Герои Баланса
Александр Тарарев
Юрий Тарарев
Уважаемые читатели начинаем третий эпизод серии «Звездный бруствер» - «Герои Баланса».
Мы привыкли считать тишину Вселенной проклятием. Радиотелескопы вслушиваются в пустоту — и слышат только шум. Мы отправляем сигналы, строим гипотезы о «Великом фильтре» и «Тёмном лесе» и ничего. Но что, если тишина — не признак катастрофы, а признак зрелости?
Что, если развитые цивилизации не летят к звёздам, а сворачиваются внутрь. Они не взрываются наружу в огне экспансии, а схлопываются в точку, где вычислительная плотность бьёт все рекорды. И тогда наблюдаемая Вселенная пустеет.
Но, так ли это хорошо?
Герои крейсера «Коршун» посмотрели на эту проблему совсем с друг стороны.
Встречайте первую книгу эпизода «Герои Баланса».
Александр Тарарев, Юрий Тарарев
Герои Баланса
ЗВЕЗДНЫЙ БРУСТВЕР
Эпизод 3
ГЕРОИ БАЛАНСА
Пролог
Крейсер «Коршун» медленно барражировал недалеко от незнакомой планеты. Серебристая обшивка корабля струилась холодным светом — тысячи мельчайших царапин от микрометеоритов превращали поверхность в матовое зеркало. Два основных маршевых двигателя на корме тихо светились призрачно-синим, поддерживающим минимальную тягу, светом. Носовая часть, заострённая, как клюв хищной птицы, рассекала разреженный газ межзвёздной среды, заставляя его слабо фосфоресцировать вдоль обводов корпуса.
Со стороны казалось, что крейсер парил, удерживая позицию в гравитационном колодце планеты, словно хищник, замерший перед прыжком. Рядом с «Коршуном» барражировали звездолеты, подаренные Высшей Сущностью. Их корпуса отливали тёплой бронзой, и отражая свет местной звезды, казалось, пылали жаром. Линкоры, огромные, изящные, с плавными обводами. На обшивке каждого мерцали сотни навигационных огней, которые перемигивались, создавая иллюзию живого существа, дышащего в вакууме.
— Мы у планеты Ыссыл, — доложил капитан Ник Робинсон.
Ник сидел в кресле, пальцы левой руки лежали на подлокотнике, правая — бегала по клавиатуре. Зрачки капитана расширились, ловя каждую деталь на панорамном экране. Экран — цельная стена выгнулся полукругом, охватывая радиус обзора в сто сорок градусов. Нижняя часть экрана показывала данные в реальном времени: температуру корпуса, дистанцию до планеты, спектральный анализ атмосферы. Взгляды дежурной смены на мостике обратились к экрану.
Перед эскадрой на фоне черноты космоса, плыла планета Ыссыл. Вращение неторопливое, величественное — один полный оборот за тридцать стандартных часов, как подсказывал боковой датчик. Ось наклонена на пятнадцать градусов, поэтому северное полушарие сейчас освещено чуть ярче южного.
Континенты покрывали зелёные массивы с множеством оттенков, изумрудный, малахитовый, оливковый, местами почти чёрный от густоты крон. Леса располагались плотными пятнами, иногда сменяясь светлыми прогалинами — возможно, лугами или саваннами. Сквозь зелень прорезались серебристые нити рек. Реки вились, петляли, собирались в более широкие русла, затем разбегались веером дельт. Голубые блюдца озёр лежали в низинах, некоторые округлые, некоторые вытянутые, поблескивали зеркальной поверхностью.
Океаны отливали бирюзой и сапфиром. Местами океан темнел, приобретая цвет глубокого индиго, там глубина уходила на километры, и солнечный луч не доставал дна.
Над полюсами тянулись облака — лёгкие, перистые, они закрывали шапки ледников, но кое-где лёд прорывался наружу, сверкая холодным синим свечением. Ледяные поля сползали к воде, образуя причудливые языки и трещины, видимые даже с орбиты.
