Иль Хариф

Умар покачал головой.

– Это всё, что я знаю, Ахмад. Прости. Пощади!

Я отпустил его…Наверное, только потому что после того, что он сказал, мне хотелось орать. Я орал. Просто беззвучно. Я орал всем своим существом. Я рвал глотку молча…

"Это твой конец, Самида," – прошипел я, заводя машину. Я был полон решимости разобраться в этом хаосе и восстановить справедливость. Неважно, какой ценой.

Просматривая страницы дневника Лами, мои глаза снова и снова останавливались на одном имени – Окси. "Проклятая проститутка Окси больше мне не соперница," – эти слова Лами эхом отзывались в моем сознании. Самида... Что же она сделала с этой женщиной? Я вспомнил, как внезапно пропала Оксана, моя верная любовница, которая многое терпела от меня.

Моё решение было мгновенным. "Найдите Окси," – приказал я своим людям, чувствуя, как каждая клетка моего тела напрягается от предвкушения новых открытий. Что еще скрывается за стенами нашего дома, за этими лицемерными улыбками Самиды? Куда еще она протянула свои паучьи лапы?

Когда мои люди вернулись с новостями, моё сердце замерло. Они нашли ее. Окси. Женщина, лицо которой было обезображено до неузнаваемости, еле держалась на грани жизни и смерти. Я почувствовал, как моя кровь стынет в жилах, увидев её такой.

Стоя перед ней, я едва узнал человека в этом изуродованном теле. "Что с тобой сделали, Окси?" – хотел спросить я, но слова застряли в горле. В её глазах я увидел бесконечную боль и страдание, которые не могли быть выражены словами.

Она с трудом дышала, каждый ее вздох был наполнен мукой. Я чувствовал, как внутри меня всё сжимается от ярости и отвращения к тому, что могла сделать Самида. "Как это могло произойти? За что?" – мои мысли кружили в бешеном вихре, ища ответы. Но их не было.

Сидя рядом с Окси, я понял, что это новый уровень зла, на который способна Самида. Моё желание разоблачить её и заставить ответить за все её преступления только усилилось.

– Я обещаю, Окси, тот, кто это сделал, будет наказан, – прошептал я, даже не зная, слышит ли она меня. – Назови мне имя? Скажи за что? Я хочу знать!

Когда Окси протянула мне лист, на котором было написано лишь одно имя – Самида, и рядом нарисован кружок с глазом внутри, я сначала ничего не понял. "Что это должно значить?" – промелькнуло у меня в голове, когда я вглядывался в нарисованный символ.

Но потом, медленно, словно туман рассеивался перед моими глазами, я начал понимать. Этот глаз... Самида следила за нами. Она видела каждую нашу встречу с Окси. Наш секс…вот что означает дырка и глаз… и взгляд Окси, полный отвращения.

ТВОЮ Ж МАТЬ! ГРЕБАНАЯ БОЛЬНАЯ ШАВКА! – хотелось крикнуть, но слова застряли в горле.

Отвращение и ужас захлестнули меня с новой силой, когда осознание заставило кровь вскипеть и броситься в лицо, а потом отхлынуть. Меня вырвало прямо там, рядом с Окси, которая смотрела на меня своими больными, исполненными страдания глазами. Это было как удар ниже пояса, от которого теряешь дыхание.

Шатаясь, я вышел на улицу, искал опору, чтобы хоть как-то удержаться на ногах. "Позаботьтесь о ней. Перевезите в лучшую клинику в столице и дайте ей всё, что ей нужно," – еле выдавил я своим людям, указывая на Окси. Мои руки дрожали, как и весь я. По моей спине ручьями тек холодный пот.

Когда я сел в машину, водитель посмотрел на меня с недоумением, но я только махнул рукой: "В клинику."

Мы ехали, а я не мог избавиться от воспоминаний о Самиде, её взглядах, её объятиях... Всё это теперь казалось таким фальшивым и отталкивающим. С иным смыслом. От которого кровь стыла в жилах.

Я не выдержал. Приказал остановить машину и выскочил наружу, где меня снова вырвало. Тело содрогалось от отвращения, а душа – от предательства, которое было совершено против меня, против Вики, против всей моей семьи.

Когда я вернулся в машину, лицо мое было бледным, а глаза – пусты. "Продолжайте," – прохрипел я водителю, и мы снова тронулись в путь. В этот момент я клялся, что Самида ответит за всё. Ее смерть будет страшной! А она умрет…она непременно умрет!

Глава 5

Этот врач... он знал правду. Правду о Самиде, о ее чертовых играх за моей спиной. Я не мог этого простить. Не мог допустить, чтобы она продолжала свои манипуляции, уничтожая жизни, как будто это была всего лишь игра. Тварь. Мразота. У меня в голове не укладывалось как вообще. Как, мать ее! КАК?! Но это были только цветочки…Я многого, оказывается, не знал вообще. Слепец, котенок, которого тыкали мордой в грязь, а он думал, что это сметана.

– Заберем врача, – приказал я, голос мой был жестким, не терпящим возражений. – Ночью. Без шума. Мы должны его вытащить, прежде чем кто-то что-либо заподозрит, – продолжал я, строя план мести, план того, как мне немного объяснят историю с кровосмешением. Я очень хорошо помню те дни после изнасилования, когда Алена лежала в больнице, а докторишка убеждал меня, что у нее есть куча повреждений. Сегодня повреждения будут у него самого. Никаких следов, никаких улик. Если Самида думала, что она может играть со мной, она жестоко ошибалась. А точнее, она уже наигралась. Теперь играть буду я.

Я чувствовал, как внутри меня все кипит от гнева, от адской жажды самой кровавой мести. Этот врач явно прятал за пазухой ключи к многим дверям, закрытым для меня до сих пор. И я был готов на все, чтобы их открыть.

План был готов. Мы знали, что делать. Эта ночь станет решающей в борьбе против Самиды и ее козней. Я не остановлюсь, пока не узнаю всю правду. Пока не смогу смотреть в зеркало, не чувствуя вины за то, что позволил всему этому случиться.

Как только стемнело, мы уже были на месте. Мои люди, как тени, скользнули внутрь, не давая камерам безопасности и охране и шанса нас заметить.

– Быстро, тихо, – прошипел я, когда мы подкрадывались к его кабинету. Мы знали его расписание, знали, когда он будет один. Все было продумано до мелочей. Дверь кабинета легко поддалась, и мы ворвались внутрь. Удивление и дикий страх в глазах врача, когда он увидел меня, были ответом на мои подозрения. Ублюдку точно есть, что скрывать и чего бояться.

– Ты пойдешь с нами, – грубо произнес я, когда двое моих людей схватили его за руки и заломили их за спину. Все произошло быстро. Он пытался сопротивляться, но был не в силах противостоять нам. Мы вытащили его на улицу, бросили в машину и уехали, прежде чем кто-то из персонала клиники успел понять, что произошло.

Я молчал. Врач изредка пытался умолять отпустить его, давил на жалость, говорил о жене и детях, но его плаксивый голос только раздражал меня. "Молчи," – рявкал я каждый раз, когда он начинал свое мерзкое нытье. Противный слизняк. Трусливая, продажная тварь точно что-то скрывала.

Мы привезли его туда, где обычно разбирались с подобного рода швалью. Здесь он будет говорить. Здесь он раскроет все карты Самиды. Я посмотрел на него, видя в его глазах страх и отчаяние.

– Начнем, – произнес я, когда мы ввели его в заброшенное здание, где его ждал допрос. Сегодня ночью я узнаю правду. Любой ценой. Для того, чтобы он долго не тянул с ответами, мы ему помогли и отрезали одно ухо. Он выл и орал как резаный кабан. Мои люди подвесили его на крюк за вывернутые вверх руки.

В заброшенном помещении, где каждый шорох звучал как приговор, я стоял перед врачом, чье лицо искажал дикий, первобытный страх.

– Говори, – его глаза встретились с моими, и я видел в них панику. – Что она тебе приказывала делать?

Он колебался, губы его дрожали.

– Я... я не могу... – начал он, но его слова прервал мой холодный взгляд.

– Ты можешь и будешь, иначе останешься без второго уха! – мой голос был железным. Я наступал ближе, и он понимал, что уйти от ответов ему не удастся.

– Она... она заставляла меня делать вещи... Неправильные вещи, – наконец вырвалось у него.

– Какие вещи? – мое терпение на исходе. Я чувствовал, как адреналин бурлит в моих венах. Этот врач держал ключ к разгадке, и я должен был его получить.

