— Он провёл со мной десять минут. Разговаривал, отвечал по существу, жаловался на поясницу и на нехватку переходников. Никаких внешних признаков заражения. Я бы не отличил его от любого другого человека на этой базе.
— Дальше.
— Я попросил у него доступ к данным «Био-Фарм». Он сел за терминал и вместо того, чтобы дать мне доступ к разделу, начал поднимать себе права и снимать защиту записи с основного массива. Каин заметил это на четвёртой строке. Когда я его окликнул, он повернулся, и у него были белые глаза. После этого он инициировал форматирование.
— Остановили?
— Каин смог сдержать процесс на четыре минуты, пока Дарья не остановила форматирование и не запустила восстановление. Потеряли часть, но не всё. Синицын взят, пристёгнут в серверной, сейчас находится под присмотром.
— Что он говорит?
— Ничего. С того момента, как повернул голову, он не произнёс ни слова.
Майор повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Смотрел долго и очень пристально, но его взгляд всё ещё казался отсутствующим. И я вдруг понял, что за этим взглядом стоит не оценка доклада, а что-то иное.
Он что-то решал, а я стоял напротив и ждал решения или приказа.
И вдруг его лицо просветлело. Он даже улыбнулся.
— А это многое объясняет, капитан.
Я нахмурился.
— Смотрите. — Михеев повернулся к карте и прокрутил сегмент. — Я всё не мог понять, почему рой выбрал для атаки именно этот сектор. Зачем ему фронтир и шахтёрские поселения. Если присмотреться, они не трогают молодые колонии, которые только начали осваивать планеты. И в центр до недавнего времени не лезли вообще.
— Я не понимаю, как это связано с тем, что я сказал.
— Потерпите, капитан. Сейчас поймёте.
Он снова прокрутил карту, и передо мной открылись три новые точки, помеченные жёлтым.
— Это наши врата, — указал майор на одну. — А эти две находятся под юрисдикцией «Био-Фарм». Вот здесь их основной исследовательский центр и производство медикаментов. А здесь, — он ткнул в следующую, — сеть лабораторий по изучению внеземных вирусов и бактерий.
— Вполне логичный ход со стороны противника, — сказал я. — Если в «Био-Фарм» нашли то, что способно их убить, то...
— Я тоже об этом подумал. Но у меня возник закономерный вопрос: как они узнали, куда бить?
— Возможно, бактерии способны считывать нашу память. После захвата лаборатории на Полигоне-9 они могли просчитать направления для атаки.
— Могли, — не стал спорить Михеев. — И об этом я тоже думал. Но мне не давал покоя фронтир. Что они планировали? В чём стратегическая хитрость? На этих планетах нет военной инфраструктуры, нет ничего, что могло бы затормозить наше контрнаступление. Да, они обрубили поставки полезных ископаемых и взвинтили цены на рынке, но...
— Я всё ещё не понимаю, — покачал головой я.
— Вот и я не понимал. Пока ты не рассказал мне о Синицыне.
Он выпрямился.
— А теперь пазл сложился. Я проследил закономерность, но никак не мог поверить в картину, которую увидел. Смотри ещё раз.
Михеев уменьшил проекцию, чтобы я видел весь сектор целиком.
Я смотрел на красные и жёлтые точки. И на серые, полностью отрезанные. И всё ещё ничего не понимал.
— Все они находятся под юрисдикцией «Рудкофф», — выдохнул майор.
И я замер...
Потом шагнул вглубь карты и начал всматриваться. Точка за точкой. Я поднимал сводку по каждой, сверял принадлежность, смотрел, кто держит узел и кто платит за обслуживание. Каин выводил данные быстрее, чем я успевал запрашивать.
И чем дольше я смотрел, тем сильнее убеждался, что майор что-то нарыл.
— Да, — сказал я наконец, — кажется, вы правы.
— А теперь вишенка на торте. — Михеев ухмыльнулся. — Вот эти две точки в центре галактического союза атаковали одновременно с нашей базой. И угадай, кто оплатил пошлину за проход через врата.
— «Рудкофф», — без запинки ответил я.
— Именно.
Он отступил на шаг и посмотрел на карту, будто видел её впервые.
— Они почти шестьсот лет пользовались нашими технологиями. Исправно платили пошлину за каждый проход. И только теперь им внезапно потребовался контроль над вратами. Вся эта возня в кабинетах, скупка акций, попытка слияния с нами... Теперь всё обрело смысл. Нет, мотив и раньше казался понятным. Деньги. Но сейчас...
— Вы думаете, что кто-то из правления «Рудкофф» заражён?
— Я в этом уверен. Ты сам говорил, что мы ни черта не знаем о том, с чем воюем.
Я смотрел на красные точки и думал о Гирееве. О Лебедеве. О схеме, которую Санёк собирал двое суток без сна: слабые миноритарии, скупка акций через «Рудкофф», слияние корпораций ради монополии. Мы тогда решили, что докопались до дна.
Дно оказалось ниже.
— Нам нужно срочно выбираться отсюда, — пробормотал я. — Мы можем как-то ограничить перемещение судов «Рудкофф» через наши врата?
— Только санкции. А для этого нужны основания.
— Разве у нас их недостаточно?
— Всё это косвенные доказательства. — Михеев повёл рукой вдоль карты. — Их можно трактовать двояко. В «Рудкофф» сидят не дураки, и у них наверняка есть обоснование для каждого рейса. Запросы, накладные и всё такое. Меры, о которых мы говорим, принимаются не единогласно. Это решает совет корпораций, а влияние «Рудкофф» там далеко не последнее. При правильной подаче всё это выставят как совпадение. Мало того, их юристы без особого труда сделают крайними нас.
— Капец, — только и смог выдавить я.
— Ещё какой, — хмыкнул майор. — Ладно. Сейчас для нас главное выбраться отсюда и доложить обо всём Потапову. С бюрократией он разберётся сам.
Он помолчал.
— Да, кстати. Мы можем допросить Синицына? Точнее, не его самого, а то, что в нём сидит.
— Понятия не имею, — пожал плечами я. — Мы никогда этого не делали. Я даже не уверен, что рой сможет нас понять.
— Он понимает, — уверенно заявил Михеев и кивнул на карту. — Ещё раз посмотри внимательнее. Он всё прекрасно понимает.
Из кабинета я вышел с ощущением, что мне подсунули не ту задачу.
Шесть суток я жил в одной системе координат. Есть база, есть двести двенадцать тварей, есть выход наверх, который нужно найти. Задача паршивая, но понятная: враг снаружи, мы внизу, между нами железо и темнота.
Теперь эта система развалилась.
Я шёл по коридору командного центра, хромал вдоль стены и перебирал то, что видел на карте. Красные точки на фронтире. Жёлтые на узлах «Био-Фарм». Серые, отрезанные наглухо. И все до одной в зоне ответственности «Рудкофф».
«Каин».
«Слушаю».
«Прогони по архиву. Экспедиция, которая привезла колонию из другой галактики. Кто её снаряжал, кто был на борту».
«В массивах, что мы имеем, этого нет. Есть ссылки на предшествующие материалы».
«Дай угадаю: геологоразведка?»
«В двух местах фигурирует формулировка о полевой партии. Без принадлежности. Геологоразведка. Дальние партии, которые лазают по мёртвым системам в поисках того, что можно выкопать и продать. Профиль "Рудкофф"».
Я остановился посреди коридора и постоял, держась за стену. В голове всплыли слова Михеева:
«Шестьсот лет они платили пошлину и шестьсот лет их всё устраивало. А потом кто-то из них притащил из чужой галактики то, что оказалось умнее всех, и корпорация внезапно захотела врата себе».
Слишком ровно ложится. Настолько ровно, что я себе не поверил.
«Каин, запиши это отдельно. Как гипотезу. Фактов нет ни одного, так что ничего по ней не считай и никуда не подставляй».
«Записал».
В серверной ничего не изменилось.
Гудели вентиляторы. Шурик сидел за столом в окружении разобранных дисков, и переходников рядом с ним теперь их лежало шесть, а не четыре. Где он взял ещё два разъёма, я решил не спрашивать.
Карина всё так же спала в кресле, а её веки вздрагивали.
Синицын лежал на полу, пристёгнутый к стойке, в той же позе, в какой я его оставил. За полтора часа он не сдвинулся ни на сантиметр.
— Живой? — спросил я.
— Дышит, — отозвался Шурик, не поднимая головы. — За всё время ни звука. Я пару раз проверял, не помер ли. Дышит и моргает.
— Моргает?
— Ага. Редко, но моргает. Я засекал, ровно раз в минуту. Я уже тридцать раз проверил.
Я посмотрел на Синицына, и в этот момент он как раз моргнул.
— Чего майор хотел? — спросил Шурик.
Я сел в свободное кресло и вытянул ногу.
— Показывал карту врат. Он там нашёл закономерность.
— Какую?
Я рассказал. Про фронтир и шахтёрские поселения, до которых рою, казалось бы, нет дела. Про узлы «Био-Фарм» с лабораториями по внеземным бактериям. Про две точки в центре союза, атакованные одновременно с нами, и про то, кто оплатил проход.
Шурик слушал и постепенно переставал ковыряться в разъёме.
К концу он уже сидел прямо, с отвёрткой в руке.
— То есть майор считает, что в правлении «Рудкофф» сидит зараза.
— Он в этом уверен.
Шурик медленно положил отвёртку на стол.
— Костя, я работал по их сетям два года. Димон гонял нас именно туда, с третьего курса. Юридический департамент, транспортные потоки, логистика. Он говорил, это учебные цели, отрабатываем проникновение на живом противнике.
— И?
— И если майор прав, то Димон работал не на корпорацию.
Он посмотрел на Синицына. Тот лежал и смотрел в ответ.
— Он работал вот на это.
В серверной стало тихо.
— Мы не знаем этого наверняка, — произнёс я. — Пока это только карта и одна закономерность, построенная на гипотезе без оснований.
— Ага. — Шурик взял отвёртку и повертел в пальцах. — Только я теперь спать не смогу.
Он вернулся к дискам и до вечера почти не разговаривал.
Каин закончил через шесть часов.
Я к тому времени успел сходить к Тарасу, посмотреть на контур, вернуться и даже поесть. Карина проснулась и просидела в кресле с закрытыми глазами ещё минут двадцать, приходя в себя. Шурик добил третий десяток дисков.
«Готово, — сказал Каин. — Все перенесённые данные обработаны».
«Что есть?»
«По вирусному направлению материал обрывочный, протоколы идут с пропусками. Работать с ним пока не имеет смысла. По формам заражения кое-что есть».
«Давай».
