— При всём уважении, Всеволод, я ценю вашу позицию, — осторожно ответил Ефим, понимая, что нужно быть деликатнее. — Но управление деревней требует знания множества нюансов, которые не всегда очевидны со стороны. Каждое исключение порождает десять новых просьб… Поверьте моему опыту — система рухнет, если начать делать исключения.
Этот сопляк заставил его так говорить с Всеволодом! Мразь!
— Что касается долга, — продолжил Ефим, стараясь говорить ровно, — то здесь нет никаких личных мотивов. Закон для всех один. Да, возможно, что-то может показаться спорным, но вы многого не знаете. Все основания законны.
— Конечно, — кивнул Всеволод, но в его тоне Ефим уловил что-то неприятное. Не сомнение, но и не прежнее доверие. — Я не причастен к власти. Но причастен к зверям. Но ты прав, закон действительно должен быть един для всех.
Представитель потянулся за кувшином с водой.
— Ефим, — сказал он задумчиво, — Приручить ветряную рысь в одиночку — это серьёзное достижение.
Вот чёрт.Ефим понял, к чему клонит разговор. Они видят в Максиме ценность. Молодого, талантливого Зверолова, который может принести пользу.
— Мы не знаем, как всё было на самом деле, — лениво ответил Ефим. — Он мог купить зверя, или ему помогли. Его отец тоже был «талантлив», знаете ли. И где он сейчас? В земле.
— Ну да, — Всеволод подался вперёд. — Та история с медведицей. Напомни, а что там произошло?
Ефим на мгновение замер. Эта история была его больным местом.
— Александр погиб четыре года назад, — начал он медленно. — Обычно Алая Кость не подходит так близко к деревне, но та медведица… забрела. Александр попытался её приручить, но не справился.
Про медвежат староста решил не напоминать.
Всеволод задумчиво потёр подбородок.
— А сын не повторит ошибки отца?
— Вот о чём и говорю, — Ефим ухватился за соломинку. — Пока что он демонстрирует ту же самонадеянность. Приходит сюда, к вам, не подумав о последствиях. Бросает вызов авторитету старосты на глазах у гостей. Это говорит о незрелости.
— Или о смелости, — заметил Всеволод с лёгкой улыбкой.
Ефим стиснул зубы. Мастер явно симпатизировал мальчишке. Это было плохо. Очень плохо.
— Смелость без разума — безрассудство, — произнёс он. — А безрассудные Звероловы долго не живут. Он нарушил запрет.
— Тем не менее, — вмешался представитель, — такой талант терять жалко. Может быть, нам стоит взглянуть на завтрашнюю проверку на хворь? И если всё в порядке, то помочь? Научить его осторожности и дисциплине? Разве это не твой долг, как главного Зверолова деревни?
Ефим почувствовал, как внутри всё переворачивается. Они предлагали ему наставлять Максима! Того самого ублюдка, которого он хотел уничтожить. Это было издевательство судьбы.
— Я так и сделаю, — сказал он как можно ровнее. — Если болезнь действительно отступила, в чём я сомневаюсь, то я обязательно сообщу вам. А вы можете продолжать дела, угодные барону. Негоже вам задерживаться.
Всеволод отхлебнул вина и посмотрел на Ефима с выражением, которое старосте не понравилось.
— Знаешь, Ефим, — сказал он медленно, — А ты прав. Но сообщи нам, когда узнаешь, что к чему.
Представитель допил воду и поставил кружку на стол.
— Что ж, думаю, нам пора собираться в дорогу, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за гостеприимство, Ефим.
— Всегда рад видеть, — сказал он, тоже вставая. — Надеюсь, наши договорённости о расширении поставок питомцев остаются в силе?
— Разумеется, — ответил Всеволод. — Сообщи, как пройдёт проверка. Возможно, можно будет привлечь и Максима.
Эти слова звучали как приговор. Парень своим появлением открыл новые возможности, и теперь система, которую Ефим строил так долго, могла рухнуть.
Он проводил их до ворот, обменялся рукопожатиями и пообещал регулярно докладывать о ситуации.
Ефим медленно вернулся в дом, опустился в кресло и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.