Ближе к экватору клубились грозовые тучи. Плотные, многоярусные, с плоскими вершинами, уходящими в стратосферу. В их глубине вспыхивали молнии, целая цепочка разрядов, каждый длиной в несколько километров. Между вспышками проходило две-три секунды, затем новая, в другом месте. Гроза двигалась с запада на восток.
Атмосфера светилась тонкой голубоватой дымкой. Спектральный анализ показывал высокое содержание кислорода — двадцать три процента. Азот, углекислый газ, следы аргона. Температура в экваториальной зоне — плюс двадцать два по Цельсию. Идеальные параметры.
Никто на мостике не произнёс ни слова. Только один из пилотов медленно выдохнул, и этот выдох прозвучал громче, чем обычно.
— Леса… — прошептала Ирина Соловей, не отрывая взгляда от экрана. — Настоящие леса.
— И океаны, — добавила Лея.
Она стояла чуть позади Ирины, скрестив руки на груди. В её голосе слышалось то, чего никто не слышал раньше. Тоска по чему-то давно забытому. Может, по дому, который остался в далёком прошлом. Правая рука Леи медленно поднялась к горлу, коснулась маленького кулона на тонкой цепочке — серебряной капли, скрытой под воротником формы.
Шерр забыла о напускном безразличии. Она отошла от переборки, где только что стояла, делая вид, что рассматривает трещину в пластиковой панели. Подошла ближе и встала с Леей. Глаза Шерр — зелёные, острые — впитывали каждую деталь на экране.
— Планета Ы-с-с-ы-л, — произнёс Боев по буквам, - с ударением на вторую Ы.
Он наклонил голову к правому плечу, прикрыл глаза на секунду, словно пробуя название на вкус. Губы шевелились беззвучно, повторяя каждый слог. Потом кивнул сам себе и открыл глаза.
— Звучит как… отдых.
— Так и есть, — подтвердил Цесол.
Он не отрывался от консоли, напряжённо манипулируя управлением. Перед ним вращалась трёхмерная модель планеты, подсвеченная спектральными зонами. Зелёные и жёлтые — покрывали всё. Ни одного красного или фиолетового пятна. Цесол активировал громкую связь и объявил:
— Друзья, я обработал данные, и вот что получилось: гравитация очень комфортная всего половина от земной. Атмосфера — пригодна для дыхания без адаптации. Средняя температура — плюс двадцать два. Флора и фауна — неагрессивны, хищники отсутствуют.
Он поднял голову и посмотрел на Артамонова, потом на остальных.
— Идеальное место для реабилитации.
— Артамонов медленно кивнул.
— Что ж, так тому и быть. Команде приготовиться к посадке в шаттлы. Отпуск начинается. Дежурная команда остаётся на «Коршуне». Будем меняться посменно.
Слово «отпуск» прозвучало чуть тише остальных, словно Артамонов пробовал его на вкус, не до конца веря. Экипаж обрадованно заспешил в транспортный отсек. Оживлённый гул голосов нарастал, как перед долгожданным праздником. На самом деле так и было. Экипаж на планете ждал отдых. Высшая Сущность всё приготовила к их прилёту. Люди заслужили такой приём.
Ирина, проходя мимо Артамонова, коснулась его плеча, улыбнулась легко и открыто.
— Дорогой, не задерживайся тут долго, мы все ждём тебя на планете.
Такая забота спутницы жизни дорогого стоила.
— Хорошо, конечно, вот только разберусь с делами.
— До встречи.
— Секунду внимания: Боев, Гром, Бернс, Фу-Линь, Эмма Робинсон, Репин, Вальтер Бауэр, Салават и Марк… — он сделал паузу, взгляд скользнул по лицам, остановился на Цесоле, задержался на Верочке, и добавил: — Цесол и Верочка, прошу вас задержаться. Нужно решить вопрос с новыми кораблями и экипажами для них.
Потом повернул голову и окликнул Ирину и Лею. Те удивлённо повернулись с ожиданием в глазах.
— Ирина, Лея, попрошу вас заняться обустройством экипажа на планете.
— Слушаюсь, командующий, — шутливо отрапортовала Ирина, козырнула и добавила с улыбкой:
— Но, Иван Всеволодович, прошу помнить: командование эскадрой коллегиальное.