– Искусственное оплодотворение, – его голос дрожал. – Она планировала все... с использованием вашего... вашего генетического материала.

Мое сердце на мгновение остановилось.

– Что ты сказал? – мои кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели.

– Она хотела ребенка... вашего ребенка. И использовала других женщин для этого...Ваша вторая жена... и Алена... – он говорил, а я чувствовал, как моя душа тонет в отчаянии. Меня беспощадно затошнило, но ярость была сильнее. Холодный пот выступил по спине. Я пошатнулся, как будто меня ударили в солнечное сплетение.

– Как долго это продолжалось? – я едва узнавал свой голос, насколько он был наполнен яростью и болью.

– Годы, – простонал он, по его лицу стекала кровь и попадала ему в рот, он плевался и дергался от ужаса. – Я не мог отказаться... Она угрожала мне.

Я отошел назад, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Самида... Как мне не хватило ума увидеть это раньше? Как я мог допустить, чтобы она так далеко зашла?

– А ты не думал о том, что сделаю с тобой я, когда узнаю? – прошептал я, повернувшись к врачу. Он сломлен и испуган, но его страх ничто по сравнению с тем, что теперь чувствовал я.

– Сколько раз? – мой голос был почти шепотом, я не мог говорить, мое горло горело огнем.

Врач смотрел на меня, и его глаза были полны слез.

– Много... Много раз, Ахмад. Она была одержима идеей иметь ребенка от вас. Вашего ребенка, который бы принадлежал только ей. Были неудачи, были выкидыши…эмбрионы не приживались.

Я с трудом воспринимал его слова. Это звучало как самый страшный кошмар.

– Аят и Асия? – едва слышно спросил я.

– Да, близняшки...Это плоды искусственного оплодотворения…Это ваши дети и Самиды...ч

Мир вокруг меня закачался, будто я стоял на краю пропасти.

– И Алена? – слова застревали в горле.

– И Алена тоже... Она была всего лишь сосудом. Самида убедила ее, что это будет ваш ребенок. Но Алена... она никогда не знала правды.

Я почувствовал, как ноги подкашиваются. Все, во что я верил, все, чем я дорожил... это было ложью. Отравление моей первой жены, то, что из нее делали сумасшедшую и прятали в больницу… а в это время над ней проводили опыты, отношения с Аленой, беременность... Все это было частью жестокой игры Самиды.

– Почему? – это был единственный вопрос, который я мог сформулировать сквозь бурю эмоций, бушующих во мне.

– Она... она хотела власти, Ахмад. Хотела контролировать все. В том числе и вас. Ребенок от вас... это был ее способ укрепить свои позиции, – врач говорил, и каждое его слово было как удар ножом. – она…она любила вас, как мужчину…как не жутко это говорить.

Я стоял там, сломленный, пытаясь собрать воедино обломки своей жизни. Самида... Что я сделаю с тобой, Самида? Этот вопрос эхом звучал в моей голове, глядя на врача и слушая его ужасающие откровения.

– Стой, что ты только что сказал? – я не верил, я все еще ни во что не верил. Картинка не складывалась. У меня адски болела голова. Она раскалывалась, и по мне градом катился холодный пот.

– Слепота близняшек... это не от отравления. Это генетическая мутация, – врач смотрел на меня с сожалением, словно каждое его слово было тяжелым камнем. Он бросал эти камни в меня, и я истекал кровью.

– Генетическая мутация? – я повторил, чувствуя, как мой разум отказывается принимать эту информацию.

– Да, Ахмад. Ваши гены...Кровосмешение. Когда Самида использовала ваши генетические материалы... она не учитывала риски. Риски для ребенка, – его голос дрожал, словно он адски боялся моей реакции. Не зря боялся, потому что он даже не представляет, что я с ним сделаю.

Мои руки сжались в кулаки.

– Ты реально хочешь сказать, что Аят и Асия ЕЕ дети? Мои и ЕЕ?

Врач кивнул, и я почувствовал, как омерзение и гнев во мне нарастает с каждой секундой.

– Я очень сожалею, Ахмад. Я... я не знал, как вам это сказать. Самида... она угрожала моей семье, – он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах только животный страх.

