Страница 2 из 4
– Знаю… я все знаю. Я чувствую. Вика была здесь. В комнатах пахло ею. Она по-особенному пахнет. Не так, как другие. Алена была похожа…но все же это не Вика.
Дни до встречи оказались наполненными ожиданием. Я заботился о том, чтобы Аят чувствовала себя как можно комфортнее и увереннее перед сеансом гипноза. Мы говорили о том, как это будет происходить, стараясь подготовить ее и избавить от возможных страхов. Я хотел, чтобы она знала, что независимо от того, что произойдет во время сеанса, я буду рядом, готов поддержать ее.
На пороге кабинета доктора Салимы я взял Аят за руку, пытаясь передать ей свою веру и силу.
– Мы это сделаем вместе, Аят. И найдем ответы, которые ты ищешь, — сказал я, и мы переступили порог, готовые столкнуться с прошлым и, возможно, найти путь к исцелению.
Аят держала меня за руку крепче, чем обычно, и я чувствовал, как волнение переплетается с ее надеждами. Мы оба искали в этой встрече ответы, которые могли бы осветить темные уголки прошлого и принести облегчение. Я жаждал хотя бы немного вырваться из мрака, разодрать эту пелену черноты. Я словно сам ослеп, как и моя девочка. Вокруг меня стало темно.
Мои собственные мысли выворачивали мне мозги. От надежды до страха. Страха не только за Аят и то, что она может раскрыть о той ночи, но и о Вике. Мне было страшно услышать имя Вики…страшно узнать, что она была причастна. Б*ядь! Я этого не переживу. Не смогу пережить. Что угодно, только не это.
Мы зашли в уютный кабинет доктора Салимы, где нас встретила красивая женщина лет сорока с теплой улыбкой.
– Аят, господин Ибн Бей, я рада вас видеть. Давайте попробуем вместе разобраться в ваших переживаниях, — ее голос звучал уверенно и успокаивающе.
Аят села напротив доктора, и я занял место немного в стороне, оставаясь в досягаемости для дочери, чтобы она чувствовала мою поддержку. Доктор Салима начала разговор, мягко ведя Аят через вопросы о ее переживаниях, о том, что она чувствует и о чем думает.
Когда приближался момент начала сеанса гипноза, мое сердце бешено колотилось от волнения. Я наблюдал за Аят, как она расслабляется под внимательным руководством доктора, и мои мысли невольно уносились к Вике. Что, если в глубинах сознания Аят скрыты воспоминания, указывающие на ее вину? Могла ли она действительно причинить боль моей дочери, убить Асию? Эта мысль была невыносима, и я чувствовал, как страх сковывает меня изнутри. Как я весь покрываюсь бусинками пота. Снова и снова думая об этом. Я молился. Я просил Всевышнего не дать мне настолько сломаться.
Я старался сосредоточиться на дыхании, напоминая себе, что причина всего этого — помочь Аят, а не искать виновных. Моя задача, как отца — поддерживать и любить свою дочь, независимо от того, что может быть раскрыто. Но для меня было важно, невыносимо важно узнать, что ОНА не виновата. Жизненно необходимо. Как воздух.
Глава 3
Доктор Салима начала говорить мягким, успокаивающим голосом, медленно ведя Аят сквозь процесс расслабления. "Дыши глубоко, Аят... С каждым вдохом ты становишься всё более расслабленной..." ее слова плавно заполняли комнату, создавая атмосферу доверия и безопасности. Я наблюдал, как моя дочь постепенно погружается в состояние гипнотического транса. Ее веки медленно опустились, и она казалась такой спокойной, так далекой от боли и страха, которые я видел в ее глазах столько раз. В глазах моей маленькой Асии я больше ничего не увижу…какая-то мерзкая тварь лишила ее жизни.
Доктор Салима начала аккуратно вести Аят сквозь воспоминания той ночи, той роковой ночи, о которой мы так мало знали, но которая оставила такие глубокие шрамы на душе моей дочери и в моей.
– Вернись к той ночи, Аят... Позволь себе вспомнить, что произошло...
Я затаил дыхание, словно боясь нарушить хрупкую нить, которая соединяла Аят с ее подсознанием. В моем сердце бушевали страх и надежда — страх перед тем, что она может вспомнить, и надежда на то, что эти воспоминания принесут ей и мне облегчение.
