— Няня, — выдохнула я и, прежде чем она опомнилась, стиснула ее в объятиях.
Дита охнула и едва не упала на меня сверху.
— Няня, — повторила я, и из глаз брызнули слезы.
Пожалуй, стоило умереть только ради одной встречи с ней. От Диты пахло ванилью и пудрой. Она была мягкой, а еще такой… реальной. Живой.
— Госпожа Ева, что с вами? — Испугалась няня.
Она отстранилась и приподняла мое лицо за подбородок. — Детка моя, приснился кошмар?
Последние слова она произнесла едва слышно. После того как отец женился на Налии, мачеха первым делом запретила Дите неформальное общение со мной. А еще уволила большую часть слуг, которых нанимала моя мама.
Я хватала ртом воздух и не могла ничего сказать. Как объяснить, если я сама не понимаю, что происходит? Осмотревшись, поняла, что нахожусь в своей детской спальне. В доме, который давно ушел с молотка.
— К-какие гости к нам едут? — спросила растерянно.
Происходило что-то странное.
— Так господин Габриэль с родителями. Обсудить последние детали перед вашей свадьбой.
Габриэль. Предатель. От одного его имени меня передернуло, но я попыталась взять себя в руки, собраться с мыслями. Возможно, то, что сейчас происходит, — фантазия моего воспаленного ума. В агонии он просто заставляет меня прожить этот кошмар заново, пока мое тело лежит в том же кабинете Габриэля.
— Что-то вы совсем плохо выглядите, госпожа, — посетовала Дита.
— Не хочу видеться с Габриэлем, — сказала я первое, что пришло в голову.
Дита растерянно на меня посмотрела.
— Почему? Вы ведь только о нем и говорили последние дни. Молодой господин чем-то вас обидел?
Я не ответила. Обидел — не то слово. Он растоптал мое сердце, женскую гордость, саму душу. Бросил в самый трудный момент, а затем еще и предал.
— Вам срочно нужно поесть, — заключила Дита.
Я невольно улыбнулась. У няни все лечилось с помощью вкусной еды. Прислушавшись к себе, я поняла, что и вправду голодна, а еще… Что-то было не так. Внутри. В самом центре солнечного сплетения пульсировала сила. Ничего подобного я не испытывала прежде.
Дита ушла. Я приложила ладонь к месту, где ощущался дар. Несомненно, это мог быть только он. Огонь потянулся к ладони. Он не обжигал, скорее согревал и утешал. Словно говорил: «Все самое страшное позади».
Так вот каково это… Мой дар проснулся. После стольких лет необъяснимого молчания он дал о себе знать. Боги, как я об этом мечтала — почувствовать силу, доказать, что не хуже остальных. Утереть нос той же Налии, которая любила при любом удобном случае «пожалеть» меня из-за врожденного изъяна.
Долгие годы отец пытался понять, что со мной не так. Проводил исследования, показывал целителям из Шано?рии, Бале?нсии. Все приходили к одному выводу: я определенно маг и могу передавать дар своим детям, но из-за врожденной аномалии не способна использовать магию. Такое изредка встречалось у женщин. Отец говорил, что главное у меня есть, а применять магию мне и не нужно. И все же в глазах общества, Налии, Еланы я была подпорченным товаром.
И вот я чувствую силу. Поднеся ту же ладонь к лицу, я щелкнула пальцами и увидела сгусток огня. Он причудливо танцевал прямо на моей коже.
Проснувшийся дар, Дита, дом и даже вещи… Я словно оказалась на другом витке реальности, где все сложилось иначе. Или попала в прошлое?
Я встала с кровати и подошла к ночному столику. Первым делом открыла шкатулку. Там лежали драгоценности мамы. Серьги, кулоны, кольца — все то, что Налия позволила мне взять. Большую часть украшений она бесстыдно забрала себе, поскольку считала их по праву своими.
Глухая боль зашевелилась в груди, но я подавила ее. Еще не время. Нужно держать себя в руках и для начала разобраться, что вообще происходит.
— Ну вот. — Вошла Дита с подносом. — Садитесь, госпожа. Тут есть и блинчики, и тосты, и ваше любимое вишневое варенье.
Она хлопотала, открывая крышки, а я наблюдала за няней.
Дита… После того как я вышла замуж, Налия ее уволила. Я узнала об этом, когда вернулась из свадебного путешествия. Отец позволил второй жене избавиться от самой преданной служанки, потому что та стала слишком нерасторопной. Уверена, это был лишь повод. Дита с самого начала не нравилась Налии за своенравие, но няню держали в доме из-за меня.
Когда я нашла Диту, было уже поздно. Няня умерла от воспаления легких. Болезни, которую мог бы вылечить любой целитель за несколько золотых монет. Всю свою жизнь Дита служила нашей семье. Помогала моей маме, затем вырастила меня, а отец отплатил ей черной неблагодарностью. Он послушал Налию. Я тоже хороша. Не забрала няню с собой. Слишком была увлечена подготовкой к свадьбе, планированием путешествия… Думала, решу этот вопрос потом, когда вернусь. Отложила заботу о родном человеке в долгий ящик, ведь меня куда больше волновало, как пройдет треклятый праздник!
— Госпожа, — снова позвала Дита. — Ну что вы, милая моя...
Она выглядела расстроенной. Я не сразу поняла, в чем дело, а потом увидела себя в зеркале над ночным столиком. По моим щекам текли слезы.
— Дита… — мой голос дрогнул. — Я очень люблю тебя.
Никогда я этого ей не говорила. Мешало воспитание, которое с детства выстраивало границы со слугами. Но теперь границ нет. По крайней мере, не для меня.
Няня замерла с крышкой в руках. Лицо ее вмиг потеплело, а в морщинках затерялись слезы.
— И я тебя люблю, Ева, как родную внучку, — призналась она.
Снаружи послышался шум, и Дита отстранилась.
— Почему ты еще не одета? — В комнату без стука вошла Налия.
Собранная, с идеальной прической и в платье, которое подходило скорее для бала, нежели для встречи гостей.
Огонь взвился внутри. Все в мачехе вызывало во мне злость. Дорогое платье, расшитое камнями, мамины украшения, которые она не имела права носить. Годами Налия вытягивала из отца деньги, вгоняя его во все бо?льшие и бо?льшие долги, а потом, когда он потерял работу и положение в обществе, бросила. Именно желание второй жены развестись добило отца.
— Госпожа Ева неважно себя чувствует, — попыталась вступиться за меня Дита.
Налия скривилась и посмотрела на няню так, словно та была грязью под ногтями.
— Не вмешивайся в разговор хозяев. Знай свое место.
— Не смей, — процедила я сквозь зубы.
— Что? — Налия повернулась ко мне, точно впервые увидела.
— Не смей так разговаривать с Дитой.
Черные соболиные брови мачехи взметнулись вверх. Налия не была красивой, но умела подать себя и выгодно подчеркивала свои достоинства: каштановые кудрявые волосы, слегка раскосые карие глаза.
— Видимо, ты и вправду не в себе, — бросила Налия. — Мне некогда с тобой возиться. Надень что-нибудь подобающее. А это… — Она указала на поднос с едой и повернулась к служанке. — Дита, унеси. Не хватало, чтобы перед свадьбой Еву разнесло. Боги и так не наградили ее фигурой.
Впрыснув яд, Налия ушла. А я так и осталась стоять в комнате. Дита тоже не шевельнулась. Вот еще одна причина, почему Налия терпеть не могла няню. Когда дело касалось меня, Дита проявляла своеволие.
— Поешь, милая. Госпожа Налия неправа. Ты и так худенькая, — ласково сказала няня.
Я улыбнулась. Села на прикроватную скамью и опомниться не успела, как Дита вложила в мои руки тарелку. Блинчики таяли во рту, а варенье казалось и вовсе пищей богов. Ощущения были такими реальными, что я уже не сомневалась: происходящее мне не снится. Может быть, наоборот — годы замужества и страданий были сном?
Мне еще предстояло понять, что же произошло, но пока следовало подумать о другом.
Габриэль.
— Дита, какой сегодня день?
— Двадцать седьмое июня, — сказала она и положила на мою тарелку еще блинчик.
— А… год? — робко спросила я.
— Неужто забыла? Двадцать первый год правления императора Леодара. — Дита пристально на меня посмотрела. — Может, позвать господина Джеймса?
— Нет-нет. — Замотала я головой. — Ты права, мне снился кошмар. Он был такой… реальный.
— Куда ночь, туда и сон! — тут же сказала Дита. — Это все из-за предстоящей свадьбы. Ты зря волнуешься, Ева. Господин Габриэль — дракон. Он позаботится о тебе. Вот увидишь, вы проживете вместе долгую счастливую жизнь.
Аппетит пропал.
Габриэль был не просто талантлив, богат и красив, он еще имел крайне редкий дар. В нем пробудилась кровь дракона, что делало его самым завидным женихом Вертии.
Когда-то двуликие существа жили бок о бок с людьми, а затем и вовсе растворились среди нас. Их кровь ослабла, но иногда появлялись дети с вертикальными драконьими зрачками. В основном мальчики. Вместе с необычными глазами они получали сильный дар, с которым едва ли могли сравниться обычные люди. Но происходило это крайне редко. Драконов Риолона можно было пересчитать по пальцам одной руки. Они защищали империи, их берегли как зеницу ока, ими восхищались. Приписывали самые благородные качества: верность, честность, умение держать данное слово. Габриэль был одним из них, но в моем кошмаре он явно не походил на прекрасного дракона из сказок. Мой муж оказался падок на женщин, честь не помешала ему позариться даже на Елану, а уж про нарушение брачных клятв и упоминать не стоит.
— Госпожа Ева, — Дита вернулась к более формальному тону, — нужно поторопиться. У нас мало времени на сборы.
Меньше всего хотелось наряжаться для Габриэля, тем более встречаться с ним. Слишком резко все изменилось. Отменить встречу нельзя. Скажусь больной, и в доме поднимется шум. Придет отец с артефактами, зельями. Он точно заметит источник, и начнутся расспросы. Никто не даст мне спокойно подумать. Мысли так и роились в голове. Хотелось разобраться в себе, понять, что со мной произошло. Где сон, а где реальность. А если реально все, то, получается, я вернулась назад, в прошлое? Но ведь это невозможно!
Собиралась я как в тумане. Дита ушла на кухню, чтобы не злить лишний раз Налию. Другая служанка помогла мне надеть платье. Волосы я привела в порядок сама. Собрала в пучок. Никаких украшений. Мне не на кого производить впечатление. Пусть пыль в глаза пускают Налия и Елана. Вот кто сегодня будет из кожи вон лезть, чтобы понравиться Габриэлю и его родителям.
— Госпожа, гости прибыли, — донеслось из-за двери.
Я снова вынырнула из своих мыслей. Боги, как летит время. Тяжело вздохнув, я решила проверить свою догадку. Если события, которые я еще недавно видела, не сон, то у меня появятся неопровержимые доказательства.
В прошлом я старалась выглядеть красиво. Перед встречей с Габриэлем мне требовался час, а то и два, чтобы подобрать платье. Во многом потому, что выбор был весьма скудным. Деньги отца уходили на Налию и Елану. Они вытягивали из него все, до последней монеты. Я же экономила. Перешивала старые платья, отказывала себе в новых шляпках, перчатках, туфлях. Не нагружала отца расходами. Каждый год он утверждал, что начнет серьезно относиться к деньгам, закроет потихоньку все долги, но его планы так и оставались планами. Отчасти из-за Налии. А еще из-за уверенности, что все образуется само собой. Он позволил жене вить из себя веревки, он потакал ее прихотям и сорил деньгами, поскольку привык, что у него постоянно водятся деньги и благодарность пациентов не знает границ.
После того, как я вышла замуж, отец начал просить деньги. Он заверял, что вот-вот получит доход с какого-то инвестиционного фонда и вернет все до последней монетки. Мне было все равно, вернет он что-то или нет. Я отдавала все средства, что выделял мне муж на содержание. В этом вопросе Габриэль был более чем щедр. Даже продала украшение мамы. Но пока отец рассчитывался с одними долгами, Налия и Елана наживали новые. Платья, путешествия… Их аппетиты росли. Так отец докатился до банкротства. Пришлось все рассказать Габриэлю. К тому моменту сумма накопилась огромная. Чтобы погасить ее, мужу пришлось бы потратить большую часть своего состояния. Это было… слишком. Габриэль снял для отца новое жилье в центре Вертии. Мачеха и сводная сестра зачастили к нам в гости. Плакались, просили деньги. Габриэль считал своим долгом им помочь. Я как дурочка восхищалась его щедростью и благородством, а он просто содержал свою любовницу.
Замерев на лестнице, я услышала голоса. Елана и Налия смеялись. Господин и госпожа Де?нвер нахваливали вкус хозяйки дома. Отличный момент, чтобы появиться «во всей красе». Когда я вошла в гостиную, то не смогла произнести и звука. Просто стояла и смотрела.
Папа сидел в кресле. Годы тяжелой работы, частые магические истощения сделали свое дело. К пятидесяти он полностью поседел, на переносице и лбу появились глубокие морщины. В последний раз, когда я видела его живым, он был сломлен и подавлен. Сейчас же папа выглядел веселым, приосанившимся. Удивительно, как легкомысленное отношение к деньгам сочеталось в нем с целительским талантом, трудолюбием. Не уверена, что во всем Риолоне найдется второй такой целитель, который умудрялся бы одновременно руководить лечебницей, консультировать иностранных коллег и регулярно вести прием пациентов. Мой папа не был идеален. Видят боги, его ошибки, потакание Налии принесли мне немало боли, и тем не менее я видела в нем хорошее. Я искренне его любила, и оттого порой мне становилось еще больнее. Недаром говорят, что больше всего страданий могут принести те, кого мы любим.
Первым меня увидел Габриэль. Рыжие волосы опустились на лоб, и он небрежно зачесал их рукой. Боги, я и забыла, каким он был, когда мы только-только поженились. Ему сейчас двадцать пять, он стремительно поднимается по службе, но еще живет с родителями… Я вернулась на два года назад. В двадцать семь Габриэль выглядел старше, матерее. А может быть, мне так казалось…
Улыбка исчезла с лица Габриэля. Он непонимающе смотрел на мое домашнее платье. Не сомневаюсь, в его представлении так могла одеваться только служанка.
— А вот и Ева. — Отец обернулся и тоже перестал улыбаться.
За ним повернулись Елана и Налия. В гостиной повисла тишина. Все смотрели на меня. Я смотрела на них. На разодетых в пух и прах мачеху и сводную сестру. На их дорогие шелковые платья, мамины драгоценности, макияж. И это еще до обеда. На мужа-изменщика… В голове пронеслась соблазнительная и одновременно безумная мысль: спалить его. Выжечь точно так же, как он выжег предательством меня! И так живо я себе это представила, что сама испугалась. Страх меня отрезвил.
Денверы в немом шоке рассматривали мое скромное платье. Отец же явно не понимал, что происходит. Возможно, следовало более тщательно собираться, но для того, что я планировала сделать, красивый наряд ни к чему.
— Ева, что с тобой? — спросил отец.
Я сглотнула ком в горле. Хотелось подбежать к нему, обнять, а затем рассказать обо всем, через что я прошла. Про Налию, про то, что ей нельзя верить и она его использует. Но это было бы безумием чистой воды. Нет, отец не поверит. Не сейчас.
— Ох, дорогой, ей нездоровилось утром. Давайте отпустим девочку отдыхать… — затараторила Налия. Она взяла колокольчик, чтобы вызвать служанку.
Можно подумать, я непослушный ребенок, которого надо срочно спрятать от гостей!
— Спасибо, Налия. Я останусь.
Денверы сидели в креслах. Мачеха и сводная сестра заняли своими юбками трехместный диван, так что я опустилась на подлокотник рядом с отцом. Достаточно фривольно, по-домашнему. С этого возвышения мне открывался чудесный вид на гостей, а также мою семью.
Налия и Елана были похожи как две капли воды. Каштановые вьющиеся волосы, круглая форма лица с острым подбородком, едва заметные веснушки на носу. Обе узкоплечие, широкобедрые, приземистые. Они даже ходили одинаково, немного косолапя. Сразу видно: мать и дочь.
Все повторилось точь-в-точь. Те же украшения, обстановка, лица… Но кое-кто в этой комнате все же изменился — я.
Огонь внутри тихо тлел, но был рядом. Он придавал сил, а еще подсказывал: теперь я могу за себя постоять. Казалось, вместе с магией во мне появился внутренний стержень, который не позволял глотать обиды и пренебрежение. Я совершила так много ошибок в прошлый раз. Если боги вернули меня назад, то самое время все исправить!
— Елана, ты чудесно выглядишь, — улыбнулась я сводной сестре. — Тебе очень идет сапфировое колье моей матери.
Это было сильнее меня. Я не могла промолчать. Сколько сводной сестре? Восемнадцать? Уже достаточно для того, чтобы выйти замуж.
— Ева, — отец тихо произнес мое имя.
Он не повышал голоса, не злился, и уж точно не предостерегал. Я хорошо знала этот тон. Отец просил успокоиться, быть мудрее, осмотрительнее. Хорошей девочкой, одним словом. Я коснулась его плеча. Легко, будто невзначай, потому что хотела еще раз убедиться: папа жив. Вот только его послушная девочка сгорела в огне. И сегодня мне предстояло сделать то, чего я так сильно боялась с детства — разочаровать отца.
— Габриэль, — обратилась я к жениху и встала. — Я передумала выходить за тебя. Свадьбы не будет. Господин и госпожа Денвер, простите за все те неудобства, что я вам доставила. Мне искренне жаль.
Я говорила ровно, без эмоций. Тянуть с этим вопросом нельзя. Свадьба через несколько дней, и, раз уж наши семьи собрались вместе, следовало сразу все разорвать. Если мне повезет, то я больше никогда не увижу Габриэля.
— Это такая шутка? — улыбнулся он. — Ты ведь сейчас несерьезно, Ева.
Он не спрашивал, он утверждал.
— Прости, Габриэль. Я серьезна, как никогда.
Госпожа Денвер резко поднялась.
— Сынок, мы уходим.
Ее голос звучал сухо и отрывисто.
— Нет. — Он мотнул головой и тоже встал. — Ева, почему?
Ответ был на поверхности. Если я что-то и поняла из своей прошлой жизни, так это то, что нельзя выходить замуж за Габриэля. Эта ошибка стоила мне гордости, чести. Уверенность придала сил сделать решительный шаг. Лучше не затягивать разрыв.
— Причин много. Мы не подходим друг другу.
