять нас через час.
Я отодвинула блюдце с недоеденным Наполеоном. Сахар уже начал делать своё дело: голова стала лёгкой, почти невесомой, а желудок, отвыкший от такого, сжался в протестующий комок. Но морально мне стало чуть легче. Как будто эти пирожные были первым самостоятельным решением за долгое-долгое время.
- Едем, - сказала я, вытирая пальцы салфеткой.
Саша бросила на стол купюру, подхватила с соседнего стула мою сумку и решительно направилась к выходу. Я за ней.
Проходя мимо зеркала в холле кафе, мельком взглянула на себя и как будто бы не узнала.
Потому что в голове мелькнула идиотская мысль - будто бы я поправилась сразу на десять килограммов от того, что съела. И хотя я понимала, что это бред, избавиться вот так просто от дурацких установок не получалось…
Сколько ещё всего окажется вбитым в меня намертво, и с чем я столкнусь уже вот-вот, когда стану смотреть на свою жизнь под другим углом?
Я отвернулась и ускорила шаг, догоняя подругу. Сначала юрист, а потом уже всё остальное. Сейчас понимание, какие права у меня имеются, если они всё же есть, важнее всего.
Вот на этом я и сосредоточила все свои мысли.
***
Елена Сергеевна оказалась женщиной лет пятидесяти, с цепким, внимательным взглядом и манерой говорить коротко и по делу. Эта самая способность и расположила меня к ней почти сразу, как только мы с Сашей переступили порог современно обставленного кабинета.
Я устроилась напротив адвоката и рассказала всё. Сбивчиво, проглатывая окончания, то и дело замолкая, чтобы подобрать слова. Закончила на том, что контракт подписывала, когда была мягко говоря не взрослой…
Елена Сергеевна слушала молча, не перебивая, только так и впивалась в мое лицо своим пристальным взглядом. А когда я закончила, вынесла вердикт, что называется, сходу:
- Первое, что нам нужно, - сказала она, - это сам договор. Вы говорите, у вас нет копии на руках?
- Нет. Он есть у Егора, а я даже не помню точно, что там было, кроме общих слов про имущество.
- Нестрашно, - заверила она меня. - Прямо сейчас отправимся к нотариусу. У меня есть знакомый, который поднимет базу и выдаст копию. Без договора я вам ничего конкретного не скажу, а гадать - дело пустое.
Саша, сидевшая рядом на стуле, подалась вперёд. Я знала тот взгляд, которым она одарила Елену Сергеевну. Взор ищейки, почуявшей добычу.
- Это займёт много времени? - уточнила подруга.
- Час, не больше, - ответила Елена Сергеевна. - Если всё отыщется по базе - получим копию, и я здесь же, при вас, пробегусь по основным пунктам.
Я кивнула. Внутри теплилась слабая, почти стыдливая надежда: вдруг там всё не так страшно? Вдруг я драматизирую, и контракт - просто стандартный документ, каких тысячи?
Но этому внутреннему голосу тут же отвечал ещё один: нет, Таня… Даже надеяться на это не стоит. Костин не дурак. А вот ты, похоже, не такого уж и светлого ума…
По крайней мере - была…
Нотариус, тот самый знакомый Елены Сергеевны, принял нас в небольшом кабинете, заставленном металлическими шкафами с папками. Он забрал у меня паспорт и стал искать то, что мне сейчас казалось средоточием ответов на маячившие в голове вопросы.
- Вот он. Брачный договор между Костиным Егором Андреевичем и Костиной Татьяной… дата, номер. Распечатать? - сообщил он, когда стук по клавиатуре утих, и нотариус взглянул на нас с деловым интересом.
- Да, будьте добры, - кивнула Елена Сергеевна. - Это то, что нам нужно.