Каждое слово доктора Салимы, каждый вопрос были наполнены заботой и профессионализмом. Я чувствовал, как тонкая нить воспоминаний начинает пробуждаться в сознании Аят, приближая нас к разгадке того, что случилось в ту проклятую жуткую ночь.
Сидя в углу кабинета доктора Салимы, я наблюдал за процессом, чувствуя, как напряжение сжимает мне горло. Мое внимание было приковано к Аят, которая под внимательным руководством доктора погружалась в еще более глубокий транс. Видеть ее такой уязвимой и одновременно сильной было для меня настоящим испытанием.
Когда доктор Салима начала аккуратно направлять Аят сквозь туман ее воспоминаний, я ощутил, как каждая клетка моего тела напряглась в ожидании.
– Расскажи мне, что ты видишь, Аят, — ее голос был мягким, но властным, пробуждая глубоко спрятанные воспоминания.
И тогда Аят начала говорить. Ее слова были прерывистыми, смешанными с дыханием и паузами, но то, что она рассказывала, заставило мое сердце остановиться.
– Мы... были у реки... я и моя сестра... но там был кто-то еще.... Женщина…и мужчина.
Ее голос дрожал, но она продолжала говорить, шептать. То хрипеть. Ей было страшно.
– Кто это был, Аят? — терпеливо спрашивала доктор Салима.
– Это была... Лами... Она позвала нас, сказала, что мы пойдем погулять у реки и она что-то важное расскажет нам… о папе, — произнесла Аят, и в тот момент мое существование словно разделилось на до и после. Лами. Не Вика. Все это время я жил с убеждением, что Вика имела отношение к трагедии, но теперь... теперь передо мной открывалась новая глава, переписывающая историю. Мне стало трудно дышать, глотать. Моя дочь продолжала говорить, но ее слова звучали для меня как издалека, сквозь пелену шока и неверия. Лами, которая всегда казалась частью семьи, частью нашей жизни. Она убила…Проклятая тварь Лами! Сука, которую я столько времени прощал…которая обводила меня вокруг пальца.
– Что за мужчина там был?
– Не знаю…Он почти ничего не говорил. Я только слышала, как он топил Асию…он топил ее, потом бросился ко мне. Я пыталась убежать, но Лами схватила меня и швырнула. Я больно ударилась… и все… и темнота.
– Как звали мужчину?
– Я не помню…она не звала его по имени. Асия….Асияяяя…она утонула, они утопили Асию…папа…где мой папа?
– Тшшш, успокойся, Аят. Сейчас мы потихоньку будем выходить обратно.
Сеанс продолжался, но мои мысли вертелись вокруг одного — как я мог так заблуждаться? Какие еще гребаные тайны скрыты от меня?
С каждым словом Аят, всплывающим из глубин ее подсознания, моя уверенность в том, что я знал правду о той ночи, крошилась на моих глазах. Как вихрь, разрушающий все на своем пути, эти откровения переворачивали мое понимание прошлого. Казалось, мою грудную клетку разворотило, и сломанные кости рвали мою плоть на куски. Это было невыносимо. Я задыхался. Даже стакан воды не помог…мое горло полностью пересохло.
Мы вышли из кабинета доктора Салимы, и я вел Аят к машине, чувствуя, как на душе становится все тяжелее и тяжелее. Она шла рядом со мной, держась за мою руку, и в ее глазах я видел столько вопросов, на которые сам не мог найти ответов. По дороге домой Аят тихо спросила:
– Папа, ты найдешь Вику? Она вернется домой?
– Почему ты сказала Аллаена, когда пришла в себя? Почему?
– Я проклинала Лами… я никогда не называла вику Аллаеной. Папа…где Вика? Она когда-нибудь вернется?
Ее голос был полон надежды и одновременно страха. Она знала, что Вика была важной частью нашей жизни, и теперь, когда ее невиновность становилась все более очевидной, желание видеть ее снова казалось таким естественным. Для нее…Но пока еще не для меня. Да…одно обвинение снято. Самое страшное из всех. А что делать с Азимом…с Али… с чужим ребенком?
Но руки женщины, которую я безумно и болезненно люблю не замараны кровью моей дочери.
– Все не так просто, милая, — ответил я, глядя на дорогу, но видя перед собой лишь туман. Казалось, меня всего раздирает на части. Лами мертва…Сука! Я бы убил ее сам снова и снова, вспарывая ее гнилое нутро. – Мир, в котором мы живем, полон непредсказуемости. Я не знаю, где сейчас Вика, и не уверен, что она захочет вернуться.
