Нужно будет сказать деду Семёну, что стёкла на окнах у него такие отражательные. И так детально передают всё.
Батюшки! Как я не охнула от увиденного, не представляю, но закашлялась и сразу же поймала хмурый Лёхин взгляд в отражении.
— Надюха, ты пялишься? — спрашивает Лёха, а голос его становится ещё ниже и опаснее.
Так, мурашки, брысь пошли, а рот открывайся и спасай нашу задницу.
— А помнишь, как вы в детстве с пацанами в речке голышом плескались? — спрашиваю я первое, что пришло на ум, и замечаю, как Лёха резко выравнивается, опять теряя полотенце. — Вы же вечно меня бесили с братом. Так что я честно подсматривала, а потом с девками в школе делилась впечатлениями.
— Ты обалдела? И я узнаю об этом сейчас? — рычит Лёха, натягивая джинсы.
— А что, я должна была вам с Димкой всё рассказать первым делом? — не могу сдержаться и прыскаю от смеха.
— Мы были детьми, Надька! — возмущается Лёха и тянется за футболкой. — А мне сейчас не двенадцать.
И тут я ловлю себя на мысли, что ещё раз бы посмотрела, как он машет полотенцем, надевает и снимает с себя всё.
— Вижу, — не могу удержаться от комментария, и тут же получаю в затылок скомканное полотенце.
— Ну всё, Смородина, ты допрыгалась! — слышу за спиной, и в следующий миг меня хватают за талию и дёргают назад.
Я взвизгиваю, пытаюсь вырваться, но Лёха только хохочет:
— А ну?ка колись, что ещё делала, мелочь?
— Отпусти, медведь! — брыкаюсь, но без особого энтузиазма. — Дед Семён где? Или ты его тоже своей задницей и мышцами напугал?
— Так это ты испугалась и поэтому мне всё выдала? — не унимается Лёха.
Нужно придать себе грозный вид, ну или что?то ещё сделать, но я вдруг, непонятно по какой причине, начинаю краснеть и смотрю в его глаза.
— Он на пасеке, мёд качает, — неожиданно отпускает меня Лёха и отступает на шаг. Теперь он полностью одет — в старые джинсы и растянутую футболку с каким?то непонятным логотипом. — И если ты не прекратишь пялиться на меня, как на восьмое чудо света, я начну думать, что ты за мной следишь.
— Слежу я только за тем, чтобы ты не сломал что?нибудь в доме деда Семёна, — парирую я и радуюсь тому, что речь моя не пропала. — Ты же известный разрушитель. Так что теперь моя прямая обязанность — не дать тебе разрушить окончательно нашу деревню.
— Это кто ещё разрушитель из нас, — хмыкает Лёха. — Мне бы припомнить, как чья?то мелкая задница угнала табун лошадей.
— Ничего я не угоняла, — фыркаю я, а у самой тепло внутри разливается от воспоминаний. — Ладно, стриптизёр, можешь и дальше сидеть здесь, а я пошла. Деду Семёну помощь нужна. Мёд сам себя не выкачает.
— Твоя помощь? А ты ничего не перепутала? — поднимает бровь Лёха.
— Ты слишком долго прожил в городе, Сибиряков, — улыбаюсь я. — Он тебя испортил. А ещё ты забыл наши правила: кто первый схватил лопату — тот и прав. Так что я сейчас могу тебе продемонстрировать, как могу помогать.
— Нихрена не понял, но мне стало интересно, — хохотнул Лёха и сделал шаг ближе. — Пошли, покажешь, как ты в таком платьице будешь помогать деду с пасекой.
— Я?то в платьице, Лёх, — хмыкаю и быстро иду на выход. Мне нужен воздух, чтобы перестать представлять его голым. — А вот ты свои бубенцы слишком обтянул.
О том, что он слишком пахнет гелем для душа, я промолчала. И не потому, что забыла, а потому что желание пакостить этому медведю городскому у меня в крови и не исчезло даже с годами.
Мы выходим из дома и сразу же направляемся в конец улицы, где у деда Семёна стоит пасека. Там же у него и вагончик небольшой есть, да цветов луговых вокруг полно. Не место, а благодать для пчёлок. Но первое, что происходит, Лёха спотыкается о корягу и чуть не падает лицом в траву.
— Аккуратнее, городской, — хихикаю я. — А то дед Семён решит, что ты не помогать приехал, а отдыхать.
— Да я тебя… — начинает Лёха, но тут мы видим деда Семёна: он стоит возле ульев в специальном костюме пчеловода и машет нам рукой.
— О, явились голубки! — басит дед. — Ну, кто готов к работе? А то мёд сам себя не откачает!
— Я готова! — поднимаю руку я, игнорируя первые слова деда Семёна.
— И я… — начинает говорить Лёха, но тут происходит то, чего даже я не ожидала.
Пчёлы из первого улья взмывают вверх и, покружившись, устремляются в нашу сторону.
— Не шевелитесь и не машите руками, — шиплю на Лёху, а сама понимаю, что пчёлы слишком быстро учуяли запах Лёхиного геля для душа.
— Я?то не машу, — отвечает он.
— Ой, мамочки! — пищу я, потому что первой достаётся мне.
— Беги, Надюха!
— Дети, да вы чего? — не понимает дед Семён, но я уже особо не слушаю его.
Да чтобы меня, Надю Смородину, пчёлы начали жалить просто так? Это что такое вообще? Жаль, ответ мне дошёл слишком поздно, когда мимо меня пробежал Лёха к колонке с водой, к который прикручен шланг.
Глава 6
Да если бы мне кто?то сказал, что моё желание не говорить Лёхе, что от него слишком сильно пахнет, станет моей личной катастрофой, я бы… Да нет! Всё равно бы ничего не сказала.
У меня?то нет такой реакции на укусы пчёл. А вот Лёха не изменился в этом плане.
— Ну ладно ты, балбес городской, — продолжает бурчать дед Семён. — Забыл, что такое пасека и что мои красавицы на дух не переносят все эти ваши химические пахучки? Мылом мыться нужно было! — тычет в сторону распухшего Лёхи.
А я губы покрепче сжимаю, чтобы не ржать. Стоит расслабиться — и они сами растягиваются. Но тут дед Семён переводит на меня строгий взгляд, и я стараюсь сохранить всю серьёзность, которая ещё осталась.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/lina-mak/ne-vidat-tebe-moikh-tsypliat-sibiriakov-74443667/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
