— Аркадий, а по отцу?
Он поднял на меня глаза.
— Павлович.
— Я Гринёв, Андрей Кузьмич, командир взвода. Вот это Рябцев Константин, сапёр. Вот это мельник Игнат Прохорович, ты его знаешь. Сейчас ты будешь рассказывать, и я тебя буду перебивать, и ты не обижайся. Я тебя буду перебивать не потому, что не верю, а потому, что мне надо знать, где ты видел сам, а где тебе кажется.
— Я всё видел, — сказал он быстро.
— Вот и проверим.
Игнат расстелил на столе то, из-за чего я его два дня просил ходить по своим знакомым: старый план выработки, синюю копию на полотняной подкладке, с печатью промкомбината и чьей-то припиской чернилами в углу. Рядом Рябцев положил немецкую карту из того цилиндра, который мы нашли после спада воды, — карту минных полей, из которой проверенным оказался один квадрат и один оказался пустым.
Два листа лежали рядом, и между ними была вся наша задача.
Я поставил его кружку на край стола и придвинул табурет. Аркадий опёрся коленом о сиденье, вытер ладонь о ватник и взял карандаш.
— Рисуй, — сказал я, перевернув мельничную ведомость чистой стороной.
Он нарисовал быстро, уверенно и неправильно.
Я это понял не сразу, а по тому, как Рябцев стал двигать головой. Аркадий рисовал ход от себя, от выхода внутрь, потому что помнил дорогу в том порядке, в каком шёл, — и все повороты у него легли в зеркало: правое стало левым.
— Погоди, — сказал Рябцев, придерживая лист и касаясь ногтем кривой линии. — Ты вот тут куда повернул?
— Налево.
— А шёл ты куда — в гору или из горы?
Мальчик замолчал и повёл рукой в воздухе, и я увидел, как он сам себя путает.
Я снял с безмена, висевшего у Прасковьи у двери, маленькую медную гирьку и поставил её на бумагу.
— Вот это, — сказал я, — место, откуда ты вылез на воздух. Вот эта гирька. Ты теперь рисуй не как шёл, а как будто ты идёшь туда обратно, от гирьки. И рассказывай вслух, что было под ногами, что на голове и чем пахло. Не называй ни квершлагов, ни штреков, ты их не обязан знать.
Он начал снова, от гирьки, и вышло медленнее и совсем иначе.
— Сперва по канавке. Она узкая, в ней вода по ладонь и лёд по краям. Там надо ползти, и лопатки чиркают по верху. Её, наверно, на четвереньках и не пройти большому... я там плечами застревал, я вот так поворачивался, — он показал, выкручивая плечо, — боком.
— Сколько по ней?
— Долго. Я считал до двухсот, а потом сбился.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/sergey-sorokin-34002422/bitva-za-moskvu-1941-9-74450794/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