– А ты бы хотел, чтобы она вернулась?
Да! Я бы хотел…какая-то трусливая, жалкая, ничтожная часть меня. Но переступить через ее измену, через мужиков, которые трахали ее тело. Я никогда не смогу с этим смириться.
– Нет…Вика – это наше прошлое. Наши пути разошлись.
Аят замолчала, уткнувшись лицом в стекло, и я знал, что она погружена в свои размышления, так же, как и я. Мысли о Вике вызывали во мне апокалипсис. Я хотел ее, я жаждал ее, я хотел ощутить ее запах, ее волосы под своими руками, ее кожу, ее плоть своим членом. Я был раздираем между облегчением от ее невиновности и горем от потери. Горем от того, что ничего невозможно вернуть назад. Если бы я тогда вступился за нее, поверил в ее невиновность, она бы не сбежала с этим ублюдком.
***
Я переверну все в проклятом доме Лами, я там камня на камне не оставлю. Кто этот мужчина? Кто этот сука, который убил мою дочь? Если он жив – то смерть будет для него недосягаемой мечтой. Я раздеру его голыми руками, я буду грызть его зубами и отрывать куски его плоти. Я вырву ему сердце.
Дойдя до дома Лами, я остановился на мгновение. Дверь была закрыта. Насрать, ни один замок не скроет от меня правды теперь. Я вышиб ее к чертовой матери, так что щепки разлетелись. Внутри царили полумрак и тишина. Мои шаги эхом отозвались в голых стенах. Родня Лами поторопилась опустошить дом и продать все, что в нем было. Разве что сам дом продать не смогли, потому что он не принадлежал Лами, а был записан на Рамиля и отходил мне в случае его смерти.
Я начал перерывать все в доме. Каждый уголок, каждый ящик, каждая полка были тщательно исследованы мной в поисках малейшего намека или улики. Мои движения были порывистыми и беспорядочными, но каждый предмет, который я трогал, приближал меня к истине. Книги, личные вещи, даже старые письма – разорвать, выпотрошить, вывернуть наизнанку. Оно лежало все здесь, сваленное на пол. Все то, что оказалось ненужным. Весь ее хлам, вытрушенный из шкафов и комодов. С каждой находкой я чувствовал, как адреналин накатывает волной, но желаемого я так и не находил. В комнатах царил хаос от моих поисков, но я не мог остановиться.
Я уже собирался уходить, когда мой взгляд упал на небольшую книгу, зажатую между старыми альбомами на верхней полке. С трудом дотянувшись, я взял ее в руки и понял – это был дневник. Дневник Лами. Открыв его, я начал вчитываться в строки, написанные ее рукой. С каждой страницей моя тревога росла, а сердце билось все сильнее. "Твою ж мать," – мелькнуло в голове, когда я осознал, что держу ключ к разгадке. Мои пальцы пробежали по обложке, прежде чем я решительно раскрыл первую страницу.
То, что я нашел внутри, заставило мою кровь закипеть. Лами, эта... б*ядская проклятая ведьма, шлюха гребаная... описывала свои встречи с каким-то мужиком, с любовником, в деталях, которые заставили меня реветь от злости и позора. Но это была лишь поверхность. В этих записях скрывались тайны, которые вспарывали медленно мою грудину, погружаясь лезвием правды прямо мне в сердце.
С каждой страницей я углублялся все больше и больше в грязь, в болото. Вот тут-то и вылезла наружу самая вонючая и склизкая подноготная. Самида. Да, Самида стояла за всем этим бардаком. Она манипулировала Лами, как куклой, втягивая ее в свои темные дела. Самида…хотела смерти моих дочерей, своих внучек. Б*ядь! У меня это не укладывалось в голове. Я не верил. Я не хотел в это верить…только на хрена Лами врать в дневнике…
Мои руки дрожали от ярости, от ощущения, что меня режут на куски, страницы шелестели под пальцами.
– Как она посмела? Как посмела….Аааааа! Как посмела? – громыхало в моей голове. Самида, которую я считал своей второй матерью, частью семьи, оказалась змеей. Ядовитой, опасной тварью. Зачем ей была нужна смерть девочек? Из-за Вики? Потому что они приняли ее? Зачем….Почему? Какого черта?
Не в силах сдержать дрожь в руках, я продолжал читать, а каждое слово, каждое признание Лами о Самиде только подливало масла в огонь. Моя кожа пылала изнутри. Они обе играли со мной, со всей моей жизнью, как с каким-то дешевым фарсом.
