— Максим всех обманывает! — продолжала она. — Он же был болен! Все видели!
Но толпа лишь зашумела громче, и некоторые покачали головами с осуждением.
Тимофей поднял руку, призывая к тишине. Толпа постепенно стихла.
— Люди, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Я торговец, двадцать лет имею дело со зверями. Кто-то из вас меня может ещё помнит. Рядом с Максимом — Королевская ветряная рысь. Одна из редчайших разновидностей. И да, я готов заплатить за неё сто золотых монет.
Толпа ахнула. Кто-то присвистнул.
— Сто золотых! — повторил торговец. — А ваш староста пытался купить её через подельников за один золотой. Ровно столько, сколько составляет долг семьи.
— Мерзавец! — выкрикнул кто-то из толпы.
— Вор! — добавил другой голос.
— Лжец и обманщик!
— Нет! — крикнула Виола, её нижняя губа предательски затряслась. — Дед, скажи им, что это неправда!
Всеволод невозмутимо наблюдал за происходящим, а его огромный волк рычал всё громче, чувствуя напряжение в толпе. Зверь явно был готов защитить своего хозяина от любой угрозы.
Представитель барона шагнул вперёд.
— Граждане, — обратился он к толпе, — то, что мы здесь видим, это серьёзное нарушение закона. Попытка мошенничества с использованием своего положения. Но важнее здесь то, что староста специально умалчивал о невероятных возможностях Максима. Поскольку ТАКИЕ Звероловы в королевстве ценятся — это серьёзное нарушение. Мы впервые сталкиваемся с подобным. Барон будет проинформирован обо всём, что здесь происходило.
— И что с ним будет? — крикнул Барут.
— Это решит его светлость, — ответил представитель.
Лицо Ефима стало цвета пепла.
— Всё это ложь! — попытался он в последний раз. — Максим болен! Он опасен для деревни!
— Тогда почему твои люди хотели его зверя купить, если он заразный? — спросил кузнец.
Толпа зашумела ещё громче. Люди требовали ответов, которых у Ефима не было.
Я стоял в центре этого хаоса, чувствуя, как изменилось отношение деревни. Ещё несколько часов назад люди шарахались от меня, как от чумного. Похоже Ефим всем порядком надоел. Я вспомнил своё изгнание и... улыбнулся. Как же непостоянна толпа.
Барут подошёл ко мне ближе.
— Теперь всё будет в порядке, Макс, — тихо сказал он. — Вся деревня видит правду.
Я кивнул, наблюдая, как Ефим всё больше съёживается под натиском обвинений. Его власть рушилась на глазах, а вместе с ней — и вся система, которую он построил для контроля надо мной.
Мастер Всеволод направился прямо к Ефиму. Его лицо было каменным, а в глазах пылал холодный гнев. Представитель барона последовал за ним, и их совместное приближение заставило старосту ещё больше сжаться.
— Ефим, — голос Всеволода был тих, но в нём звучала угроза, — объясни мне, как Зверолов третьей ступени мог не узнать Королевскую ветряную рысь?
Староста нервно облизнул губы, его руки дрожали на трости.
— Я… возможно, ошибся в определении. В сумерках, знаете ли, трудно разглядеть…
— В сумерках? — переспросил представитель барона с недоверием. — Но ведь ты утром видел этого зверя при ярком дневном свете. И тогда утверждал, что он стоит один-два золотых максимум. Ты что... Обманывал даже нас?
Ефим открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Он совсем запутался.
— Господа, прошу понять… Я действовал в интересах…
— В чьих интересах? — Всеволод сделал ещё шаг вперёд, нависая над стариком. — В интересах барона, которого ты собирался лишить ценного Зверолова? Лишить такой рыси?
Я почувствовал, как напряжение во дворе достигло предела. Толпа жителей притихла, понимая, что присутствует при чём-то важном.
— Максим, — обратился ко мне представитель барона, — скажи честно, а ты знал, что поймал именно этого зверя?
— Конечно нет, — ответил я без колебаний. — Мне не хватает опыта. А люди старосты пытались купить её именно потому, что он им приказал. Я их узнал. Видел в ночь, когда сборщик налогов впервые дал недельный срок. Они работают сообща.
— Понятно, — Всеволод повернулся к Ефиму, и в его голосе зазвучала сталь. — Ты опытный приручитель. Ты не мог не знать, что перед тобой зверь стоимостью в сто золотых. А значит, ты сознательно пытался его украсть. Решил, что можешь распоряжаться Звероловами королевства, а ещё и их питомцами, старый ты дурак?!
— Но я… я не думал… — лепетал староста.
— Ты не думал? — представитель барона покачал головой. — Парень в восемнадцать лет поймал зверя, которого ты за всю свою жизнь изловить не смог!
— Завтра прибудет лекарь, — широко улыбнулся Барут. — Я уверен, он скажет, что никакой хвори на Максе не было. Уважаемые господа, Ефим подкупил лекаря, чтобы тот выдумал несуществующую болезнь.
Эти слова прозвучали как приговор.
— Знаешь, что скажет барон, — продолжил представитель, — когда узнает, что его староста пытался загубить такой талант? Что вместо того, чтобы поддержать молодого Зверолова, ты клеветал на него, называя больным? Сколько ты всего тут натворил, Ефим? Похоже не просто так поставлял мало питомцев! Да тут нужно как следует разобраться!
Всеволод усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Господа, умоляю, — Ефим упал на колени, роняя трость. — Дайте мне шанс всё исправить! Я готов…
— Ты готов? — перебил его Всеволод. — А что ты можешь предложить? Свои редкие поставки? Теперь всё выглядит совсем по-другому.
Старика било мелкой дрожью.
— А этот мальчик, — представитель барона указал на меня, — поймал Королевскую рысь. Как я понял, без помощи, без наставника, практически без опыта. И всё это без затрат на эликсиры и всякую охрану, я так полагаю. Очень-очень серьёзные вопросы к тебе.
Тимофей презрительно рассмеялся, глядя на Ефима. Его смех был холодным, полным того особого презрения, которое успешные люди испытывают к мелким мошенникам.
— Жалкое зрелище, — сказал он, качая головой. — Зверолов третьей ступени на коленях. Ты позоришь само звание приручителя. Да ты в этой деревне как лиса, которая охраняет курятник, не правда ли?
Он развернулся к сборщику налогов, который всё ещё сжимал в руках свиток, и спокойно достал кошелёк.
— Один золотой за долг семьи Ольги. Получай.
Он отсчитал золотую монету и бросил её к ногам сборщика.
— Держи свой долг и убирайся. Больше в этом доме тебе делать нечего.
Сборщик поспешно подобрал монету и, не говоря ни слова, поспешил к выходу.
— Замри на месте, сборщик. Я тебя не отпускал, привык слушаться других, как посмотрю? — как ни в чём не бывало сказал Всеволод, и мужик будто врос в землю.
Мать схватила меня за руку, её глаза наполнились слезами облегчения.
— Всё, сынок, — прошептала она. — Всё…
— За двадцать лет торговли я видел не так уж много Королевских рысей. Их, конечно отлавливают, но лично я видел всего трёх. Двух из них приручили легендарные Звероловы, имена которых знает каждый. И вот теперь третью поймал этот юноша, — Тимофей нахмурился и посмотрел на старосту. — А ты, жалкий червь, пытался её украсть.
Виола смотрела на меня со смесью страха, шока и злости словно впервые осознавая, какую силу я обрёл. Словно это именно я виноват во всём, что происходило с её дедом. Варя дёрнула подругу за рукав, что-то шепча на ухо, но девушка не отрывала от меня взгляда.
Представитель барона кивнул.
— Ладно, Ефим, поехали. — Он бросил презрительный взгляд на старосту. — Пора рассказать его светлости обо всём.
И тут произошло то, чего никто не ожидал.
Ефим медленно поднялся с колен. Его лицо больше не выражало мольбы или отчаяния. Вместо этого на нём застыла маска такой неприкрытой ярости, что даже Виола отшатнулась от деда.
— Значит, так, — прошипел он, его голос стал низким и ядовитым. — Годы… годы я строил свою власть, свою репутацию. А теперь этот выскочка всё разрушил за один день. Вы все — деревенщины. Тупые выродки, даже не понимаете, до чего довели! Не понимаете, как я оберегал вас! Не понимаете, не понимаете, не понимаете! ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ МЕНЯ!
Он поднял трость и медленно, угрожающе указал ею на меня.
— Хорошо, мальчишка. Ты доигрался. Остаётся только один путь.