Нужно думать. Ситуация сложная, но не безнадёжная. У меня всё ещё есть ресурсы, связи, опыт. Можно найти способ…
Ярость, которую он сдерживал последние полчаса, вырвалась наружу с разрушительной силой.
— ТВОЮ МАТЬ! — рявкнул он и с размаху ударил тростью по полу.
Рукоять болезненно отдала в ладони. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем пожаром, что бушевал в его душе.
Этот щенок разрушил почти всё за пять минут!!!
«Перспективный Зверолов». «Талантливый юноша».
Каждое слово жгло, как раскалённое железо.
Как я мог так просчитаться? Как он не сдох в опасной зоне?! МРАЗЬ!
Ефим привык контролировать ситуацию. Знать заранее все ходы противника, предугадывать его действия, подготавливать контрмеры. Это было основой его успеха — не гениальность, не удача, а холодный расчёт и информированность.
Но Максим оказался не тем слабым мальчишкой, каким его представлял староста. Он пришёл подготовленным. Чёрт, его поведение совсем не соответствует юнцу! И, что самое страшное, он припёрся с питомцем, который перечёркивал все финансовые ловушки.
Ефим поднял голову и уставился на портрет покойного барона. Старик смотрел с холста серьёзно и строго, словно осуждал за допущенную ошибку.
— Что бы ты сделал на моём месте, а, старая хитрюга? — пробормотал Ефим.
Но портрет молчал.
Староста встал и начал ходить по кабинету, пытаясь упорядочить мысли. Ярость постепенно остывала, уступая место привычному холодному анализу.
Ладно. Максим не беспомощный должник. Нужно менять подход.
Он остановился у окна, глядя на ухоженный сад. Солнце стояло уже высоко — близился полдень. Времени оставалось мало, если он хотел действовать сегодня же.
Мальчишка думает, что выиграл. Что его рысь решает все проблемы. Но он забывает главное — зверя ещё надо продать. А рынок питомцев — штука специфическая.
Ефим медленно улыбнулся, чувствуя, как в голове начинает формироваться новый план.
Королевская ветряная рысь действительно стоила невероятных денег. Но только в том случае, если найдётся покупатель, готовый заплатить справедливую цену. А что, если таких покупателей не окажется? Что, если единственные «заинтересованные лица» предложат смехотворную сумму? Парню некому продать рысь!
Один золотой. Ровно столько, сколько нужно для погашения долга.
Красота этого плана заключалась в его внешней честности. Никто не мешает Максиму продать рысь — стандартная рыночная цена. Бывает.
Выкупить рысь за один золотой, приручить, а потом рассказать о беспечности парня. Староста в любом случае в выигрыше, либо на мать наденут кандалы, либо королевская рысь достанется истинному настоящему Зверолову за бесценок.
Ефим стремительно поднялся в комнату на втором этаже.
В кабинете его уже ждали трое мужчин. Два Мастера — Кирилл и Василий — сидели в креслах у стены, а сборщик налогов стоял у окна, изучая какие-то бумаги. Все трое прибыли ещё вчера вечером по заранее отправленной просьбе старосты. Ефим не хотел, чтобы что-то пошло не так в такой важный день.
— Господа, — Ефим закрыл за собой дверь и прошёл к столу. — Ситуация изменилась. Планы придётся скорректировать.
Кирилл — широкоплечий мужчина лет сорока с жёсткими чертами лица — чуть приподнял бровь. На его руках тускло поблёскивали зелёные татуировки Мастера.
— Что-то случилось? — спросил он ровным тоном.
— Мальчишка оказался хитрее, чем я думал, — Ефим опустился в кресло за столом. — Только что явился сюда с ветряной рысью. При гостях от барона.
Василий подался вперёд.
— Значит, он действительно поймал зверя? Не сдох?
— Не просто поймал. У него Королевская ветряная рысь. Представляете, сколько стоит такой экземпляр?
Сборщик налогов оторвался от бумаг.
— Нам откуда знать, — сказал он с недовольством.
— Именно, — кивнул Ефим. — Неоткуда. Потому что редко про таких зверей говорят. Я как-то пытался изловить одну такую. Не вышло. И теперь у него есть все возможности расплатиться с долгами. Но мы всё равно получим выгоду.
Он встал и подошёл к окну.
— Тебя он уже видел, — староста кивнул на сборщика. — А вот вы двое… Независимо друг от друга заинтересуетесь покупкой рыси. И все предложите одну и ту же цену — один золотой.
Кирилл нахмурился.
— Мальчишка не дурак. Он не согласится продать такого зверя за гроши.
— Такую рысь почти не отличить от обычной стихийной, она ещё не развита, а опыта у него нет. В любом случае, выбора у него не будет, — усмехнулся Ефим. — Ему нужно спасать свою мамашу. Скажете, что в последнее время ветряных рысей стало слишком много, цены упали. Придумайте что-нибудь! Зверь молодой, без опыта — это тоже снижает стоимость.
Василий покачал головой.
— А если он откажется от всех предложений?
— Мне нужна эта рысь, — Ефим повернулся к сборщику налогов, — Продаст он её или нет, ты всё равно придёшь за его матерью сегодня же вечером.
Сборщик нахмурился.
— Досрочное взыскание требует особого обоснования. Барон не любит, когда нарушают установленные правила.
— А барон любит, когда ему недоплачивают налоги? — Ефим достал из стола кошелёк и отсчитал десять серебряных монет. — Сроки поджимают, новые указания от администрации. Придумаешь что-нибудь. К тому же, — он положил монеты на стол, — тебе полагается премия.
Сборщик взял деньги и кивнул.
— Понял. Особые обстоятельства, срочное распоряжение. Семья не выплатила долг в срок — применяем стандартные меры, ночь ничего не решает. Всё по закону.
— Именно так, — Ефим вернулся к столу. — Максим поймёт: либо он продаёт рысь за один золотой прямо сейчас, либо его мать отправляется на принудительные работы уже этим вечером.
Кирилл задумчиво потёр подбородок.
— А что с рысью потом? Она останется у того, кто купит?
— Зачем вам такой дорогой зверь? — Ефим усмехнулся. — Тот, кто её купит, тут же перепродаст мне по справедливой цене. Скажем, за пять золотых. Неплохая прибыль за час работы.
— А ты перепродашь её настоящим торговцам?
— Что я буду делать, не ваше дело. Не забывайте, кто вам платит. Вы всего лишь мелкие сошки закона!
Василий нахмурился, но затем кивнул и спросил:
— Когда начинаем?
— Сейчас! Кирилл, ты идёшь первым, найди его. Скажешь, что услышал о его улове и заинтересовался. Парень пришёл в богатый квартал вместе со зверем, наверняка вся деревня на ушах. Ведёшь себя как серьёзный покупатель — внимательно осматриваешь, хвалишь качества зверя. Потом объясняешь реалии рынка и делаешь предложение.
— А я? — спросил Василий.
— Та же схема, то же предложение.
— Понятно. А если мальчишка попытается торговаться?
— Объясните, что это максимум. Больше никто не даст. У него есть время до вечера на размышления. Как только стемнеет — наш друг, — он кивнул на сборщика, — отправляется за матерью.
Сборщик налогов аккуратно сложил бумаги.
— Всё ясно.
— Так… — Ефим откинулся в кресле. — Это дело требует особой деликатности. Не должно создаваться впечатления, что вы действуете согласованно.
— Разумеется, — кивнул Кирилл. — Мы все случайно узнали о продаже и независимо заинтересовались.
— Отлично. Тогда начинайте. Может быть, и Григория как-то к этому делу подключу.
Мастера поднялись и направились к выходу. Сборщик задержался у стола.
— А что, если представители барона заинтересуются этой историей?
— Они уже уехали, слава богу, — ответил Ефим. — А завтра мне будет что им доложить — талантливый юноша проявил неразумие, продал ценного зверя за бесценок из-за семейных проблем. Печально, но поучительно. Ну или мать отправилась на каторгу. Горевать о нём они не будут, мало что ли Звероловов в королевстве.
— Вообще-то их ценят, — усмехнулся Кирилл.
— Не настолько, чтобы переживать о каком-то молодом неопытном пацане с обычным стихийным зверем. Он совсем юнец, поведётся. Это же не прожённый опытом мужик.