Когда я дочитал до конца, мое тело было настолько напряжено, что казалось, сейчас лопнет. Я рванулся с места, дневник все еще был в моих руках. "Самида, будь ты проклята, тварь," – прошипел я сквозь стиснутые зубы, направляясь обратно в наш дом, где эта ворона, ведьма делала вид, будто хранит семейный очаг. Этот дом скоро узнает, что такое настоящий гнев Ахмада ибн Бея.
Моё сердце билось, как барабан. Я почувствовал, как во мне просыпается зверь, дремавший всё это время под тяжёлым покровом обмана и лжи. Самида... Как я мог так слепо доверять ей? Как она могла так жестоко играть со мной, с моей семьёй, с нашими жизнями? Убить Асию! Нанять убийц! Заморочить голову шлюхе Ламии!
Я чувствовал, как гнев заполняет каждую клеточку моего тела, как кровь кипит в жилах, желая выплеснуться наружу и смести всё на своём пути. Это ощущение предательства, оно пронзало меня насквозь, оставляя ожоги на душе.
«Как она посмела?» – мой внутренний голос орал так сильно, что я едва не потерял контроль над машиной, мои виски лопались от боли. Скорость росла, словно я пытался убежать от этой горькой правды, но понимал, что никуда не деться. Это была моя жизнь, мой дом, моя семья – БЫЛА! Ее уничтожали! Методично, изнутри! Та, которой я доверял! С каждой милей, приближаясь к дому, я всё больше осознавал, что мне предстоит столкнуться лицом к лицу с Самидой. С тем, кто всколыхнул основы моего мира своими кознями. Старая сука! Я не мог понять, как она могла так далеко зайти. Были ли её слова о заботе и любви к нашей семье всего лишь частью её жестокой игры? Зачем? Мать вашу, зачем?
Это ведь не все, да? Я хочу знать больше. Я потяну за эту проклятую ниточку. Мне кажется, что я как слепец… шарю руками в темноте и нащупал твой черный силуэт.
Глава 4
Пора кончать с этой игрой. Самида... она думает, что контролирует ситуацию? Наивная. Я покажу ей, как Ахмад ибн Бей берет дело в свои руки.
Сначала – команда. Лучшие из лучших, которым я доверяю. Не те, кто давно прислуживает в доме и подвластен Самиде, а те, кто умеет делать свою работу тихо и эффективно.
– Следим за Самидой. Каждый ее шаг, каждое слово – мне на стол, – распорядился я. Мои ребята кивнули. Давно надо было работать с внешним штатом сотрудников из охраны и собственной службы безопасности.
Техника? Последние разработки. Ничего такого, что можно купить в обычном магазине. Камеры настолько малы, что их не заметит даже профессионал. Плюс прослушка – должен знать каждый ее шепот, каждый вздох.
План? Железный. Она пошевелит мизинцем – я буду знать. Самида любит играть? Ну что ж, посмотрим, как ей понравится, когда игра обернется против нее.
"Пора начинать," – сказал я себе, когда все было готово. Самида не знает, с кем связалась. Она думает, что может манипулировать всеми, что может вот так обвести меня вокруг пальца. Сука, которую я называл матерью. Убийца Асии. Пусть не своими руками, но убийца!
Пора кончать с этой игрой. Самида думает, что она умнее всех? Посмотрим, как она выкрутится.
Видеокамеры, жучки для прослушки, GPS-трекеры – использовал всё, что могло помочь мне узнать правду.
Разработал план действий, каждый шаг продуман до мелочей. Мои люди знали, что от них требуется. "Не дайте ей и шанса на новые интриги. Я хочу знать все: с кем она встречается, о чем говорит, куда ходит, а также полностью знать все ее передвижения день за днем на год назад" – давал последние указания.
Это было больше, чем слежка. Это была моя личная миссия – разоблачить Самиду. Я не собирался останавливаться, пока не докопаюсь до сути.
***
– Ведем ее. Едет к дому Умара.
Умар…брат Али. Что ей там нужно? Откуда она его знает? Считанные минуты, и я уже там. Вместе с моими ребятами наблюдаю за домом на экране. Мы слышим звук…на одежде Самиды есть жучок.
"Что эта змея замышляет на этот раз?" – думал я, когда увидел, как Самида входит в дом Умара.
Каждый их жест, каждый шаг заставлял мою голову работать на пределе, пытаясь уловить смысл их встречи. "Зачем Самида здесь? Что соединяет ее с Умаром?" – вопросы кружили в моем сознании, как вихрь.