Его глаза горели такой яростью, что даже некоторые жители в толпе отступили.
— Дуэль, — произнёс Ефим тихо, но каждый во дворе услышал эти слова. — Я вызываю тебя на дуэль.
— С радостью, седой, — я лишь сжал кулаки, встречая его взгляд без тени страха.
Лицо Ефима исказилось так, что стало почти неузнаваемым. Жилы на шее вздулись, руки затряслись от ярости.
— НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТАК! — взорвался он, и его голос сорвался на визг. — НИКОГДА НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ «СЕДОЙ»! Во славу короля Алариха, я вызываю тебя на ИСТИННУЮ дуэль!
Эти слова подействовали на толпу как удар молнии. Кто-то ахнул, кто-то попятился. Даже Всеволод резко развернулся к старику, а его лицо исказилось от шока.
— Ты что наделал, безумный старик?! — выкрикнул Мастер.
Представитель барона побледнел как мел. По толпе прокатился испуганный гул — люди переглядывались, шептались, многие застыли.
Я почувствовал, как в воздухе повисло что-то нездоровое и зловещее. Словно сама смерть коснулась этого места своим дыханием.
Глава 7
Слова Ефима об Истинной дуэли прозвучали как смертный приговор. Шок от них ударил по толпе физически ощутимой волной. Я видел, как люди отшатывались, словно от вспышки огня, как на лицах проступал животный ужас.
Представитель барона стоял неподвижно несколько секунд, затем тяжело вздохнул и медленно кивнул.
— Я, Николай Остапов, представитель его светлости барона Валентина Красногорского, — произнёс он официальным тоном, который прозвучал как погребальный колокол, — засвидетельствовал вызов на Истинную дуэль во славу короля Алариха.
Каждое слово падало в тишину как камень в пропасть.
Ольга ахнула и схватилась за сердце. Тимофей побледнел, понимая, во что это превратилось. По толпе прокатился приглушённый стон — люди начали переглядываться и шептаться.
— Макс, — прошептала мать, хватая меня за руку. — Истинная дуэль… Боже мой, что он наделал? Этот гад! Моя бы воля, вскрыла бы ему глотку!
В её голосе звучал не только страх — ещё и ярость. Ольга знала, что это значит, и это пугало её. Да что ещё за Истинная дуэль?
Всеволод подошёл ко мне, его лицо было серьёзным как никогда.
— Парень, — сказал он тихо, но я уловил нотки сочувствия в его голосе, — Похоже ты довёл Ефима до отчаяния. Постарайся не сдохнуть.
— Вот так просто? — я усмехнулся.
— Нет, — покачал головой Мастер. — Не просто. Но Истинная дуэль не может быть отклонена. Это древний ритуал.
Отлично. Из огня да в полымя.
Старик всё ещё тяжело дышал после своей вспышки, но в его глазах горел безумный огонёк.
— Так, — Всеволод оглянулся. — Тебе принадлежит право выбора места поединка. Подумай хорошо, парень. От этого может зависеть твоя жизнь.
Выбор места… Мой мозг заработал с лихорадочной скоростью.Местность — это половина успеха любой охоты. Нужно анализировать не эмоциями, а холодным расчётом.
У меня есть рыси стихии воздуха. Их главные преимущества: скорость, манёвренность, способность использовать воздушные потоки. Что им мешает? Замкнутые пространства, препятствия, которые ограничивают движение.
У Ефима… Чёрт, я даже не знал, кого он может выставить, кроме какой-то «Лесной Фурии». Но он опытный Зверолов третьей ступени, значит, его питомцы будут сильными. Возможно, тяжёлыми, полагающимися на грубую силу. Может и не все, но всё-таки…
Открытое пространство. Вот что мне нужно.
— Вон тот Пустырь, — сказал я решительно и указал пальцем. -ближе к опушке безопасной зоны.
Всеволод задумчиво кивнул.
— Понятно.
Ефим злобно усмехнулся.
— Думаешь, открытое место тебе поможет, мальчишка? Ты даже не представляешь, с кем связался.
— Увидим, седой, — ответил я спокойно, намеренно растягивая последнее слово.
Эффект превзошёл ожидания. Лицо Ефима перекосилось от ярости, а руки на трости задрожали. Я запомнил его реакцию и решил проверить.
Николай Остапов поднял руку, привлекая внимание толпы.