Бровь Артамонова дёрнулась вверх с лёгкой усмешкой. Ирина, не дожидаясь ответа, уже шагнула к дверям.
— Разумеется, Хранитель Гармонии. Как только мы определимся со всеми текущими вопросами, примем решение вместе.
— Договорились…
Артамонов слегка задумался. Конечно, коллегиальность в командовании эскадрой — та ещё проблема. Нарушается принцип единоначалия со всеми вытекающими последствиями. Но раз Высшая Сущность приняла такое решение — значит, не зря.
В рубке остались только те, кого назвали.
Верочка бросила взгляд на своего питомца. Дракончик сидел на её правом плече, обвив хвостом воротник форменной куртки. Чешуя золотая, с отливом при каждом повороте головы. Янтарные глаза с вертикальным зрачком смотрели в сторону панорамного экрана, где внизу вращалась планета.
Он заёрзал. Лапки переступали по плечу, коготки тихо царапали ткань. Хвост разжался, снова обвил — беспокойное движение. Дракончику хотелось туда, на планету. Но он не просил. Мордочка отвернулась в сторону — жест, который Верочка называла «аристократическим». Верочка посмотрела на Артамонова и побежала за Соловей, догнала и попросила:
— Ирина Петровна, пока я буду заниматься делами, возьмите, пожалуйста, с собой Фиарна?
— Конечно, о чём разговор. — Ирина подставила плечо, приглашая Фиарна.
— Спасибо.
Дракончик всё понял. Перестал ерзать. Глаза моргнули — вертикальные зрачки расширились и сузились. Он переминался с ноги на ногу на плече Верочки, не решаясь покинуть хозяйку. Коготки скребли по воротнику, чешуя на загривке приподнялась, потом снова легла.
Верочка посмотрела на него ласково. Кончики пальцев провели по голове дракончика — от макушки до шеи, лёгонько, без нажима.
— Фиарн, лети с Ириной. Я скоро прибуду, и не возражай.
Дракончик стрельнул на неё глазами и перелетел на плечо Ирины, ментально провибрировав:
— Я буду ждать…
Члены экипажа стекались в транспортный ангар. Главный коридор «Коршуна» заполнился людьми. Кто-то нёс сумку, кто-то просто шёл, засунув руки в карманы.
В ангаре образовались очереди к шаттлам. Крышки люков открыты, трапы выдвинуты, внутри горел мягкий оранжевый свет. Пилоты проверяли системы перед стартом — переговаривались по внутренней связи, пальцы скользили по сенсорным панелям.
Рубка «Коршуна» тоже пустела. Кресла у главного пульта освобождались. Только дежурная смена оставалась на своих постах — четыре человека у боковых консолей, один у системы жизнеобеспечения, двое у навигационных экранов.
— Капитан, проследите, чтобы каждые сутки менять людей на «Коршуне»?
— Слушаюсь, командующий.
Эмма Робинсон подняла голову от пульта. Лицо сосредоточенное, без тени улыбки.
— Вот и отлично. Сам когда думаешь полететь на планету?
Артамонов чуть склонил голову набок, ожидая ответа.
— Не знаю… — ответил Ник матери.
Эмма посмотрела на сына. Ник стоял у выхода из рубки, перекинув ремень планшета через плечо. Мать хотела что-то сказать, но её опередил Артамонов:
— Зато я знаю, капитан. Первые пятнадцать дней на планете, потом как посчитаешь нужным.
Эмма улыбнулась. А капитан отрапортовал:
— Слушаюсь, командующий.
— Ну вот и замечательно, давайте займемся неотложными делами…
Голос Артамонова звучал деловито, рубка постепенно погружалась в рабочую тишину. Оставшиеся члены экипажа заняли места у консолей.
Внезапно от стены отделилась никем не замеченная фигура принцессы Шерр.
Она стояла в дальнем левом углу рубки, за креслом навигатора, спиной к переборке. Руки скрещены на груди, плечи прижаты к стене. До этого момента её не замечали — ее форма сливалась с тенями, которые отбрасывали приборные стойки, и заговорила, перебив Артамонова:
