Юлия Лушина
Невеста другого дракона
Пролог
На кладбище Ве́ртии выдался тихий солнечный день. Если закрыть глаза, можно представить себя где-то в парке, среди цветов, деревьев и пустынных аллей. Щебетали птицы. Над головой шелестели листья. Эту идиллию нарушали только звуки металла, вгрызающегося в землю.
Я смотрела, как рабочие засыпают могилу. Быстро, слаженно, умело. И под слоем земли стремительно исчезал последний родной человек. Мой папа…
Мама умерла, когда мне было двенадцать. За годы боль притупилась, но потери по-прежнему преследовали меня по пятам. Ди́та — моя няня — умерла в год, когда я вышла замуж. Теперь не стало и отца. Внутри не проходила острая боль, но слез не было. Только чувство невосполнимой утраты. Я — сирота. Эта мысль уже третий день крутилась в голове, но я никак не могла ее принять.
— Госпожа, мы закончили.
Ко мне подошел один из рабочих.
Я вздрогнула. Когда они успели?
— Да. — Кивнула я, но рабочий продолжал стоять рядом.
Тогда до меня наконец-то дошло, чего он хочет. Я принялась судорожно расстегивать сумочку, искать деньги… Руки дрожали. Сумочка выскользнула из пальцев и упала. Все содержимое вывалилось на землю. Карманное зеркало, шпильки, носовые платки. Последние так и не пригодились. Чернильным пятном горечь растекалась в сердце и отравляла меня. Приносила страдания. Я бы все отдала за то, чтобы разрыдаться. Выплеснуть эмоции, но они так и застряли в груди, отчего становилось еще тяжелее.
Мужчина помог мне поднять вещи. Я отдала ему все деньги, что у меня были.
— Госпожа, это много. — Он попытался вернуть часть, но я только мотнула головой и до боли стиснула в руках сумочку.
— Забирайте и идите.
Гробовщик больше не настаивал.
— Примите наши соболезнования, — сказал он на прощание и ушел.
Остальные последовали за ним. Они отошли метров на десять в почтенном молчании, а дальше ветерок донес до меня веселый смех. Жизнь продолжалась, но не для моего отца.
Колени сами собой подогнулись, и я опустилась прямо на траву.
— Джеймс Вила́р, целитель, муж и отец, — прочитала я надпись на каменной плите.
Никто не пришел попрощаться с ним. Ни На́лия, его вторая жена, ни Ела́на, моя сводная сестра, которая называла его отцом. Даже Габриэ́ль, мой муж.
Я усмехнулась. От Налии и Еланы другого и не ожидала. Обе сказались больными. А Габриэля вызвали на работу. Боевой маг, дракон, он занимал высокий пост в военном ведомстве Риоло́на, но, боги, неужели один-единственный раз муж не мог найти несколько часов?
Жгучая боль пронзила сердце. В глазах потемнело. Я прижала руку к груди в попытке отдышаться. Казалось, что там медленно растекается лава.
— С вами все в порядке? — раздалось рядом.
Я подняла взгляд и увидела тень. Солнце так ярко светило, что я едва могла разглядеть черты лица незнакомца. Только черный костюм да копну темных волос. Боль вдруг отступила.
— Да. — Кивнула я.
Мужчина протянул мне руку. Я приняла помощь и поднялась с колен. Его пальцы оказались сильными, теплыми. Мгновение, и незнакомец меня отпустил. Теперь, стоя на ногах, я смогла его разглядеть. Узнать. Это был Ра́йан Э́бер. Затворник, о котором судачила вся Вертия. Наполовину шанориец, наполовину риолонец. Вдовец. Дракон. Нелюдимый и грубый. Я знала, что многие побаиваются его крутого нрава.
— Соболезную, — сухо сказал он, глядя на надгробие. — Ваш отец был хорошим целителем.
Я кивнула. Мы никогда прежде не разговаривали вот так с господином Эбером, но несколько раз пересекались на званых вечерах и в лечебнице отца. Господин Эбер приходил туда со своей дочерью. К сожалению, папа не мог ей помочь. Никто не мог.
— Жизнь так несправедлива, — тихо прошептала я.
Дракон посмотрел на меня. Его янтарные глаза с узким вертикальными зрачками напоминали кошачьи.
— Становится жарко. Вы в черном и, судя по лицу, давно нормально не спали. Вам лучше вернуться домой.
— Нет, я останусь с папой, — упрямо возразила я.
— Вряд ли он бы этого хотел. Езжайте домой, выспитесь, отдохните. А потом возвращайтесь. Джеймс теперь всегда будет здесь, ждать вас.
Я судорожно вздохнула. Господин Эбер был прав. Вернусь потом. Бросив последний взгляд на могилу отца, я пошла к карете. Позади послышались шаги. Я обернулась: господин Эбер шел следом, держась на почтительном расстоянии. Видимо, опасался, что я потеряю сознание по дороге. Какая странная штука — жизнь. Муж оставил меня одну в самый тяжелый день, тогда как человек, от которого я меньше всего ждала участия, проявил заботу. Не навязывался — просто был рядом, готовый подхватить, если оступлюсь.
В груди снова обожгло. Я поднялась в карету и расстегнула верхнюю пуговицу глухого воротника. В закрытом траурном платье и вправду было нестерпимо душно.
Экипаж тронулся. В окно я увидела, как господин Эбер неспешно пошел обратно на кладбище. Там, неподалеку от могилы отца, стояла статуя девочки, которая бережно держала в руках голубя. «Мати́льда», — всплыло имя в памяти. Дочь господина Эбера. Бедная малышка…
Дорога до дома прошла в оглушающей тишине. Мысли, чувства — все притупилось. Даже боль отступила, оставив лишь холодную пустоту. Я вошла в холл особняка. Столько лет здесь прожила, но это место так и не стало для меня по-настоящему родным.
— Габриэль уже вернулся? — спросила я у дворецкого.
— Да, госпожа, — коротко отозвался он.
Дворецкий старательно отводил взгляд. Слуги… От них невозможно ничего скрыть. Передо мной стоял посторонний человек и явно испытывал неловкость, хотя ни в чем не был виноват. Стыдно должно быть моему мужу, а не ему.
— Где Габриэль?
— У себя в кабинете. — Дворецкий чуть запнулся и нехотя добавил: — С госпожой Еланой.
Я горько усмехнулась. Прийти на похороны человека, которого с десяти лет называла отцом, у нее сил не нашлось, а вот явиться за деньгами — совсем другое дело. Я решительно направилась к кабинету. Хватит. Больше ни Елана, ни Налия не получат от нас ни монеты.
— Госпожа! — встревоженно окликнул дворецкий. — Вам… вам не стоит сейчас туда идти.
Я замерла и нахмурилась, не понимая, к чему эта заминка. Дворецкий выглядел смущенным, даже испуганным. Нехорошее, липкое предчувствие шевельнулось под сердцем. Слуги всегда все знают… Слуги всегда узнают первыми!
Быстрым шагом я направилась по коридору. Сердце колотилось где-то в горле. Нет, это не может быть правдой. Только не с Еланой!
Я толкнула массивную дверь кабинета — та распахнулась с пугающей легкостью, в стороны разлетелись деревянные щепки. Каким-то образом мне удалось выломать замок с корнем, но я была слишком потрясена, чтобы придать этому значение. Все внимание поглотила картина внутри комнаты.
Елана сидела на краю стола, задрав пышный подол. Пальцы Габриэля запутались в ее волосах. Он властно запрокидывал голову сестры назад, устроившись между ее разведенных колен. Без сюртука, без галстука, в расстегнутой на груди рубашке.
Затуманенные страстью глаза мужа переместились с лица любовницы на меня. Время замедлило ход. Я отчетливо увидела, как раздражение оттого, что их прервали, сменилось узнаванием, а затем растерянностью.
Я никогда прежде не заставала Габриэля за изменой лично. По Вертии ходили шепотки о его любвеобильности, но он не позволял себе опуститься до интрижки прямо в нашем доме. С моей сводной сестрой.
— Ева? — выдохнул он.
Габриэль отшатнулся от Еланы. Я скользнула взглядом ниже: застежки на его брюках были целы. До самого финала они не дошли — я помешала.
Елана тоже спохватилась и судорожно принялась одергивать смятую ткань платья.
— Теперь понятно, какие у тебя неотложные дела, — хрипло выговорила я.
Пальцы сжались в кулаки до побелевших костяшек. Я закипала от ярости. На Габриэля, на Елану, на саму себя! Боги, почему я раньше отказывалась замечать, что у мужа нет ни капли чести?!
— Ева, она ничего для меня не значит, — произнес Габриэль, глядя мне прямо в глаза.
Губы сами собой скривились в усмешке. Слова этой песни мне уже доводилось слышать. Правда, после муж обязательно добавлял, что это всего лишь сплетни.
— Что?! — возмутилась Елана. — Минуту назад ты говорил совсем другое!
Лицо сводной сестры пылало. Губы припухли от поцелуев, каштановые волосы разметались по плечам. Я с горечью отметила, как они с Габриэлем сейчас похожи: ни стыда, ни раскаяния. Только наглая уверенность в собственной безнаказанности.
— Габи жалеет тебя из-за отца! На самом деле он хочет быть со мной! — заявила Елана.
— Заткнись, дура! — рявкнул Габриэль.
Поток его силы смел со стола бумаги и заставил Елану вздрогнуть. Она отступила к стене. Эту часть натуры дракона Елана еще не знала.
Габриэль направился ко мне.
— Ева, это просто интрижка. Ничего серьезного. Минутная слабость, не более.
Он схватил меня за плечи, сдавил. Точно силой хотел заставить поверить в его слова. Мне бы закричать, заплакать, устроить истерику… Но вместо этого из груди вырвался смех.
— Боги, — выдохнула я, продолжая истерично смеяться. — С моей сводной сестрой, в день похорон отца. Как же ты жалок, Габриэль.
Жар в груди нарастал. Запахло паленым. Одежда задымилась, и лицо мужа исказила гримаса боли. Он отпрянул и растерянно посмотрел на свои руки. Обжегся.
Не в силах терпеть боль, я упала на колени. Вокруг закружили вихри пламени. Словно издалека я услышала испуганный крик Еланы. Она забилась в угол, сжалась в комок.
— Ева, нет! — Габриэль попытался пробиться ко мне, но огонь его не пускал. — Сопротивляйся! Не дай себя поглотить!
Впервые я уловила в его голосе страх. Что это? Неужели он переживает за меня? Я подняла взгляд. Руки Габриэля покрывали волдыри, но он все равно тянулся ко мне.
— Умоляю, не надо, — взмолился дракон, обжигаясь все сильнее и сильнее, но пробиться сквозь потоки пламени так и не смог.
Неведомая сила отбросила его прямо на письменный стол.
Я поняла, что осталось совсем немного. Огонь поглощал меня, а еще, кажется, исцелял. Он выжигал в груди боль, страдания и шептал: «Потерпи еще немного, и настанет покой». И я ему поверила. Позволила себя поглотить, расслабилась. Дала пламени вкусить плоть. И огонь сдержал свое слово. Мои глаза закрылись, пришла тьма, а за ней и блаженное забвение.
Глава 1
— Как это еще спит?! Гости через час приедут. Немедленно ее буди! — послышался резкий голос Налии.
Боги, неужели даже в чертогах бездны эта ведьма будет преследовать меня?
Открылась дверь, затем до меня донеслись приглушенные шаги. Такие знакомые, родные…
— Госпожа Ева, пора вставать, — прозвучал около уха мягкий голос Диты.
Я резко открыла глаза. Надо мной склонилась моя милая няня. На секунду у меня перехватило дыхание. Это была она! Круглое доброе лицо, морщинки, седые волосы, окрашенные хной в медный цвет. А еще улыбка. Искренняя, согревающая.
— Няня, — выдохнула я и, прежде чем она опомнилась, стиснула ее в объятиях.
Дита охнула и едва не упала на меня сверху.
— Няня, — повторила я, и из глаз брызнули слезы.
Пожалуй, стоило умереть только ради одной встречи с ней. От Диты пахло ванилью и пудрой. Она была мягкой, а еще такой… реальной. Живой.
— Госпожа Ева, что с вами? — Испугалась няня.
Она отстранилась и приподняла мое лицо за подбородок. — Детка моя, приснился кошмар?
Последние слова она произнесла едва слышно. После того как отец женился на Налии, мачеха первым делом запретила Дите неформальное общение со мной. А еще уволила большую часть слуг, которых нанимала моя мама.
Я хватала ртом воздух и не могла ничего сказать. Как объяснить, если я сама не понимаю, что происходит? Осмотревшись, поняла, что нахожусь в своей детской спальне. В доме, который давно ушел с молотка.
— К-какие гости к нам едут? — спросила растерянно.
Происходило что-то странное.
— Так господин Габриэль с родителями. Обсудить последние детали перед вашей свадьбой.
Габриэль. Предатель. От одного его имени меня передернуло, но я попыталась взять себя в руки, собраться с мыслями. Возможно, то, что сейчас происходит, — фантазия моего воспаленного ума. В агонии он просто заставляет меня прожить этот кошмар заново, пока мое тело лежит в том же кабинете Габриэля.
— Что-то вы совсем плохо выглядите, госпожа, — посетовала Дита.
— Не хочу видеться с Габриэлем, — сказала я первое, что пришло в голову.
Дита растерянно на меня посмотрела.
— Почему? Вы ведь только о нем и говорили последние дни. Молодой господин чем-то вас обидел?
Я не ответила. Обидел — не то слово. Он растоптал мое сердце, женскую гордость, саму душу. Бросил в самый трудный момент, а затем еще и предал.
— Вам срочно нужно поесть, — заключила Дита.
Я невольно улыбнулась. У няни все лечилось с помощью вкусной еды. Прислушавшись к себе, я поняла, что и вправду голодна, а еще… Что-то было не так. Внутри. В самом центре солнечного сплетения пульсировала сила. Ничего подобного я не испытывала прежде.
Дита ушла. Я приложила ладонь к месту, где ощущался дар. Несомненно, это мог быть только он. Огонь потянулся к ладони. Он не обжигал, скорее согревал и утешал. Словно говорил: «Все самое страшное позади».
Так вот каково это… Мой дар проснулся. После стольких лет необъяснимого молчания он дал о себе знать. Боги, как я об этом мечтала — почувствовать силу, доказать, что не хуже остальных. Утереть нос той же Налии, которая любила при любом удобном случае «пожалеть» меня из-за врожденного изъяна.