– Тебе пора уехать, Умар.
– Это не входило в наши планы.
– Теперь входит. Сколько денег нужно, ты получишь, и чтоб завтра тебя здесь не было.
– У меня здесь дом и работа. Как я все оставлю?
– Хочешь жить – оставишь. Здесь на первое время. Потом будет еще. Уезжай, не то кончишь, как Али.
Я все это слышу и чувствую себя слепцом, чувствую себя глухим. Как будто я глубокий инвалид в вакууме. И этот вакуум засасывает меня в черную бездну чудовищной правды.
А потом мой взгляд застыл на Умаре. "Али... его брат... тот самый Али, который….с которым Вика, отец ребенка. Какая игра здесь ведется? Что эти двое планируют?" – я чувствовал, как недоверие и гнев растут во мне с каждой секундой. Решение допросить Умара после ухода Самиды становилось все более мощным. Из него вытянут правду вместе с его кишками, если будет молчать.
– Я узнаю правду, – прошептал я себе под нос. Сука…во что еще ты замешана. Что за дьявольская паутина. Откуда она началась и где заканчивается. Как ты меня так опутала, Самида…
Как только Самида скрылась за углом, я подал знак своим людям. Мои парни были как тени. Они мгновенно окружили Умара, едва он вышел на порог. Не давая ему и шанса на сопротивление, мы утащили его на заброшенный склад на окраине города. Место было мрачным и пустым, идеальным для серьёзных разговоров.
Умар заговорил не сразу. Пришлось отрезать ему палец на ноге и привязать вниз головой над чаном с кипятком. Тогда он стал более разговорчивым.
– Что она у тебя делала? Почему советует уехать и дает деньги?
– Она заплатила Али…чтобы он скомпрометировал…вашу жену.
– Что это значит? Говори! Они были любовниками?
– Нет! Не были! Никогда не были! Даже не общались!
Он сказал, а мне словно в грудь выстрелили. Я буквально ощутил, как разворотило грудную клетку. Поморщился от боли, выдыхая и чувствуя, как дерет пересохшее горло.
– Что значит не общались?
– Так за покупками всегда ходила с Азизой, та с Али разговаривала, а ваша жена молчала, как и положено. Самида платила мне за молчание. Нам.
Твою маааать! Твою, гребаную. Мать. Мне не просто плохо, меня прошибает холодным потом. Я стою перед ним и не чувствую ступней своих ног.
Слова Умара резали слух, каждое из них – как удар ножом по моей душе. Его голос дрожал, но я видел в его глазах правду. Самида... Она всё это время водила меня за нос, раскручивала свои интриги, а я плясал под её дудку. Я почувствовал, как внутри всё кипит от ярости. Она использовала братьев, как и многих других, чтобы ткать свою сеть лжи вокруг меня, вокруг Вики. Мои кулаки сжимались все сильнее, когда он рассказывал о её манипуляциях, о том, как она пришла к ним впервые.
Я едва сдерживал себя, чтобы не взорваться на месте. "Хватит," – отрезал я, когда Умар начал было еще что-то говорить. Мне было достаточно. Я узнал то, что нужно. С мрачным выражением я отвернулся, оставив его висеть над чаном.
Воздух казался тяжелым, насыщенным предстоящей бурей. Я знал, что мой мир уже никогда не будет прежним. Меня вывернуло…меня просто искорежило, и я весь словно кровоточил.
Умар не остановился.
– Я общался с Азимом, мы переписывались, – его слова были тяжелы, как будто каждое из них давило на него грузом. – Он... он часто жаловался. Говорил, что между ним и его женой нет ничего. Никаких отношений, Ахмад. Совсем. Что она ненавидит его…что она так и не стала ему женой! Никогда!
– Никогда? – заорал я и схватил его за волосы приподнимая вверх. – Как это – никогда? – меня всего трясло. Зуб на зуб не попадал.
– Он говорил, что это всё из-за Самиды. Что она что-то задумала... Использует его в своих играх, а его жена, что она его не любит и никогда не полюбит… – продолжал Умар, а я чувствовал, как в моем животе растет холодный комок. Моё сердце стучало все громче, словно пытаясь вырваться из груди.
– Что еще ты знаешь? – мой голос дрожал от злости и отчаяния. Я нуждался в правде, всей правде, чтобы понять, как далеко зашли эти интриги и что мне теперь делать.