– А еще и платила, да? Очень хорошо платила! Моими деньгами! Отрежьте ему руки, ноги, член и закопайте падлу живьем прямо здесь.

– Нет! Ахмад! Нееет! У меня пятеро детей! У меня…

– Самида обеспечила твою семью на несколько жизней вперед!

***

Сердцебиение участилось, когда я переступила порог кабинета доктора Владиславы Владимировны Устиновой. Свет в комнате был приглушённый, и большой монитор УЗИ занимал центральное место среди медицинского оборудования. Доктор Устинова улыбнулась мне, её взгляд излучал тепло и профессионализм.

– Здравствуйте, Вика. Как вы себя чувствуете? – её голос был спокойным и дружелюбным.

– Немного нервничаю, – призналась я, улыбаясь в ответ и забираясь на процедурный стол.

Доктор Устинова аккуратно подняла край моей рубашки, нанеся холодный гель на живот. Следующие минуты были полны ожидания, пока ультразвуковой датчик плавно скользил по коже, в поисках чёткого изображения малыша внутри меня.

– Вот, посмотрите, – доктор указала на монитор, где мелькали образы. Мое сердце пропустило удар, когда я увидела маленького человечка, который так активно двигался в моём животе.

– Как он? – невольно вырвалось у меня, а мои глаза словно прикованные к экрану.

– Всё отлично, Вика. Малыш развивается в соответствии со сроком, – доктор улыбнулась, переходя к другим измерениям, проверяя здоровье моего будущего малыша.

И тут она сказала то, что заставило мое сердце запеть от счастья:

– Поздравляю, у вас будет мальчик. Второй сын…Говорят, сыновья рождаются только у сильных женщин…но тех, которых нужно защищать.

Мальчик... Эти слова эхом отзывались в моей душе. Слезы радости непроизвольно навернулись на мои глаза. Ещё один мальчик, ещё одна жизнь, которую я обещала оберегать всем сердцем.

– Спасибо, – еле слышно прошептала я, не в силах отвести взгляд от экрана, где мой маленький сын продолжал свои первые танцы, не зная, как много радости он уже принёс в мою жизнь.

После визита к доктору, мир казался мне другим, наполненным новыми красками и ожиданием чуда. Вернувшись домой, я обнаружила Оксану, уже приступившую к подготовке детской комнаты. Следом за мной в дверях появилась и она, вооружённая каталогами мебели и улыбкой до ушей.

– Вика, представляешь, сколько всего нам нужно подготовить! – воскликнула Оксана, разворачивая передо мной страницы с разнообразными кроватками и комодами.

Мы вместе погрузились в мир детских товаров, выбирая идеальную кроватку для моего малыша. Я коснулась живота, представляя, как мой новорожденный сын будет спать в ней, покрытый мягким одеялом, которое я уже успела купить.

– Они будут такими друзьями, – размышляла я вслух, глядя на Сашу, играющего со своими игрушками в уголке комнаты. – Мои мальчики... как они будут играть вместе, смеяться...

Оксана положила руку мне на плечо:

– Ты будешь замечательной мамой для них обоих, Вика. Твоя любовь и забота сделают их счастливыми. А моя тетя навяжет им кучу носков и пинеток. Это она любит делать.

Мы провели весь день, украшая комнату, выбирая обои с забавными мультяшными персонажами и мягкий коврик, на котором мои сыновья будут играть. Вечером, уставшие, но довольные проделанной работой, мы устроились на диване с чашками ароматного чая.

– Представляешь, Оксана, как это будет... Мои малыши вместе. Это будет новая глава в нашей жизни, – я улыбнулась, ощущая тепло от мысли о своей растущей семье.

– Ты справишься. Я бы сомневалась в ком угодно, но не в тебе. И…присмотрись к Мухаммаду. Ты ему очень нравишься.

– Ксюш…нет, давай не будем об этом. Только не босс.

– А что? Какая разница?

– Он женат кроме всего прочего!

– Пыф, ему можно иметь несколько жен. Да и зачем свадьба. Можно жить припеваючи и без нее.

– Я не хочу. Мне не нужны больше никакие отношения.

– Ну это пока… а потом мальчикам все же нужен будет отец.

– Женатый мужик?

– Ну кто знает, как все повернется. Ладно, я побежала. Мне сегодня нужно три сайта оформить. Да и у тебя есть проект.

***